1994

Все мы ищем кого-то.

Того человека, который заполнит некую пустоту в нашей жизни.

Того, кто предложит дружеское общение… Или помощь… Или чувство защищенности… Иногда, если упорно искать, можно найти того, кто даст все это разом.

Да, все мы кого-то ищем, и когда не находим, можем лишь молиться, чтобы они нашли нас…

— Мэри Элис, Отчаянные домохозяйки

Я отложила стакан, чувствуя, как по венам разливалось то самое — живое, забытое ощущение азарта. — Отлично! По коням, ковбой! — воскликнула я, хлопнув ладонью по колену и резко поднявшись. Улыбка сама расползлась по лицу, ослепительно, почти дерзко. Стефан вскинул на меня взгляд, слегка удивлённый, но уголки его губ дрогнули. — Ковбой, значит? — усмехнулся он, покачав головой. — Знаешь, я давно не слышал, чтобы кто-то говорил это с таким энтузиазмом. — Привыкай, — бросила я через плечо, направляясь в комнату. — Я — человек настроения. Половицы тихо скрипнули под ногами, когда я прошла мимо старого комода, подхватывая с полок свои вещи — гримуар, пару книг и аккуратно сложенные вещи, которые успела собрать за последнее время. Всё, что осталось от моей жизни в этом мире, складывалось в маленький, но драгоценный груз. Солнечный свет уже полностью заливал комнату, рассыпаясь по пыльным поверхностям и придавая дому странное, немного нереальное тепло. Стефан появился в дверях, облокотившись на косяк. В его взгляде мелькнуло что-то мягкое, почти тёплое. — Ну, если уж ты решила устраивать побег, — сказал он, усмехнувшись, — я, пожалуй, соберу пару вещей тоже. Кто знает, куда нас занесёт. Я обернулась к нему, приподняв бровь. — А я думала, ты из тех, кто предпочитает планировать наперёд. — Иногда стоит просто идти, — ответил он, чуть пожав плечами. — Особенно, когда рядом кто-то, кто не умеет стоять на месте. Я хмыкнула, пряча улыбку, и снова окунулась в подготовку. Внутри что-то странное шевельнулось — лёгкое, почти зыбкое ощущение, будто воздух вокруг сгущался, а время становилось мягче. 1994-й больше не казался клеткой. Он превратился во что-то вроде дороги — длинной, неизведанной, но теперь нашей. Сумки собрались быстро. Всё самое нужное поместилось в пару пакетов и старую дорожную сумку, а я не удержалась и положила туда ещё пару бутылок из бара Сальваторов — для «моральной поддержки» в дороге. Стефан, как истинный джентльмен, взял на себя большую часть вещей, даже не дожидаясь, пока я попытаюсь возразить. Мы вышли из дома, и утро окутало нас прохладой, смешанной с едва уловимым запахом старого асфальта и пыли. Я шла чуть впереди, ощущая, как лёгкое возбуждение растёт под рёбрами, щекочет нервы и заставляет сердце биться чуть быстрее. Стефан шёл следом, спокойный и собранный, но уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке — похоже, ему тоже нравилась эта безумная затея. — Я тут видела одну машинку, — сказала я, хитро прищурившись и указывая на гараж. — Не знаю, твоя она или брата, но думаю, он не будет против, если мы её… одолжим. Когда дверь гаража скрипнула, открываясь, внутри под покрывалом блеснул металл. Я сдёрнула ткань — и на свет показался Chevrolet Camaro 327 Convertible 1969 года. Его кузов переливался глубоким голубым оттенком, словно пойманный между небом и водой, и даже сквозь годы в нём ощущалась неукротимая мощь. Хромированные детали на солнце бросали яркие блики, а линии кузова будто дышали скоростью, обещая свободу на любой дороге. — Думаю, владелец не обидится, — добавила я, оборачиваясь к Стефану с самодовольной улыбкой. Он усмехнулся, слегка покачав головой, подходя ближе. — Деймон, конечно, обидится. Но знаешь, — он открыл для меня пассажирскую дверь, — думаю, мы переживём и это. — Ты просто не хочешь признавать, что я была права, — хмыкнула я, усаживаясь в кресло. Он сел за руль, пробежался взглядом по панели, проверяя состояние машины, и в его