Офисный брак

      Утро было совершенно обычным.       Линь Лин открыл глаза. Яркий золотистый утренний свет из окна рассеивался сквозь плотные шторы, на потолке играли солнечные зайцы. Он лежал в постели, на спине, а к нему прижималось теплое тело Цзявэя, который мирно спал, уткнувшись носом в его шею. Дыхание мужа было ровным, почти неслышным, и от него пахло кожей, чаем и почему-то травой. Линь Линь почувствовал облегчение.       Обычно Линь Лин чувствовал легкость на душе в такие моменты. Но сегодня — нет. В его груди ворочалось некомфортное тянущие чувство тупой боли, которую он не понимал и точно не должен был испытывать. Он провел рукой по щеке и приподнял, теребя пальцы, удивленный, что они остались чистыми. Почему удивленный? Он не мог ответить на этот вопрос.       Линь Лин не мог понять, почему тревога медленно, но уверенно сжимала горло. Что-то витало в воздухе, тень в лёгком утреннем воздухе. Он пошевелился, потянулся к телефону. До будильника полчаса.       «Наверное, приснился кошмар». — нашел Линь Лин достаточно удовлетворительную причину для своего состояния и решил вставать, чтобы отвлечься.       За спиной пошевелился Цзявэй, сонно пробормотал:       — Уже пора?..       Голос был родной. Простой. Любимый.       Но когда Линь Лин оглянулся, увидел в его чертах что-то незнакомое, будто смотрел не на реального человека, а на картину. Хорошо нарисованную, но картину, в которую добавили пару новых мазков и этим изменил образ своей модели. Оно казалось… слишком спокойным. Словно неуместным.       — Угу. — Линь Лин ответил машинально, — Я… просто проснулся пораньше.       Цзявэй кивнул, прикрыв глаза. Его рука привычно потянулась к спине Линь Лина — но тот не двинулся.       Он чувствовал, что-то определенно изменилось. +++       Последующие дни текли, как густой сироп — тягуче, безвкусно, бесцельно.       Линь Лин пялился в экран, не двигая мышкой, не открывая рабочие программы, не клацая по клавиатуре, записывая идеи или отвечая в рабочих чатах. Ото всюду звучали голоса коллег, негромко проигрывались видео, незаметно гудели охлаждающие фильтры в процессорах. А он сидел и смотрел на пустой рабочий стол.       Мяо, заметившая ситуацию, тронула его за плечо, выводя из транса.       — Что с тобой? — с легким беспокойством, она посмотрела прямо ему в глаза. — Или уже без мужа даже работать не можешь?       — А… что сегодня?       — В смысле? — Мяо не поняла, что именно он имел ввиду, начав немного больше беспокоиться. — Понедельник.       — Нет, я имею в виду… что мы сейчас делаем? — Линь Лин знал, что ни проектами Найса, ни Мун не было отведено это время. Было что-то другое, но что?       Мяо странно на него посмотрела. И Линь Лин понял, он совершил глупую ошибку. Он ссутулился, боясь реакции и ответа.       Резко перед ним поставили банку кофе и батончик шоколада. Он поднял глаза, обрадовавшись возвращению Цзявэя, словно утопающий цеплялся за спасательный круг.       — Эй, Цзявэй, слушай шутку, — Мяо подвинулась к ним ближе, словно и правда собиралась сказать удивительное открытие. — Линь Лин спрашивает, что мы сейчас делаем! Как будто он реально мог забыть о финальной презентации для Х. Считай, вершина карьеры.       Линь Лин вздрогнул и чуть не выронил банку из рук из-за чересчур громкого голоса.       — Это правда? — нахмурившись, Цзявэй посмотрел на него с эмоций, которую Линь Лин не мог расшифровать, но испугавшей его.       — Эм, нет, я просто неудачно пошутил. — он нервно рассмеялся, неловко меняя атмосферу вокруг на более спокойную, но подумал: — «Кто такой Х?» +++       Кофе остывал.       Линь Лин сидел за столом и просматривал новости в телефоне. Раньше его новостная лента включала в себя Мун, посты популярных профессионалов маркетологов и разного качества интернет-мусор, но сейчас в ней был только Найс. Найс с Мун, Найс сражается со злодеями, Найс был на открытии магазина, Найс с тем загадочным Х — Линь Лин боялся думать о нем. Но почему он так пристально следил за ним и что за эфемерная боль стреляла в его запястье каждый раз при упоминании Найса? Линь Лин не помнил.       