Офисный брак

      Горы стояли кругом, освященные зенитным солнцем — молчаливые, степенные, покрытые лесным покровом. Ни города, ни гудков, только небо — большое, широкое, как бы раскрытое над всеми одинаково.       В летний месяц, в день рождения начальника — хоть тот это яростно отрицал, не желая признавать страх перед одиночеством, накатывающий в этот день, — их рабочий коллектив выбирался на природу за город. Линь Лин не был особенно доволен, но подбадривало отдохнуть и вкусно поесть за счет компании.       Ранним утром они выехали стройным рядом нескольких нанятых автобусов и протряслись в них долгие часы, достигнув места назначения ближе к обеду. Коллектив расселся по небольшой поляне — где-то сбоку шуршал бамбук, за каменной кромкой журчал тонкий горный ручей. На землю постелили покрывала, разложили еду: рис в лотках, жареная свинина с имбирём, баоцзы с паром и алкоголь.       Линь Лин потянулся, поправил съехавшую панаму и присел рядом с Цзявэем, склонив голову к его плечу. Тот молчал, только смотрел вдаль, на то, как облака цепляются за склоны, медленно тая, но не исчезая до конца. Было в его лице что-то спокойное, как у человека, который внезапно вспомнил, что ничего, по сути, не надо — ни звонков, ни планёрок, ни почты.       — Здесь как в рекламе, — тихо пробормотал Линь Лин, перебирая пальцами мягкую траву под собой. — Хорошо…       — А ты не хотел ехать, — усмехнулся Цзявэй, склонившись к голове Линь Лина. — Но ты прав. В следующий раз я отвезу тебя на море.       Коллеги смеялись рядом — один начал уговаривать других поиграть в карты, кто-то неуклюже уронил еду и получал нагоняй, кто-то разливал алкоголь. Звучала поп-музыка из портативной колонки, но всё это не мешало — было, как часть пейзажа, как звонкий ветер между листвой.       — Ты знаешь, — почти с удивлением, сказал Линь Лин вдруг. — Мы ведь еще ни разу не ссорились.       Линь Лин действительно не мог вспомнить ничего такого: когда Цзявэй пришел к ним на работу, то никогда не перечил ему. Он сам не был конфликтным человеком, старался не говорить ничего лишнего, часто отступая перед другими, но в их отношениях этого делать не приходилось. Даже в браке их идиллия продолжилась.       — Тсс, на сглазь, — будто боясь, что коварная судьба их услышит, прошептал Цзявэй.       Линь Лин фыркнул, веря, что вряд ли они когда-либо серьезно поссорятся. +++       Когда солнце чуть сползло за склоны, свет стал мягче — почти бархатным. Воздух остыл, но не стал холодным, только легче дышалось. Тени вытянулись, и над поляной повисла приятная сонливость.       Кто-то зевнул, кто-то потянулся. Шумели несколько костров с кипящими чайниками.       — А может, поднимемся чуть выше? — сказала Мяо, стряхивая с платья лепестки. — Там вроде озеро есть.       — И беседка, — добавил кто-то, уже роясь в рюкзаке. — Говорят, с террасой прямо над водой.       Немногие согласились, но все равно решили пойти — сначала группой, шумно, с разговорами, а потом стали рассасываться по тропе.       Линь Лин и Цзявэй шли вместе, не торопясь. Они тихо переговаривались и посмеивались, а когда нужно было преодолеть препятствия в виде коряг и камней, Цзявэй шел первым, подавая Линь Лину руку или приподнимая его за талию.       Тропа вилась, как лента — то вдоль каменной кромки, то через рощу. Воздух напоминал щекотал нос: немного влажный, со вкусом листьев и земли. Где-то над головами пели птицы, в листве стрекотали сверчки.       Наконец, они спустились к озеру, спрятанному в чаше между холмами. Вода стояла гладкая, как зеркало отражая розовое небо — только редкая рябь от падающих лепестков или легкого ветерка.       Не поняв как, но скорее всего, выбрав неверную тропу, они вышли вдалеке от беседки, едва видимой из-за изгиба озера. До них едва долетал их громкий смех. Но так было в разы лучше: Линь Лин улыбнулся, всмотревшись в их колеблющемся отражении зеркала воды.       — Странное чувство, — улыбнулся он. — Здесь как будто время остановилось. Ни людей, ни героев, ни мира…              — Мир на паузе, и только мы с тобой настоящие, — Цзявэй подошел ближе, стоя напротив и смотря в покрытые слабой дымкой заката медово-карие глаза. — Просто ты и просто я. Навсегда.       — И как ты представляешь наше «навсегда»? — Линь Лин хитро улыбнулся, в нем легко читались искры доброй насмешки, когда он поднял взгляд к нежным серым глазам. — Скажем, через пять лет?       — Хм, — он задумался на мгновение, притягивая мужа за талию ближе. — Через пять лет… Наверное, всё будет почти так же. В будни мы будем просыпаться рано, в выходные спать до обеда. Я буду всё так же варить тебе кофе, а ты готовить завтрак. Мы будем работать, ходить на свидания.       — Это… звучит обыденно. — в голосе Линь Лина не звучала страха прожить ничем невыдающуюся жизнь. Раньше он мечтал быть героем, но жизнь часто готовит людям отличные от их стремлений пути. Стоять на берегу зеркального озера, обнимать любимого человека за шею — не такой уж плохой вариант. — Просто жить.       — Разве этого мало? — спокойно спросил Цзявэй. — Просто жить — тоже надо уметь. Не разрушить, сохранить — даже если скучно. Даже если будни.       Линь Лин не ответил сразу, в порыве чувств потянувшись вперед и припав с поцелуем к губам любимого. Простое касание, желание передать чистоту и нежность испытываемого им невинного импульса в сердце.       — Я боюсь, что однажды всё это закончится. — Линь Лин слегка отодвинулся, шепча свои страхи. — Что кто-то из нас просто устанет и уйдет.       — Я не уйду, — твердость и уверенность заставляли любящее сердце трепетать в полной вере этим словам.       Бирюзовая вспышка.       Что-то мокрое и красное попало на лицо Линь Лина, а тело его мужа стало тяжелым, заваливаясь в бок. Придерживая, он опустил мертвое тело на землю, садясь на колени. Мертвое. Линь Лин смотрел на окровавленное лицо, в пустые стеклянные глаза за треснутыми очками, ощущая под пальцами мокрые от крови черные пряди.       Его, не осознающего реальность, схватили за футболку у шеи, разворачивая от мертвеца. Человек, которого он видел один раз в жизни, и которые только что убил его мужа, смотрел на покрытые кровью лицо Линь Лина одновременно с восторгом и ужасом. С каким-то отчаянным страхом E-soul начал пытаться оттереть ее с лица, царапая кожу перчатками.       — Что ты творишь?! — закричал Линь Лин и попытался отползти, но простому смертному было бессмысленно сопротивляться герою. — Зачем?! Зачем ты убил Цзявэя?!       — …Ты — Линь Лин, — Ян Чен крепко держал его лицо, не чувствуя сжимающие его запястья руки. Его искаженное болью лицо, безумный в отвратительном отчаянии взгляд, вызвали глубокий ужас. Он откинул волосы с лица Лин Лина. — Но я больше не могу так жить. Я научу тебя быть им. Я научу тебя быть Шан Чао.       Щелчок.       Линь Лин больше не чувствовал на себе тяжести рук омерзительного героя, он вообще больше не видел его, мгновенно исчезнувшего. Все, что было, это Х, поднимающийся с того места, где должно быть мертвое тело.       — Цзявэй?.. — что-то, несмотря на шок последних минут, начало складывается в понимание в голове Линь Лина.       — Линь Лин, милый, — Х присел перед ним на одно колено, его улыбка была слишком официальной, сценично надетой точно так же, как на бесконечных первых страницах журналов. — Прости, но это не то, что ты можешь знать, и не тот мир, не то, с чем ты когда-либо должен был быть связанным. Тем более так. — он погладил его по волосам, слишком мягко, слишком по-доброму для их положения. — Но не переживай, когда ты проснешься в следующий раз, все будет как прежде.       — Что ты имеешь?..       Щелчок.