лице мелькнула тень прежнего Стефана — собранного, уверенного, готового действовать. Когда двигатель наконец ожил, низкий рокот эхом прокатился по пустым улицам. — Ну что, готова к поездке в неизвестность? — спросил он с едва заметной усмешкой. — Всегда, — ответила я и щёлкнула кнопкой магнитолы. Загремел AC/DC — Highway to Hell, заполнив воздух электричеством, и я не удержалась от смеха. — Символично, да? Стефан только покачал головой, но на губах появилась лёгкая улыбка. Гитары гремели, будто само небо решило подыграть нашему безумному плану. Сердце забилось чаще — вот он, шанс. Может, последний. Может, единственный. Я уже чувствовала, как мотор машины рвётся вперёд, когда на пороге появился он. Мы ещё не успели выехать, как из-за угла дома послышались шаги. Тяжёлые, уверенные, с той самой опасной неторопливостью, которую я бы узнала из тысячи. Из тени появился он — Кай. На губах — знакомая ухмылка, в глазах — тот самый блеск, от которого когда-то по спине пробегал холодок. Он облокотился о дверной косяк, будто просто пришёл поздороваться. — Ну здравствуйте, путешественники, — протянул он лениво. Воздух будто стал плотнее. Я почувствовала, как рядом напрягся Стефан, но он остался неподвижен. Наши взгляды встретились — всего на мгновение, но его хватило, чтобы понять: отступать никто не собирается. Я выдохнула, открыла дверь и вышла из машины. Холодный воздух ударил в лицо, но жар от взгляда Кая перебил всё. Он не отводил глаз, а уголок его губ слегка дёрнулся. — Кай, милый, — протянула я, выдав хищную улыбку. — Какими судьбами пожаловал? Скучал? — О, ты же знаешь меня, Ви, — ответил он, делая шаг ближе. В его голосе скользнул мягкий яд. — Не мог пропустить вечеринку, где ты — главный приз. Кай чуть наклонил голову, его взгляд стал хищным. — Думал, ты будешь умнее. Но, похоже, снова решила бросить вызов. Я видела, как он приближался, медленно, как кошка к птичке, пока не ощутил, что Стефан вышел из машины и стоит рядом со мной. Взгляд Кая скользнул к нему, и по его лицу пробежала тень раздражения. — Ммм… и кто это у нас тут? — протянул он, ухмыльнувшись. — Чип и Дейл спешат на помощь беззащитной Гаечке? Стефан, кем будешь? Чипом или Дейлом? Хотя какая, к чёрту, разница — и тот, и другой просто бурундук. Я фыркнула, и раздражение, словно тёмная волна, мгновенно накрыло всё остальное. — Твоя одержимость мной уже переходит границы, — я сказала это спокойно, но внутри всё кипело. По выражению лица Стефана поняла — его удивило не то, что я сказала, а как. Он понял, что между мной и Каём было больше, чем вражда. — Вот свяжу тебя, как в прошлый раз, — я прищурилась, вспоминая, как он тогда метался от злости. — Очнёшься, а мой след уже остынет. Кай ухмыльнулся, опасно, словно зверь, почуявший свежую кровь, готовый броситься. — Угрожаешь? — прошипел он, неотрывно смотря на меня, будто Стефана рядом и не существовало. — Предупреждаю, — ответила я тихо, склонив голову. — Давай по-хорошему разойдёмся. Без твоей пробитой головы, ладно? Между нами повисло напряжение. Стефан сделал шаг ближе — не ради нападения, а чтобы дать понять: теперь я не одна. Кай замер, будто кто-то выключил в нём свет. Его глаза сузились, и ухмылка, что обычно жила на его губах, исчезла, будто её никогда не было. Лицо стало жёстким, в нём смешались непонимание и злость. Он сделал шаг ко мне — и воздух мгновенно натянулся между нами, словно струна на грани разрыва. — Ты не права, Ви, — сказал он тихо, с той ледяной уверенностью, от которой по коже пробегал холодок. — Думаешь, просто свяжешь меня, как в прошлый раз? — уголок его губ слегка дернулся, но улыбка не коснулась глаз. — Поверь, я не тот парень, с которым можно играть. Ты мне нравишься, и не тебе решать, когда всё закончится. Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья — только тихая, но острая угроза, готовая вспыхнуть в любой момент. — Я буду наблюдать. И ты не уйдёшь. Не в этот раз. Я заметила, как его пальцы чуть дрогнули — он сдерживал себя. Стефан стоял рядом, и даже не глядя на него, я ощущала его присутствие. Тихое, уверенное, как стальная стена за спиной. Это давало странное спокойствие. Я скрестила руки, медленно окинула Кая взглядом, ощущая, как уверенность поднимается внутри, словно огонь. Страха больше не было — только усталость и ледяной вызов. Он видел это. И, похоже, это ему нравилось. — Что ты там говорил про свою "одержимость"? — спросила я с лёгкой усмешкой. — Не расслышала. Может, повторишь? Хотя, знаешь... не утруждайся. Твоя проблема, Кай, в том, что ты всё копаешь себе яму — и даже не замечаешь, как глубоко уже в ней сидишь. Он молчал. В его взгляде мгновенно вспыхнул лёд, пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели — злость прорывалась сквозь тщательно выстроенную маску спокойствия. Его глаза скользнули к Стефану, оценивая, насколько далеко он может зайти, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Каждое движение, каждый вдох казались напряжёнными, словно воздух вокруг натянули струной. Через пару секунд он всё же сделал шаг назад. Медленно. — Ладно, Ви, — произнёс он глухо, но с тем самым угрожающим оттенком, который был хуже любого крика. — Пусть будет по-твоему. Но запомни... я не отпускаю. Никогда. Он развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. Его шаги отдавались эхом по асфальту, пока не стихли. А воздух всё ещё оставался густым, пропитанным его присутствием — будто тень не спешила уйти вслед за ним. Я смотрела, как Кай уходил, его силуэт постепенно растворялся в утреннем свете. Но даже когда он скрылся за углом, его присутствие всё ещё висело в воздухе — тяжёлое, как запах грозы, что не спешит рассеивается. Что-то внутри болезненно ныло от этой картины, будто часть меня сама не могла до конца поверить, что он действительно ушёл. Я сжала руки в кулаки, выдохнула и зло фыркнула. — Нравлюсь, значит? — бросила я ему вслед, даже не заботясь, услышит ли. — В какой, интересно, момент ты это понял? Когда в десятый раз убил меня? Козёл неуравновешенный. Голос сорвался, и я резко шагнула назад — прямо в Стефана. Его руки чуть коснулись моих плеч, удерживая от падения, и я вдруг почувствовала, как всё напряжение в теле немного отпускает. Он стоял близко — спокойно, уверенно, как будто всё происходящее не поколебало его ни на грамм. Я обернулась. Солнце, пробивавшееся сквозь пыльные окна гаража, играло в глазах Стефана, и на мгновение мне стало неловко. — Стеф, нам пора, — сказала я тише, чем хотела, но в голос всё равно проскользнуло тепло. — И... спасибо. Он слегка улыбнулся, спокойно, почти незаметно. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, Ви, — ответил он, и в его голосе не было сомнений. — Пойдём. Нас ждёт дорога. Мы подошли к машине. Мир вокруг словно выдохнул вместе с нами — ветер шевелил листву, свет ложился мягко, будто само солнце хотело стереть всё, что произошло минутами раньше. Я села на пассажирское место, чувствуя, как позади остаётся что-то тяжёлое, и в то же время — освобождающее. Стефан завёл двигатель, и Camaro зарычал, будто пробуждаясь от сна. — Ну что, — сказал он, бросив на меня короткий взгляд, — готова к новому началу? Я усмехнулась, положив ладонь на приборную панель, будто на живое существо. — Больше, чем когда-либо. Машина тронулась с места, и мы поехали прочь, оставляя за спиной город-призрак, утонувший в рассвете. Я врубила AC/DC на полную — так, чтобы риффы прожгли воздух, а барабаны выбили из головы остатки злости. Бас вибрировал в груди, пробивая даже сквозь ремень безопасности. Запах старого кожаного салона, ветер из приоткрытого окна и хриплый голос вокалиста слились в одну бешеную смесь. Свобода. Именно так это ощущалось.