Он посмотрел на расставленные пустые тарелки. Пахло жареными яйцами. Зазвенел таймер, предупреждая о готовности. Линь Лин поднял крышку сковородки, с удивлением обнаружив там только одиноко смотревшего на него оранжевый желток.       — …Я что, готовил на одного? — пробормотал он, чувствуя, как по спине прокатилась холодная дрожь. +++       — Линь Лин! — Цзявэй помахал перед его лицом. — Ты в порядке?       — А?.. Да. — он моргнул пару раз, мгновение следя за движущейся рукой, и перевел взгляд озадаченное лицо, старясь натянуть улыбку, будто способную вернуть все к нормальности. — Прости. Задумался.       Он взглянул на монитор. Слайд с рекламой Найса. Всё вроде верно. Цвет, шрифт, слоган. Он помнил, как это делал. Помнил… почти.       — Это не та версия, которую мы вчера утвердили, — Цзявэй положил руку на его плечо, во всем нем читался смутный озадаченность и... испуг. — Ты открыл старый макет.       Линь Лин открыл папку и удивился, заметив более новый проект, подписанный как «рабочий». Он посмотрел на часы в углу экрана: было одиннадцать утра. Они пришли на работу в восемь, но три часа буквально исчезли из его памяти.       — Линь Лин, с тобой что-то происходит? —Цзявэй вновь обратил на себя внимание.       — … Со мной все в порядке. — Линь Лин улыбнулся, несмотря на руку, которая до боли сжала его плечо. +++       В комнате царил полумрак, освещённой только теплым светом нескольких ламп и подсветкой, встроенное в кухонный гарнитур. На экране телевизора бежали сцены фильма — тихие диалоги, приглушённая музыка, редкие вспышки света отражались в глазах Линь Лина.       Он сидел на диване, закутавшись в плед, ноги поджаты. Экран мигал, но он смотрел словно сквозь него. Он слушал.       Из кухни доносились звуки: журчание воды, ложка звякнула о керамическую чашку. И голос.       Цзявэй напевал что-то негромко, чуть сбиваясь с ритма, фальшиво, но с каким-то странным притяжением. Мотив был знаком, прост — как из детства. Но Линь Лин не мог вспомнить, что это за песня.       И всё равно… он любил этот голос. Не знал, почему. Он забыл, когда впервые услышал его. Но в теле отзывалось тепло, будто эта фальшивая мелодия встроена в саму его душу.       Он опустил подбородок на и посмотрел на пол, уходя глубоко в себя. Когда он полюбил Цзявэя? Когда это произошло? Когда он впервые увидел его? Эта встреча должна была быть в офисе. Или в другом месте?       Пусто. Он знал, что эти моменты были. Где-то. В прошлом, где жил он сам. Но память — как разбитое стекло. Цельное, сначала оно треснуло, стирая крошечные и незаметные детали, но со временем все больше и больше кусков отваливалось, стирая самое важно.       Цзявэй вернулся. В руках — чашки. Чай с медом и мятой. Запах согрел комнату. Он поставил одну рядом, другую протянул Линь Лину. Тот молча взял её. Их пальцы соприкоснулись.       — Осторожно, горячо, — сказал Цзявэй, тихо, улыбаясь, и сел рядом.       Линь Лин смотрел на него. Милое сердцу лицо. Острые и чистые прекрасные глаза, в которых плескалась тень грусти. Он замечал. Линь Лин видел это и боялся, стараясь сохранить вид нормальности как можно дольше. Он избегал реальность.       Линь Лин поставил чашку, даже не отпив. Подвинулся ближе. Прижался лбом к плечу мужа. Потом — грудью к его телу. Сложился, как будто хотел спрятаться внутрь.       — Обними меня, — сказал он. Голос прозвучал слабее, чем Линь Лин хотел. Тише. — Просто… обними.       Цзявэй не спрашивал. Просто отложил свою чашку, обвил руками Линь Лина, крепко, надёжно. Одна ладонь — на спине, вторая — в волосах, поглаживающая затылок.       Тепло. Нежно. Как дом. Его единственный дом.       И тогда Линь Лин зажмурился, сжав кулаки на ткани его рубашки.       “Я должен запомнить. Я должен удержать.” +++       Линь Лин приходит в себя в коридоре. Стоит у двери. Ключ в руке.       