Часть 6 Страница 11
24 июля 2025 г., 20:20
Примечания:
https://t.me/SpermHorrora
тг: _Sperm_Horrora
Я не могу больше спать! Не могу! Не могу! Не могу!
Лагерь преследует меня везде и повсюду. В школе, на улице, дома. О, особенно дома. Родители такие наивные, так старательно делают вид, что всё хорошо, что всё прекрасно. Тешат себя мыслями, что я встал на путь истинный, Бог мне звёздочку с неба послал. Ничего не хорошо, никто мне ничего не посылал. Каждый сон мой наполнен мучениями (я так больше не могу), в каждом сне я умираю в этом чёртовом лагере. Люди в одежде, дети в робах, и я мертвый. Так обидно, они должны были сделать меня лучше, но сделали только хуже. На девушек я по-прежнему не смотрю, даже видеть их не могу, только ненависть вызывают. От мужского пола тошнить тянет, и это так больно: вроде смотришь, и всё хорошо, а потом руки зудят от воспоминаний об этих иглах, и сразу тошнить тянет. Раньше я пробовал не есть сутками, чтобы блевать было нечем, но всё равно тошнило, а нечем — такое мерзкое чувство. Я уже не знаю, куда себя девать. Ну что мне делать? Кому молиться, чтобы избавить себя от этих мучений?
Холод дома отрезвлял и омрачал меня всегда. И тут я решил смириться. Если не могу ничего сделать с собой, то могу попробовать сделать это с другими.
А началось всё в школе. Шёл второй месяц, как я не мог нормально спать, но всё равно продолжал ходить в школу.
Дебора исчезла.
Я слаб и думаю, что не скоро уйду за ней. Но мне бы этого хотелось. Этой силы, позволяющей быть честным самим с собой, сохранить себя таким, каким ты есть на этом свете без чужого вмешательства.
Впервые я заснул без приключений и намёков на прошлое, видя, что могу сделать со своим будущим. Мне снилась Дебора и её прощальная нахальная улыбка до ушей, насмехающаяся над всеми нами сме
ртными с моей верёвкой на её шее.
Учение — свет, а неученье — тьма.
Так мне говорил мой отец, так нам говорили учителя, и так мы видели этот мир. В классе у меня не было друзей, хотя очень хотелось общения. Иногда я его получал, редко, очень редко и, как правило, только по школьным мелочам. Школа у нас была при церкви и довольно строгая, но это не мешало многим нарушать её правила. Мне никогда не хватало на это смелости. Я не боялся того, что мне может сделать школа, оценки у меня всегда были высокие, учителя довольны, и директор тоже, так что наказание меня бы ждало слабое либо вообще ничего, кроме предупреждения. Я боялся реакции родителей на непослушание, стать ещё большим разочарованием в их глазах. Поэтому ничего и не делал, и оттого другим было со мной скучно. Кроме одной девочки. Я уже писал, что не мог даже смотреть в их сторону после терапии, но мне и не пришлось, она сама подошла и заговорила со мной. Это не было странно, мы и раньше общались до того, как я уехал в лагерь. Её звали Дебора. Больше я о ней ничего не знал и не запомнил. Раньше мы общались не так часто, чтобы можно было это назвать дружбой, но достаточно, чтобы делиться чем-то личным, и вот, подойдя ко мне снова, она решила за нас двоих вернуть общение. Я подумал, что ей не с кем больше общаться, поэтому согласился. Каждый день мы встречались за одним и тем же обеденным столом в школе, на переменах обсуждали всякое, в основном школьное. Это действительно тяжело со стороны назвать дружбой, потому что говорила только она. Сколько же у неё было много разных тем для разговора, каждый раз, проводя с ней день, я приходил домой очень уставшим и даже думал, что усну. Но кошмары не позволяли, и на следующий день я был уставшим обычного. Пару раз Дебора пыталась достучаться до меня, видя, каким я рассеянным стал, но я просто отмахивался, а она и не сильно настойчивой была, поэтому приставать не стала. В конце концов такое странное общение мне было не по душе. Она только о себе и говорила, о том, что ей интересно, и всё время пыталась вовлечь меня во что-то, а я хотел разобраться в себе и спать. Спать, наверное, стоит даже поставить на первое место. В какой-то момент она не пришла в школу, сейчас так и не вспомню, какой же это был день, но тогда я впервые отдохнул от её разговоров. Но когда она начала отсутствовать третий день подряд, это было немного беспокойно. Я же говорил, что наша школа довольно строгая, и дело не только в том, что она при церкви, но ещё и в своде правил этого заведения. Если у неё был пропуск по неуважительной причине больше суток, то ей сделают выговор, а если это будет повторяться, то могут поставить на школьный учёт и впоследствии исключить. Это, конечно, не дело — приходить или не приходить, но если её выгонят, то мне не с кем будет общаться, и что с того, что она была слишком болтливой? Какая уж есть. Я тогда просто понадеялся, что она заболела. И на четвёртый день оказалось, что так и было! Она пришла в маске и действительно