Стефан сидел за рулём, спокойный, как всегда. Его взгляд мягко скользнул в мою сторону, слегка удивлённый, когда я, отбивая ритм по колену, начала подпевать, словно совсем недавно не собиралась кого-нибудь придушить. — Что? — прищурилась я. — Не все же время быть мрачнее тучи. Он ничего не ответил — просто вернул внимание на дорогу, а я, довольная собой, достала карту. Развернула, прижав пальцем к приборной панели, и, глядя на извилистые линии дорог, хмыкнула: — Ка-а-ак насчёт Нового Орлеана? — протянула я с тенью улыбки. — Город музыки, магии и сомнительных решений. Самое место для нас. Стефан чуть замедлил ход. Его взгляд стал задумчивым, словно он мысленно уже ехал туда. Но ответить он не успел — я заметила его. Кай. Он шёл вдоль тротуара, всё тот же — злой, напряжённый, будто готовый разнести всё вокруг. На лице — гримаса, от которой даже прохожие, будь они здесь, наверняка перешли бы на другую сторону улицы. Его походка была резкой, будто он готовился кинуться на кого-то. Я не смогла удержаться. В окне промелькнула его фигура, и прежде чем разум успел вмешаться, я обернулась и, широко ухмыльнувшись, показала ему средний палец. Кай остановился. На лице — чистая ярость. Губы двинулись, будто он прошипел проклятие. Его глаза сверкнули — те самые, в которых когда-то можно было утонуть, если забыть, что за ними прячется безумие. — Приятно было видеть тебя, козёл, — пробормотала я себе под нос и усмехнулась ещё шире, не отводя взгляда. Стефан скользнул глазами по зеркалу, потом на меня. — Знаешь, некоторые люди выражают ностальгию немного... мягче. — У всех свои таланты, — ответила я, откидываясь на спинку сиденья и подмигнув. Кай всё ещё стоял посреди улицы — вжав ноги в асфальт, сжимая кулаки так, будто хотел выжать из воздуха то, что потерял. А я… чувствовала, как по телу пробежал лёгкий разряд. Смесь злости, адреналина и, черт возьми, удовольствия. Да, пусть видит. Пусть смотрит, как я уезжаю. Без него. — Ви, — Стефан бросил короткий взгляд в зеркало, — ты ведь не собираешься возвращаться, да? — Ха, — я усмехнулась, не отрываясь от окна. — Даже если бы захотела, он бы не дал. А теперь — поздно. Мотор взревел громче, колёса с хрустом переехали через выбоину, и город начал медленно отступать назад. Где-то за нами остался Кай — с его проклятой самоуверенностью и тем взглядом, который прожигал до костей. А я — впервые за долгое время — чувствовала лёгкость. Я рассмеялась. Громко, почти искренне. Стефан скосил глаза на меня, приподнял бровь, но не вмешался. Видимо, понимал — у нас с Каем своя, особая война. Даже когда мы далеко, она всё ещё тянется между нами невидимой нитью. — Новый Орлеан, говоришь? — наконец сказал он, в голосе появилась тёплая ирония. — Звучит заманчиво. Может, найдём там кого-нибудь, кто не возьмёт с нас денег за ужин. Я мягко улыбнулась, не сдерживая лёгкой усмешки. — На этот раз там никого не будет, Стефан, — сказала я тише, чем хотела, глядя на мелькающие дома за стеклом. — Только мы. В словах звучала грусть, но она не давила. Скорее, словно отпускала. Он ничего не ответил — просто слегка кивнул и вернул взгляд на дорогу. А я, чтобы сменить тему, потянулась к панели. — Так, тут где-то должна быть кнопка… чтобы крышу опустить вверх… или вниз… или как там у этих машин?.. — пробормотала я, ковыряясь в куче одинаковых переключателей. Стефан хмыкнул. Конечно, помогать не стал. Ему, кажется, даже нравилось наблюдать, как я ворчала, чертыхалась под нос и безуспешно тыкала по кнопкам. — Ты же ведьма, Ви, — заметил он, не глядя. — Может, просто… сделай фокус-покус? — Очень смешно, Сальваторе, — протянула я с фальшивой серьёзностью. — Если