Между строк моей гнилой жизни

NC-21
В процессе
54
автор
Размер:
планируется Макси, написано 38 страниц, 14 339 слов, 14 частей
Метки:
Буллинг Даб-кон Дети Дисфункциональные семьи Дневники (стилизация) Домашнее насилие Духовенство Жестокость Изнасилование Кинк на травмы Кинки / Фетиши Насилие Насилие над детьми Обусловленный контекстом сексизм Попытка изнасилования Принудительное лечение Проституция Психологические пытки Психологические травмы Психологический ужас Психологическое насилие Пытки Рабство Раптофилия Рейтинг за насилие и/или жестокость Рейтинг за секс Религиозные темы и мотивы Религиозный фанатизм Романтизация Сексизм Сексуализированное насилие Синдром религиозной травмы Сюрреализм / Фантасмагория Телесный хоррор Упоминания войны Упоминания изнасилования Упоминания каннибализма Упоминания насилия Упоминания пыток Упоминания религии Упоминания секса Упоминания селфхарма Упоминания телесных наказаний Упоминания убийств Характерная для канона жестокость Хиерофилия Спойлеры ...
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
54 Нравится 10 Отзывы 24 В сборник

Часть 4 Страница 666

Настройки
Примечания:
Я ненавижу их. Они исподтишка готовили нам кандалы, все это время скрывая их. Кажется, кто-то из прошлой смены покончил с собой, задушившись цепью, но это случилось еще до моего прибытия. Для заключенных – еще одна трагедия, для надзирателей – несчастный случай. Они похоронили правду глубоко, оставив ее лишь в памяти этих стен. Молитвенный зал. Одно из неписаных правил – обязательная молитва перед каждой трапезой и после нее. Огромный зал с рядами скамеек смутно напоминал католический собор. Это было, пожалуй, самое чистое место во всем лагере. Я сидел в середине ряда. Нас рассаживали по росту, чтобы надзирателям было удобнее следить за нами. Рядом со мной оказался мальчик из старшей группы, но он не казался намного старше. До чего же он был красив. Я с трудом заставлял себя молиться, боясь поднять глаза. Идеальная европейская внешность, суровый взгляд пустых глаз, широкие плечи. Парадоксально, но даже в условиях постоянного голода он выглядел намного здоровее большинства детей, и, конечно, здоровее меня. Я был поражен его живучестью. Вообще-то, я хотел записать совсем другое. Дело в том, что во время молитвы я заметил кое-что странно – он не молится. Вернее, когда надзиратели отворачивались, он кривил губы в презрительной усмешке, словно издеваясь над этим местом и его правилами. Это меня восхищало. Я наблюдал за ним несколько дней, и каждый раз в молитвенном зале он демонстративно нарушал правила, закатывал глаза, игнорировал замечания. Но случилось кое-что. В один из дней, когда я пристальнее обычного наблюдал за ним, он заметил это. И, пока надзиратели не видели, не отрывал от меня взгляда. Я сидел в середине ряда, по обе стороны от нас было полно детей. И вдруг его рука легла мне на колено. На нас была обычная одежда: светлые рубахи с высоким воротом, потому что ночи здесь холодные, и темные штаны. Я смотрел на его мозолистую руку и не понимал, как реагировать. С одной стороны, мне было приятно, что он заметил меня, с другой – его прикосновение казалось слишком тяжелым для моего колена. Я сделал вид, что ничего не происходит, и продолжил молиться вместе со всеми, кроме него, разумеется. Его рука медленно поглаживала мое колено, затем бедро, пока не забралась под штаны. И глубже. Мне пришлось слегка выпрямиться и раздвинуть ноги, чтобы ему было удобнее орудовать. Не знаю, зачем я это сделал. Он трогал меня, а потом запустил пальцы внутрь. В этот момент я словно очнулся от оцепенения. Его ногти болезненно толкались в меня, разрушая стенки и внутренности, а он даже не взглянул в мою сторону. Просто сидел и делал вид, что молится, пока я пытался не шевелиться и не издавать ни звука. Не знаю, чего он добивался, но, видимо, получил желаемое, потому что напоследок сжал мою задницу, вытер руку о штанину и отпустил. Вернувшись в комнату, я сразу же бросился в туалет, совмещенный с ванной. Хотя ванной это можно было назвать с трудом – скорее обшарпанная душевая. Я опустился на унитаз и стащил штаны, чтобы убедиться в своих подозрениях. Кровь. Из меня шла кровь. Прямо оттуда. Пришлось извести целую кучу бумажных полотенец, чтобы остановить ее. Я долго сидел, уставившись в стену, и ничего не понимал. Я не знал, что чувствую и зачем позволил ему это. Или я не позволял? Не знаю. Не спрашивайте меня об этом, пожалуйста. В тот день после случившегося меня охватила странная злость. Она больше будоражила, чем пугала. В ту ночь я не сомкнул глаз, но в памяти отчетливо запечатлелось, как я, с дрожащими коленками и раскрасневшимися щеками, выхожу из комнаты в уборную, чтобы смыть с себя весь тот позорный ужас, от перечитанной 27-й главы Евангелия от Матфея и представляя вместо лица Спасителя лик того мальчика.
Примечания:
54 Нравится 10 Отзывы 24 В сборник
Отзывы (1)