сказала, что простудилась, и, разумеется, принесла справку для учителей и школы и даже мне одну принесла. Сказала, что распечатала её, сделала копию для меня лично. Это я не ожидал, на справке было много стикеров и всяких нарисованных мультяшных героев. Я их не знал и спрашивал у неё про них: “Кто это?”, “Да откуда”. В тот день мы впервые разговаривали на равных, и мне это понравилось. Разговаривать, много разговаривать. Дома такого нет, у нас стены любят тишину больше владельцев. Никогда бы не подумал, что из-за Деборы вспомню все события лагеря, промелькнувшие перед глазами за секунду. Она призналась довольно быстро, сказала только: “Мне нравятся девочки, и я не знаю, что с этим делать”. А я тоже не знаю! На обеденном перерыве разрешено прогуливаться в школьном дворе, куда она меня и завела и всё выпалила без предупреждений. Стояла и смотрела на меня, как будто я мог ей в этом помочь. И она действительно просила помощи. Я вмиг на неё разозлился, даже не знаю, откуда столько гнева во мне появилось. Она не спрашивала, она требовала, чтобы я что-то придумал и как ей дальше поступать, словно сама она этого сделать не могла. А мне и выбора не давали, когда я что-то пытался с собой сделать. Просто отправили на терапию, куда подальше от дома и мира, выбили всю дурь, как они это называли, обкололи всем чем можно и отправили домой думать. Думать, что моё существование — это грех, что то, что я люблю, — это грех.Я не знаю, как любовь может быть грехом.
И я знаю, что не смогу ей объяснить того, чего я сам боюсь. Мне было больно и обидно, что она просит помощи именно у меня. И тут я вспомнил, что знаю её родителей, оба ходили к моему отцу в церковь и на вид были довольно добрыми людьми. Я тогда спросил её о них, какими они были на самом деле. Дебора мне сказала, что они были тем, кем являются, но сказать она им не может по той причине, что боится их реакции. Я ещё не знал, к каким именно последствиям приведут мои действия, но сделал то, что сделал. Я подтолкнул её к признанию своим родителям, если они порядочные люди, как она и говорила, то должны её принять. Говорил я не то, что думал, мне бы даже хотелось, чтобы её родители не приняли Дебору тоже, и чтобы они вместе оказались в одной лодке. Стыдно в этом признаваться, но и она не думала обо мне никогда и даже тогда, когда призналась в этом. Не удивительно, но на следующий день она пришла подавленной. Я сразу принялся её расспрашивать, и она сказала, что всё нормально, и они смиряются. Вот этого я точно не ожидал, но немного был рад за неё. Хоть я и надумал себе всякого, что мы будем в одной лодке, где-то в душе мне стало приятно, что у кого-то получилось сохранить семью и не потерять себя. Пока она не распяла себя в молитвенном зале нашей школы. Её тело безжизненно висело в воздухе, а начало верёвки держала шея Иисуса Христа. Школьники впали в панику при виде моей распятой подруги, а я просто смотрел и ждал, когда её снимут оттуда, со школьным ранцем в руках, покачиваясь на пятках то взад, то вперёд. То взад, то вперёд. Я сейчас вам всё расскажу: узнали мы это довольно поздно, у одного из учеников нашей школы родитель работал в полиции, и слухи о том, что случилось, дошли до всех и вся. Её родители действительно выслушали её и сказали, что примут её такой, какая она есть, но это было не так. Они медленно сходили с ума, виня друг друга и всё на свете. Бедные родители действительно не знали, за что на их дочь наложили такой страшный грех. Отчаявшись, они обратились к знакомому мужчине, чтобы тот помог им исправить их любимую дочурку и помочь стать ей нормальной. После самоубийства их спрашивали об этом лично, на что мать заявила: что она помогла своему ребёнку пережить сексуальное насилие, чтобы в будущем она не могла спать с кем попало из-за травмы и низкого либидо. Кричала, что не виновата. В общем, сказала всё кроме правды. Они даже толком не сообщили никому о том, что их дочь на самом деле не любила мальчиков. Я не знаю, что думать по этому поводу. Всё обернулось так, как я и представить себе не мог. В ночь на могиле Деборы я привязал яркую цветную ленточку к её камню, обмотав его так, чтобы нельзя было снять. Это была моя единственная цветная вещь, единственный символ, что позволял сохранять мне рассудок после лагеря. Больше я не имею на него права. Дебора показала мне, что она его действительно заслуживает. Она не стала рабом этой системы и не стала терпеть то, что с ней сделали, не стала никому ничего доказывать и просто ушла, забрав с собой весь свой разум, который умер для неё с любовью к девушкам. Она не будет бороться, не будет сбегать из дома, не пойдёт на терапию, она больше никогда не признается никому. Её больше нет.
Примечания:
А вы как думаете правильно ли поступила Дебора и Ники?
https://t.me/SpermHorrora
тг: _Sperm_Horrora