бы могла, ты бы уже летел на пассажирском сиденье вверх тормашками. Он фыркнул, но на лице мелькнула улыбка. Всё напряжение последних дней немного отступило. Мир за окном постепенно переставал казаться ловушкой, в которую я, кажется, сама себя загнала. Дома мелькали в мягком размытом потоке, а ветер, просачиваясь через приоткрытое окно, пах той самой свободой, как в песне. Песня сменилась. Зазвучала So Far Away — Staind. Я чуть убавила громкость, чтобы она просто звучала на фоне, не мешая нашим мыслям. Слова о том, как далеко всё осталось… звучали почти символично. Наконец, я нашла ту самую кнопку — маленькую, ничем не примечательную, спрятавшуюся среди десятков других. С лёгким удовлетворением нажала её, и сразу послышался мягкий гул механизма. Крыша начала медленно складываться назад, пропуская внутрь поток прохладного воздуха. Ветер ворвался в салон, подхватывая мои волосы, растрёпывая их в хаотичный вихрь. Мир словно ожил. Солнце коснулось кожи, дорога впереди стала ярче, и я вдруг поняла — этот момент почти идеален. — Тебе нравится так? — спросил Стефан, не сводя глаз с дороги, но в голосе его звучала лёгкая, теплая улыбка. Я запрокинула голову, вдохнула полной грудью. Воздух словно пах новой жизнью — настоящей, не иллюзорной. Ни Кая, ни его голоса в моей голове, ни теней прошлого — ничего, кроме нас и дороги. — Да, очень, — ответила я, улыбнувшись по-детски. Ветер бил в лицо, заставляя глаза щуриться. — Это как… глоток воздуха! Я рассмеялась — тихо, почти неловко. Сама услышала, как банально это прозвучало, но знала, что имею в виду совсем другое. Этот «глоток воздуха» был не про ветер — он был про жизнь, про возможность снова ощущать хоть что-то кроме страха, тревоги и бесконечных вопросов без надежды на ответы. Мой смех, лёгкий и искренний, будто смыл с нас весь осадок недавних событий. Тени отступили. Ветер ласкал кожу, пробирался под ворот, путался в волосах, а солнце, пробиваясь сквозь редкие облака, золотило дорогу. Всё вокруг стало таким чистым, будто кто-то заново перерисовал мир, оставив только то, что действительно важно. Стефан заметно расслабился. Его плечи больше не были натянуты, как струны. Он всё ещё внимательно держал руль, но на лице играла лёгкая улыбка — почти незаметная, но уже говорящая о многом. — Хорошо, что хотя бы тебе нравится, — сказал он негромко, и я уловила в его голосе ту самую тёплую нотку, которую он редко позволял себе. — А тебе не нравится? — я повернулась к нему, смеясь, и, не удержавшись, протянула руку, чтобы потрепать его волосы. — Вижу же, тебе тоже весело. Он поморщился — скорее от неожиданности, чем от раздражения — покачал головой и тихо рассмеялся, озорно улыбаясь. Мир вокруг словно стал прозрачным. Всё лишнее растворилось: страх, злость, боль. Осталась только дорога, ветер, запах нагретого асфальта и странное, почти забытое ощущение лёгкости. Мой момент. Моя свобода. И, возможно, первый раз за долгое время — мой выбор. (Dreams — Fleetwood Mac)

***

Солнце уже поднялось, когда мы выехали на трассу. Асфальт плавился под теплом, и мир вокруг словно проснулся ото сна, совершенно другой, свежий и полный возможности. Ветер врывался в салон, играл прядями моих волос, щекотал щёки. Где-то внутри зародилось странное чувство… будто всё только начинается. Покопавшись в бардачке, я нащупала пару солнечных очков. Подняла их, оглядела в свете солнца и с лёгкой усмешкой повернулась к Стефану. — Думаю, это тебе пригодится в дороге, — сказала я и, не дав ему опомниться, положила ладонь ему на щёку, поворачивая лицо к себе. Я улыбнулась и аккуратно надела на него очки. Он прищурился, скользнув по мне взглядом из-под