Он помнит, что они вышли на прогулку. Линь Лин посмотрел время на телефоне, где на обоях появилась фотография, которую он не делал, — прошло два часа. Он держит пакет с какими-то вещами и продуктами, покупку которых он не помнил. Снова.       Его шаги тяжелые, спина скрючена, на глаза упали пряди волос, неприятно впиваясь кончиками в кожу. Линь Лин упал на стул, откидывая голову назад, тяжело вздыхая.       — Что случилось? — спрашивает Цзявэй. — В последнее время... ты ведешь себя странно.       Линь Лин, наконец, разжал руку, отпуская пакет на пол, слыша, что что-то стеклянное разбилось. Но он совершенно не помнил, что это могло быть. Линь повернул голову в его сторону, смотря с тяжелой обреченностью.       — Мы сегодня гуляли? — вопрос был скорее риторическим, но он должен был услышать ответ.       — Да. — кивнул Цзявэй. Он протянул руку к Линь Лину, но остановился, отводя взгляд, как провинившийся щенок. — Мы вышли два часа назад и только вернулись.       — Я… — его голос дрожит. Линь Лин обхватил голову руками, но быстро отпустил, без сил. Он посмотрел на Цзявэя, с надломом, с отчаянием. — Я не помню. Я не помню, что мы делали. Где мы были. Я забыл.       Цзявэй подвинулся ближе к нему, не дотрагиваясь, но так, чтобы быть рядом. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Он смотрел на Линь Лина с болью, которую не пытался спрятать.       — Это не первый раз, да? — спросил он мягко. — Ты ведь раньше тоже…       — Да, — Линь Лин прервал, кивнув. Его голос был тихим, почти сорванным. — Мелочи сначала, некоторых героев, рабочие моменты. Потом — целые дни. Я совершенно не помню прошлого. Как мы познакомились? Как мы поженились? Есть только настоящее, но и оно начинает исчезать.       Всхлип.       — Я исчезаю, Цзявэй. — его щеку опалила жаром первая жаркая дорожка слеза, за который быстро последовали другие. Он всхлипывал, в голосе сквозило отчаянии и страх. — Я держусь, но… не знаю, сколько смогу. Почему это происходит со мной? Столько всего еще впереди, я не хочу уходить… Больше всего я не хочу потерять тебя.       Цзявэй сжал кулаки. Подался ближе и, колеблясь, всё же положил руку на его плечо.       — Я не должен был… — он проглотил ком в горле. — Это моя вина. Я хотел защитить тебя. Но я всё испортил.       Линь Лин повернул к нему лицо. Не злое. Не обвиняющее. Просто измождённое.       — Как ты можешь быть виноватым?.. — прошептал он. — Не говори глупостей... Я просто…       Щелчок.       И тогда — вспышка.       Внутри головы Линь Лина будто раздался взрыв. Образы — вспышки света, запахи, голоса, слёзы, поцелуи, крики, объятия. Их договор. Совместная жизнь. Первые признания. Самоубийство Найса. Работа. Тот День. Смерть. Ян Чен. И, наконец, Х. Все воспоминания и эмоции, которые у него забрали, вернулись, навалилось разом, как буря, сбивая с ног.       Линь Лин застонал, рухнув вперед, вцепившись пальцами в грудь Цзявэя, дрожа. Бессвязно бормоча, не выдерживая раскалывающей головной боли, он не мог контролировать текущий град слез. Цзявэй прижал его к себе и что-то говорил, но Линь Лин просто не мог слышать из-за гула в ушах.       Когда воспоминания смогли немного улечься, освобождая Линь Лина из тисков боли, он оттолкнулся, своим весом двигая стул назад. Он тяжело, судорожно дышал. Когда он посмотрел вперед, перед ним сидел Герой Х, которого, как он раньше думал, Линь Лин видел в жизни только один раз.       Х медленно кивнул. Его лицо было таким, каким Линь Лин помнил его: безмятежным и уверенным — но в глазах была боль. Живая. Человеческая.       — Я стирал твою память. Каждый раз думал, что это лучший выбор. Оставить тебя за пределами геройского мира, в этой мечте простого гражданского…       Он запнулся.       — Но я сделал только хуже.       Он больше не плакал. Только смотрел — тяжело, пусто, с болью, которую нельзя ни простить, ни забыть. Он медленно пошёл к двери, каждый шаг отдавался гулом в груди.       — Не ходи за мной.       Дверь хлопнула.