Между строк моей гнилой жизни

NC-21
В процессе
54
автор
Размер:
планируется Макси, написано 38 страниц, 14 339 слов, 14 частей
Метки:
Буллинг Даб-кон Дети Дисфункциональные семьи Дневники (стилизация) Домашнее насилие Духовенство Жестокость Изнасилование Кинк на травмы Кинки / Фетиши Насилие Насилие над детьми Обусловленный контекстом сексизм Попытка изнасилования Принудительное лечение Проституция Психологические пытки Психологические травмы Психологический ужас Психологическое насилие Пытки Рабство Раптофилия Рейтинг за насилие и/или жестокость Рейтинг за секс Религиозные темы и мотивы Религиозный фанатизм Романтизация Сексизм Сексуализированное насилие Синдром религиозной травмы Сюрреализм / Фантасмагория Телесный хоррор Упоминания войны Упоминания изнасилования Упоминания каннибализма Упоминания насилия Упоминания пыток Упоминания религии Упоминания секса Упоминания селфхарма Упоминания телесных наказаний Упоминания убийств Характерная для канона жестокость Хиерофилия Спойлеры ...
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
54 Нравится 10 Отзывы 24 В сборник

Часть 7 Страница 222

Настройки
Примечания:
Болезнь поражает мои органы. Это хуже, чем инфекция, потому что то, что со мной происходит, отравляет мой мозг и мою душу. У нас есть групповые занятия. И с каждым новым посещением я чувствую, как медленно умираю. Возможно, во мне уже что-то мертво, остается лишь ждать, пока божественная кара не настигнет меня. Я знаю, что болен. Знаю, что нездоров, и мне и моим чувствам нет места в этом мире. Но чем больше нам об этом говорят, тем больше мне противно от самого себя, настолько, что хочется исчезнуть. Я мог бы спрятаться, спрятать себя, но им важно, чтобы мы все были такие же, как и они. Здоровыми люди. Мне кажется, они слишком сильно стараются, чтобы исправить неисправимое. Я думаю, что это невозможно, хотя я так стараюсь, но мне очень страшно, что они могут сделать что-то посерьезнее с нами. Легко заметить, что большинство притворяются, чтобы как можно скорее их отпустили отсюда. Я их не виню, ведь сам такой же. Как только они показали нам, что бывает за неповиновение, стало легче просто притворяться, лишь бы выйти отсюда живым. Но за любой ложью скрывается часть правды. Я думаю, что медленно начинаю верить в свою ложь. Я не чувствую больше того, чего чувствовал. Ни к кому и ни к чему. В один момент я потерял свой сон и покой. У меня пропало чувство голода и страха перед будущим. Желания теперь не имеют значения. Тело на автопилоте садится за стол и пишет новую страницу, но я не понимаю, что пишу её сам. Может, кто-то пишет за меня, возможно, я просто сосуд, которым управляют. В каждую пещеру рано или поздно пробьется луч света. И я нашел свой свет в этом месте — доктора моих личных невзгод. У нас есть групповые занятия, и их ведёт неприятный и страшный человек, который впоследствии решает, на какую каторгу тебя отправить. И то, как скоро он увидит результаты в твоем лечении, зависит от того, насколько ты ему понравился. Но есть личные встречи. Когда меня впервые отправили на них, я думал, что увижу там того же доктора, кого и увидел в группе. Он бы выслушал меня, заставил сказать то, что он хочет услышать, и позорно вывалил бы все мои переживания перед всеми, лишь бы пристыдить и заставить чувствовать угрызения совести за свою сущность. А потом я увидел нового доктора для личных встреч, и во мне что-то перевернулось. Он не выглядел как другие, никогда не давил, и после его встреч меня никогда сразу не ждали снаружи, чтобы сопроводить на очередную пытку. Он давал мне шанс. Наказания никогда не прекращались в этом месте, но его встречи делали это терпимым. А самое ценное, что он единственный, кто обращался ко мне просто — Ники. И я понял, что пропал, еще задолго до того, как он предложил мне впервые поддержать себя за руку. Не знаю, что и думать по этому поводу. Я никогда им не доверял, но он всегда казался исключением. Многие, кого я слышал, говорили о нем разное, но мнение, что он не опасен и все они чувствовали себя спокойнее рядом с ним, было единодушным, словно он умел располагать к себе одним своим присутствием. Каждый раз, когда я ловил его взгляд в коридоре или в тишине молитвенного зала, что-то болезненно сжималось внутри, и появлялась крохотная надежда на то, чтобы он заметил меня тоже. И ведь замечал. Впервые за долгое время, проведенное в этих стенах, где эхом застыли детские слезы и страдания, на моем лице промелькнула улыбка. Он всегда умел заполнять пустоту вокруг себя, когда я не мог выдавить и слова, будучи полностью выжатым длинным днём. Мы могли общаться как обычно, напротив друг друга, а иногда он мог сесть ближе и гладить меня по волосам, поддерживать, чтобы я не стеснялся быть откровенным с ним. Это была всегда приятная улыбка на его лице — лучше, чем любой магнит и лекарства, которые они нам давали. Его встречи оставляли приятное послевкусие, и я впервые начал желать встретиться с ним снова. Молодых врачей не бывает, я знал, что он был старше, но меньше его желать не смог. У него в кабинете стоял старый виниловый проигрыватель и отдельный стеллаж с пластинками. Есть определенная музыка, по его рассказам, что служит нечто таким, что успокаивает и расслабляет человека. И однажды, на одном из сеансов, он поставил её. Я никогда не забуду этого момента. Пианино зазвенело кристально чисто, сплетаясь со скрипками в упоительном симбиозе, и проигрыватель медленно, словно колдуя, запел голосом Скитер Дэвис. Её музыка, обволакивающая кабинет каждой нотой, заставила кабинет ожить и задышать. Он, словно завороженный, с каким-то сладостным упоением не мог оторвать взгляда от танцующей в вихре пластинки. Я смотрел на него, и в глазах моих плясали искры. Шепотом, боясь разрушить хрупкую идиллию момента, я прошептал: — Как она называется? И он ответил, словно заклинание произнес: Конец света. Потом подошел, весь словно сотканный из света, с ангельским сиянием в глазах, и, завороженно глядя на мои руки, промолвил, что с тем же наслаждением, с каким он слушает эту музыку, он бы целовал мои запястья. Каждую ночь я прокручивал в голове эту сцену, засыпая под звуки мелодий, исходящих из проигрывателя. В эти ночи мне казалось, он приходил ко мне. Заходил в комнату, садился рядом и нежно целовал мои запястья, с наслаждением вдыхая аромат моей кожи с запахом увечий, оставшихся от истязаний. Бог послал мне искусителя, но я был искуснее. Однажды, под звуки новой, чарующей мелодии, он пригласил меня на танец, и я коснулся его губ. Ответ был сладок и полон обещаний. Никогда прежде мое тело не откликалось с такой жаждой, прильнув в танце, растворяясь в нем, отдавая и принимая каждое прикосновение. А потом он исчез, бесследно покинув это место, забрав частичку моей души. Я не испытывал ничего, кроме пустоты. Он дал мне желание и глоток свежего воздуха, а потом пропал, забрав это с собой. Теперь, когда я вырвусь из этой клетки, я не знаю, как мне жить дальше. Они не смогут вечно держать нас взаперти. Что бы они со мной здесь ни делали, это было притворство, я знаю это, знаю, что уйду. Но часть меня навечно останется здесь.
Примечания:
54 Нравится 10 Отзывы 24 В сборник