тёмных стёкол. Уголки его губ непроизвольно приподнялись. — Серьёзно? — хмыкнул он, поправляя оправу. — Теперь я не просто водитель, а водитель с имиджем? Я расхохоталась. Стефан на секунду сделал каменное лицо, изображая из себя агента из старого фильма, и это выглядело настолько нелепо, что я рассмеялась ещё громче. Солнце припекало, дорога впереди переливалась горячими отблесками, а ветер приятно охлаждал кожу. Всё вокруг казалось свежим, ярким, словно впервые ощущаешь мир. Ни Кая, ни бесконечной боли и тревоги. Только дорога и мы. Только настоящее, которое дышит и ждёт. — Ты, видимо, изменилась за эти два года, — произнёс Стефан спустя минуту, не отрывая взгляда от дороги. — Стала сильнее. Даже в такой чёртовой ловушке сумела остаться собой. Он говорил спокойно, без тени пафоса, но я чувствовала — каждое слово исходило из искренности. Его рука лежала на коробке передач, и я заметила, как мизинец случайно коснулся моей ладони. Почти невесомо. Почти как дыхание. Я нашла в бардачке вторые очки, примерила их и повернулась к нему, щурясь от солнца. — Говоришь так, будто знал меня до этого, — я чуть подвинула руку ближе, устраиваясь поудобнее. — Да, этот мир меня поменял. Но мой оптимизм… пока держится на плаву. Я улыбнулась — нарочито ослепительно, будто всё в порядке. Он усмехнулся, не сводя взгляда с дороги, но я уловила, как уголки его губ дрогнули в ответ. — Может, и не знал, — произнёс он мягко. — Но за этот месяц я увидел достаточно, чтобы понять, кто ты. Ты — чертовски упрямая, дерзкая… и яркая. Даже здесь. Даже после всего. Он бросил короткий взгляд на мою руку, лежавшую почти вплотную к его. Не касаясь, лишь слегка сжал пальцы — будто проверяя, почувствую ли я это. — И это, знаешь ли, заразительно, — добавил он уже тише, почти шёпотом, с лёгкой хрипотцой. — Быть рядом с тобой заставляет не забывать, зачем вообще стоит бороться. Даже в этом проклятом времени. Я не ответила. Просто смотрела вперёд — на дорогу, на горизонт, где небо сливалось с землёй. В машине зазвучала Dreams — Fleetwood Mac. Мягкая гитара, бархатный голос, и всё вокруг словно замедлилось. Пейзаж за окном лениво плыл, будто сам не хотел спешить. Я ощущала, как лёгкие впервые за долгое время наполнились воздухом, свободным и тихим. Всё прошлое, тяжёлое и давящее, словно рассыпалось в пыль и осталось позади. И только теперь я могла по-настоящему дышать. — Прозвучало так, будто я напоминала тебе кого-то из того мира, — сказала я с лёгкой улыбкой, глядя на дорогу. Ветер развевал мои волосы, вплетая в них солнечные лучи, и казалось, будто сам воздух смеялся вместе со мной. Стефан чуть прищурился от солнца, скользнув по мне внимательным взглядом. Его улыбка стала мягче, задумчивей — не грустной, а будто наполненной тихим теплом и памятью. — Наверное… немного, — признался он после короткой паузы. — Но ты — не она. У тебя другая сила… другая глубина. Ты напоминаешь мне, кем я когда-то был… и кем, возможно, ещё могу быть. Он повернулся ко мне на миг. Ветер растрепал его волосы, очки чуть сползли с носа, и он машинально поправил их, не отрывая взгляда от моего профиля. — И если честно, — продолжил он тише, — я давно не встречал кого-то, с кем можно просто ехать куда глаза глядят… и не чувствовать, что я бегу. С тобой это — свобода. Не побег. Я почувствовала, как его слова задели что-то внутри. Они были простыми, но в них звучала та искренность, что живёт между паузами, в дыхании, в не произнесённом. — Себя, значит? — спросила я с весёлой интонацией, повернувшись к нему. — А я думала, какую-то девушку, которая помогала тебе в тяжёлые времена. Я едва коснулась его руки — просто тепло, без