Офисный брак

      Что делать парню чуть старше двадцати, у которого внезапно появился любимый муж, со своим сексуальным напряжением? Иногда Линь Лин думал, что это просто сон — сладковато-беспокойный. Но человек, посапывающий рядом, тёплый и родной, каждое утро встречал его взглядом, от которого внутри всё сжималось. Они спали вместе, но сейчас это было непривычно — объятия стали другими: ближе, крепче, руки по всему телу; поцелуи на ночь, теплое дыхание в шею.       Напряжение стало почти физической болью — не от неудовлетворённости, а от сбивчивого коктейля желания и растерянности. Этот мужчина рядом казался совершенным: голос, пальцы, касание плечами между делом. И всё это — законно, «муж» ведь.       Бывало, Линь Лин чувствовал, как это напряжение едва уловимо пульсировало в нём с утра до ночи, не исчезая даже в те моменты, когда он сосредоточенно варил кофе или рассеянно листал сообщения. Он не страдал, не метался — просто жил в теле, которое наконец поняло, что такое настоящая близость. И это было странно красиво: каждый взгляд мужа, каждый небрежно расстёгнутый ворот рубашки, каждый стонливый зевок с утра будили в нем что-то. Но Цзявэй никогда не делал первый шаг, а Линь Лин только мучал себя.       Иногда Линь Лин касался его ночью, когда тот спал — не с намерением разбудить, а чтобы убедиться, что он реален. Кожа была тёплой, грудная клетка под ладонью поднималась ровно. И Линь Лин чувствовал, как в его собственном теле медленно собирается что-то.       Иногда муж — его настоящий муж, эта мысль всё ещё резонировала странной радостью — просыпался и обнимал его, не открывая глаз. Линь Лин прижимался в ответ, и напряжение вдруг становилось мягким, живым.       Линь Лин вздохнул и посмотрел время на часах телефона. До звонка будильника было еще полчаса, но, проснувшись, он больше не мог закрыть глаза. Была ли это бессонница или факт того, что что-то твердое между ног другого человека, обнимающего его со спины, было прижато к его бедрам.       Линь Лин покраснел, когда слега потёрся о него, внутренне крича, а под кожей бегали мурашки нетерпеливого желания сделать хоть что-нибудь отличное от пустого лежания. Он накрыл щеки холодными ладонями, успокаивая жар и стараясь все хорошо обдумать.       Он попытался сосредоточиться на дыхании — вдох, выдох, ещё вдох, будто этим можно было сбить ритм тела, которое уже ощущалось иначе. Цзявэй тихо сопел у него за спиной, лицо уткнуто в шею, рука — тяжёлая — лежала на талии. Для Линь Лина всё было слишком: запах кожи, едва уловимый утренний жар и то твёрдое, что говорило за Цзявэя яснее слов.       — Ты не спишь, — вдруг тихо прошептали сзади, и голос был хрипловатым, чуть сонным. Линь Лин замер. Потом почувствовал, как губы мужа коснулись его плеча — едва-едва, почти не касаясь. — Если тебе это мешает, я пойду, разберусь в ванную.       — Подожди, — Линь Лин, предел которого раньше в объятиях и поцелуях, повернулся смущенным лицом к Цзявэю. — Могу я попробовать?..       — Конечно, — его довольный голос и прищуренные глаза немного подтолкнули Линь Лина вперед, когда двинулся, целуя в подбородок и опускаясь ниже. Когда его дрожащие руки опустили нижнее белье и обхватили влажную головку члена, он вздрогнул, рефлекторно несильно сжав ее и вызвав тихий полустон-полувздох над головой.       — Тебе не тяжело? — Цзявэй заметил заминку Линь Лина и начал круговыми движениями поглаживать его по спине. За жизнь у него уже бывали случайные связи, он был в разы опытнее, поэтому хотел дать время и возможность действовать Линь Лину. И одновременно ему безумно нравились растерянные карие глаза, которые боялись бросить взгляд вниз.       — Нет… просто я никогда… — Линь Лин замялся, но не отодвинулся, — У меня раньше не было такого опыта. Но я постараюсь. — Линь Лин улыбнулся.       Его ладонь начала двигатся медленно, неуверенно, но искренней сосредоточенностью. Линь Лин постарался вспомнить, как получал подобное удовольствие самостоятельно, усиливая нажим кончиками пальцев на те места, где ему нравилось самому, ускоряясь и замедляясь в движениях. Цзявэй только выдохнул — медленно, будто что-то глубоко внутри него таяло и расслаблялось. Его рука продолжала нежно скользить по спине Линь Лина.       Линь Лин чувствовал, как в его животе разгорался жар, растекаясь по всему телу, двигаясь по венам и щекоча возбуждением кончики пальцев ног. Раньше он не задумывался, какое удовольствие можно получить, доставляя его любимому. Он чувствовал, как муж выгибается под его пальцами, но не теряет нежности. Не толкает. Не требует.       — Всё хорошо, — на выдохе поддержал Цзявэй, на этот раз чуть громче, с лёгкой улыбкой, в голосе которого слышалось и терпение, и поощрение. — Мне с тобой хорошо. Ты делаешь всё правильно.       Линь Лин едва держался, подавляемый поцелуями, стонами и горячими выдохами у уха, пока его рука скользила по теплу члена Цзявэя, липкой от преякулята. Замечая, как член начал пульсировать, а бедра мужа начали неконтролируемо двигаться, он понимал, что окончание близко.       — Линь Лин, я сейчас кончу, —просипел, предупреждая, ему на ухо Цзявэй. Что-то одновременно с этим взорвалось в животе Линь Лина, и в тот же момент он ощутил горячие струи спермы в своей руке. Он не прекращал двигать рукой на встречу последним слабым толчками члена, спазмирующегося в продолжающимся оргазме.       Когда Цзявэй окончательно смог прийти в себя, он заметил, что Линь Лин не двигался, спрятав лицо в подушку.       — Как ты себя чувствуешь? — он повернул лицо несопротивляющегося мужа к себе и зачесал волосы назад, смотря на сцену, от которой у него вырвался невольный смешок: красный от стыда, Линь Лин недовольно надулся. — Тебе не понравилось? Хочешь, я помогу тебе?       — Нет, все было хорошо. — фыркнул Линь Лин, после чего, как ни странно, смог надуться еще сильнее. — И мне не нужна помощь… я уже…       Ему было стыдно признаться, что в тот момент, когда он в последний раз взглянул на чужое алое лицо, с зажмуренными глазами и открытым, тяжело дышащим ртом, из которого капала слюна, Линь Лин смог прийти, ни разу не тронутый. Как глупый девственник, коим он и был.       — Ох, милый, — Цзявэй нежно ворковал, улыбаясь, поняв, что случилось. Сила молодости была поистине удивительной.