1994

Как бы я ни пыталась выгнать Кая из дома, где я жила - все было тщетно. Поэтому он поселился со мной. Прошло несколько дней, я привыкла к обществу Кая. Стало немного легче жить в застывшем мире. Теперь он казался не таким оглушающе тихим. Правда и болтавня Кая иногда раздражала.  И так как в доме была одна комната с кроватью, мы договорились, что раз он остаётся, то спит на диване. Ведь это он припёрся ко мне, поэтому мне и спать на кровати. Но одним утром я проснулась, чувствуя руку у себя на талии и сопение Паркера в моё ухо. — Что за черт, Паркер?!, — зашипела я возмущенно, поворачиваясь и будя, — Какого хрена ты делаешь в моей кровати, иди спи на диване в гостиной! Кай застонал от неожиданного пробуждения и, не открывая глаз, пробормотал с хрипотцой в голосе: — Угу… доброе утро тебе тоже, — он зевнул и наконец приоткрыл один глаз, глядя на меня сонно и совершенно беззлобно. — Там сквозняк… и подушка отвратительная… и вообще, ты спишь как печка. Очень уютно, между прочим. Он потянулся, как ни в чём не бывало, не убирая руки, и добавил с невозмутимым выражением лица: — Расслабься, я же просто… временно оккупировал кусочек кровати. Всё законно. Гостевой договор, статья «Не сдохнуть от холода и одиночества». Он хмыкнул, прикрывая глаза и уютно устраиваясь обратно на подушке, будто я вовсе не пыталась выгнать его. — Можешь пнуть меня, если хочешь, но, честно, диван скрипит как старуха на ярмарке. А ты — тёплая. Выбор был очевиден. Я видела, что он не собирается никуда уходить. Более того — кажется, он наслаждается тем, как меня это бесит. — Мое тело - мой храм, Паркер. И твои рученки на моей талии ничем нельзя оправдать, — возмущенно пробурчала я, ногой сдвигая его так, что он плюхнулся на пол, а я с триумфом улыбнулась, усмехнувшись, — Так то. Будешь знать. Кай с глухим стуком приземлился на пол, застонал и с укоризной поднял голову, приподнявшись на локтях: — Жестоко, — пробурчал он, прищурив глаза. — Ужасающе. Варварски. Так и запишем: «тёплая, но безжалостная». Запомню, Ви. Он театрально стряхнул с себя воображаемую пыль, всё ещё сидя на полу, а потом добавил с невозмутимым сарказмом: — Можешь хоть табличку повесить: Святая святых. Вход по предварительной записи и при наличии свитка с благословением. Я ж не против, я уважаю личные границы... ну, иногда. Он усмехнулся и, потянув одеяло за угол, будто невзначай, кинул мне: — Но ты признаешь, спалось лучше, чем в одиночестве, да? Я заметила в его голосе что-то тёплое, почти человеческое. Но он тут же прикрыл это ухмылкой и развалился обратно на ковёр, закинув руки за голову. — Так что если вдруг передумаешь — кровать, конечно, твоя, но я в любой момент готов к... скажем, мирному соседству. Взявшись за другой край одеяла, я дернула за него, забирая у него одеяло и сминая к себе. — Мирное соседство твоё начнётся и закончится на диване, милый Кай, —притворно улыбнулась я, — Поэтому брысь отсюда, —пробухтела я, улыбаясь и укутываясь в одеяло, как в кокон. — Оу, какой категоричный приговор, — протянул Кай, но уже без сопротивления, с лёгким смешком в голосе. Он поднялся с пола, отряхнулся, поиграл бровями, будто собирался что-то возразить... но потом лишь театрально вздохнул и отступил. — Ладно-ладно, Ви-спит-в-одиночестве, понял. Записал в кодекс, выжгу на камне, передам потомкам, — проворчал он, уходя к двери, а затем, уже почти выходя, обернулся через плечо и с самодовольной ухмылкой добавил: — Но знай: никто не обнимает плед с таким наслаждением, как я. Так что ты многое теряешь. Он исчез из комнаты, но даже сквозь стену я могла почти почувствовать его довольную ухмылку. И как бы я ни пыталась это скрыть, уголки губ всё-таки предательски дрогнули — чертов Паркер и правда умел вывести из себя и развеселить одновременно. После того незабываемого утра, когда я проснулась с Каем Паркером в своей кровати, решение назревало само собой: нужно найти новый дом. Желательно, побольше. И с отдельными спальнями — чтобы никто больше не пытался согреваться за мой счёт. Раз уж этот прицеп в виде Кая явно не собирался исчезать из моей жизни, придётся адаптироваться. Я ушла на разведку ближе к полудню, когда солнце лениво пробивалось сквозь густую хмарь затянутого неба. Воздух был неподвижным, как всегда в этом мире, будто даже ветер тут давно умер от скуки. Несколько часов скитаний по улицам — и вдруг, почти как по сценарию фильма, я наткнулась на него. Особняк возник внезапно — за поворотом дорожки, среди высоких деревьев. Большой, светлый, с каменными стенами и аккуратными ставнями, он казался неуместно живым в застывшем, мёртвом мире. Белые колонны у парадного входа, резной балкон на втором этаже, симметрия окон — всё выглядело так, будто здесь до сих пор кто-то живёт. Внутри оказалось всё, о чём я могла мечтать. Просторная гостиная с камином, где высокие книжные стеллажи тянулись почти до потолка, обещая бесконечные вечера в компании забытой литературы. Деревянные панели, мягкий свет из витражных окон — всё будто сошло с кадра старого фильма. На втором этаже располагались несколько уютных спален, каждая со своей ванной. Комнаты были расположены друг напротив друга — этот момент мне не слишком понравился, но планировку уже было не изменить. Одна из них имела выход на небольшой балкон, с которого открывался вид на старый клён во дворе. Естественно, я заняла именно её. Я же нашла этот дом, верно? — Балкон — моё, — бросила я, проходя мимо Кая с книгой в руках и удовлетворённой ухмылкой. — Так что ищи себе что-то поскромнее. — Всё честно, — протянул он, лениво закидывая свою сумку в комнату напротив. — Я, как гость, скромен. Но если ночью услышу стук в дверь — буду считать, что тебе страшно одной. Я фыркнула в ответ, поднимая коробку с книгами. Пусть поболтает. На первом этаже рядом с кухней была игровая комната, от которой у меня едва не заискрились глаза. Консоль PC1, аккуратный шкаф с играми, телевизор, большой диван, заваленный подушками — всё выглядело будто нарисовано кем-то, кто знал, чего мне не хватало в этом мире. Тишина здесь казалась не пустотой, а покоем. Спокойствием, которого так не хватало в прежнем доме. Этот особняк стал нашим новым убежищем. Не идеальным, конечно. Но с комнатой для каждого — и местом, где можно ненадолго забыть, что мы застряли в мире, где всё остановилось. И, возможно, здесь начнётся новая глава. Или, по крайней мере, небольшая передышка от безумия.