подтекста, — и с лёгкой ухмылкой добавила: — Хотя твоё сравнение мне даже больше по душе. — Произнесла это с театральным самодовольством, будто делала маленькую победу заметной всему миру. Стефан рассмеялся коротко, глядя на дорогу. Смех получился лёгким, непринуждённым, словно сама дорога подыгрывала его настроению. — Была и такая, — сказал он через секунду. — Она помогала мне… видеть свет, когда я тонула во тьме. Но ты — не как она. С тобой я не ищу спасения. Я просто… есть. Он бросил на меня взгляд. Прямой, глубокий — такой, от которого сердце сбилось с ритма. Потом губы дрогнули в мягкой, почти домашней улыбке. — Так что да, ты напоминаешь мне… лучшую версию меня. Того, кем хочется быть рядом с тобой. — А какой ты тогда настоящий? — спросила я, стянув обувь и подогнув ногу под себя. Стефан краем глаза посмотрел на меня, улыбаясь, но взгляд его стал серьёзнее. Он замолчал, переключая передачу, будто собирался с мыслями. — Такой, каким, возможно, никогда не мог быть… в том мире, — тихо сказал он. — Без вечной борьбы, без груза вины. Здесь, с тобой, я не чувствую, что должен всё исправлять. Или быть кем-то. Просто быть — достаточно. Он глубоко вдохнул, и голос его стал ниже, тише, будто между нами больше не существовало ни пространства, ни времени. — А настоящий я… не герой. Я ошибался. Я делал ужасные вещи. Я сомневался в себе. Но если рядом есть человек, который не требует идеальности — тогда я хочу быть лучше. Не ради искупления. А потому что этот человек того стоит. Он перевёл взгляд на меня. В его глазах отражались свет, дорога и что-то ещё — тихое, непоказное чувство. — Вот таким ты делаешь меня, Ви. Я усмехнулась тихо, с лёгкой иронией, но так, чтобы не нарушить тишину момента. — Делал ужасные вещи? Серьёзно, Стефан, — сказала я, накрывая его руку своей. — Ты ведь вампир. Не все ужасные вещи говорят о тебе. Некоторые — просто… часть твоей природы. Он фыркнул, покачав головой, и на лице заиграла улыбка. — Когда ты это говоришь, — пробормотал он, — всё звучит почти мило. Я хихикнула. — Почти? Он усмехнулся, бросив короткий взгляд в мою сторону: — Ага, почти. Думаю, тебе стоит пойти со мной на исповедь. Ты точно заставишь священника забыть, зачем я туда пришёл. Я рассмеялась, откинувшись на спинку сиденья. — Ох, поверь, — протянула я, весело щурясь, — этот священник мне сам расскажет о своих грехах. Стефан слегка сжал мою руку — движение лёгкое, но пальцы его скользнули по запястью, и по коже пробежал знакомый разряд. Я машинально посмотрела вниз, на наши руки, и тихо хмыкнула, будто пытаясь скрыть, как сильно это тронуло меня. — Ладно, — он сдержал улыбку, глядя на дорогу, — раз уж ты теперь мой личный адвокат, едем туда, куда скажет мисс защитница вампирских душ. — Мы уже едем, Стеф, — улыбнулась я, — В беззаботный город без людей! А вот когда выберемся отсюда, можно будет сравнить, насколько он изменился с 1994-го. — Если выберемся, — усмехнулся он, но в голосе не было ни капли сомнения, лишь тихая игра. Его взгляд скользнул по мне, и уголки губ дрогнули. — А пока пусть будет Новый Орлеан. Может, найду там ту самую забытую версию себя, которую ты вдруг решила защищать. Только предупреждаю — я не танцую под джаз. — Меня это не остановит потянуть тебя на танцпол, — отозвалась я с озорством. — И не "если", а "когда"! Сохраняем оптимизм, мистер Сальваторе. Я потянулась к нему, двумя пальцами натянула уголки его губ вверх. — Так-то лучше, — хмыкнула я, — неубедительно, но лучше. Он моргнул, явно не ожидая такой дерзости, а потом рассмеялся. Смех его был лёгкий и редкий, такой, что хотелось слушать его снова и снова. — Знаешь, — сказал он, перехватывая мою руку, — ты, наверное, единственный человек, кто может заставить меня улыбаться вот так. Даже в ловушке времени. Даже с Каем на хвосте. Он поднёс мою руку к губам и едва коснулся пальцев, не отводя взгляда. — Когда выберемся, отправимся в путешествие. Не только Новый Орлеан — всё. Договор? Слова зацепили. На секунду я напряглась, резко обернувшись назад, будто правда могла увидеть кого-то за машиной. Пусто. Только дорога и бесконечное солнце, выжигающее горизонт. — На хвосте?.. — переспросила я, возвращая взгляд на него. Он виновато улыбнулся. — Прости, не хотел тебя напугать. Просто... я успел узнать Кая. И он явно не из тех, кто отступает, если что-то заинтересовало. А ты его зацепила — это очевидно. Он отпустил мою руку, чтобы переключить передачу, но в голосе оставалось то же мягкое тепло: — Но теперь ты не одна. И я не дам ему добраться до тебя. Даже если всё это временно… пока мы здесь, я рядом. И я держу тебя. Я смотрела на него, не пытаясь скрыть улыбку. — К чёрту всё, — выдохнула я, тихо, будто это был обет самому воздуху. — К чёрту и Паркера. А когда вернемся, обязательно отправимся в путешествие. Я накрыла его руку своей, немного неловко, словно не привыкла к этому жесту. Стефан лишь посмотрел вниз — на наши переплетённые пальцы — и мягко улыбнулся, с лёгкой тенью грусти. — Вот и правильно, — произнёс он тихо. — К чёрту Паркера… и всех, кто мешал тебе жить. Накрыв своей рукой мою, он чуть сильнее сжал её, и я ощутила, как в груди что-то сдвинулось, будто сердце, уставшее бояться, наконец вспомнило, что такое тепло. — У нас впереди дорога, солнце… и ты рядом, — добавил он. — Думаю, в этом мире это лучшее, что могло случиться. Я посмотрела на дорогу, где пыль танцевала в лучах солнца, и впервые за долгое время позволила себе просто чувствовать — ветер, свет, и чужую ладонь, которая не отпускала мою. — Стефан, тебя же не ждет в том… реальном мире девушка? — я повернулась к нему, чуть приподняв бровь. Он коротко рассмеялся, и в этом смехе проскользнула лёгкая тень, почти незаметная, будто за улыбкой скрывалось что-то гораздо глубже. — Нет, никого, — ответил он после паузы. — Ни в этом мире, ни в том. Он не встретился со мной взглядом, продолжая смотреть на дорогу, и только рука на руле сжалась чуть сильнее. — Раньше была. Но её увёл мой брат. — он тихо фыркнул, без злости, скорее с усталостью, будто это воспоминание давно перестало болеть, но оставило след. Я молчала, слушая, как гул двигателя сливается с ветром. Воздух был наполнен запахом старого бензина и чего-то едва уловимо сладкого — может, от того мира, что всё никак не хотел отпустить нас. Стефан вдруг снова заговорил, уже мягче, тише: — Ты знаешь… наверное, я был слишком занят тем, чтобы следить за всем вокруг. — он чуть усмехнулся сам себе. — Может, просто не хотел снова привязываться. Боялся повторения. Он перевёл взгляд на меня. В его глазах больше не было той холодной осторожности, что обычно. В них появилось что-то тёплое, настоящее. — Но сейчас, — продолжил он, чуть замедлив голос, словно боялся разрушить момент, — я понял, что загонял себя в ненужные рамки. Я наклонилась чуть ближе, стараясь поймать его взгляд. — И что теперь? — спросила я тихо, чувствуя, как ветер треплет мои волосы и уносит слова куда-то вдаль. Он улыбнулся — едва, почти неуловимо. — А теперь хочу просто плыть по течению, — ответил он, — не боясь за будущее. Я смотрела на него, и, странным образом, впервые за долгое время мне не хотелось спорить. Дорога тянулась вперёд — бесконечная, пустая, залитая солнцем. Может быть, именно здесь, в этом мире-призраке, он наконец позволил себе почувствовать жизнь.