Между строк моей гнилой жизни

NC-21
В процессе
54
автор
Размер:
планируется Макси, написано 38 страниц, 14 339 слов, 14 частей
Метки:
Буллинг Даб-кон Дети Дисфункциональные семьи Дневники (стилизация) Домашнее насилие Духовенство Жестокость Изнасилование Кинк на травмы Кинки / Фетиши Насилие Насилие над детьми Обусловленный контекстом сексизм Попытка изнасилования Принудительное лечение Проституция Психологические пытки Психологические травмы Психологический ужас Психологическое насилие Пытки Рабство Раптофилия Рейтинг за насилие и/или жестокость Рейтинг за секс Религиозные темы и мотивы Религиозный фанатизм Романтизация Сексизм Сексуализированное насилие Синдром религиозной травмы Сюрреализм / Фантасмагория Телесный хоррор Упоминания войны Упоминания изнасилования Упоминания каннибализма Упоминания насилия Упоминания пыток Упоминания религии Упоминания секса Упоминания селфхарма Упоминания телесных наказаний Упоминания убийств Характерная для канона жестокость Хиерофилия Спойлеры ...
Описание:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика

Часть 9 Страница 2

Настройки
Примечания:
Я снова открываю глаза и вижу этот серый потолок. Я никогда не любил эти цвета: серый, чёрный, скучные, однотонные, тусклые. Они грустные, и мне кажется, чем дольше я живу рядом с ними, тем быстрее становлюсь этими цветами – скучным и серым. Я снова вижу этот серый потолок. Мне плохо, очень плохо, но я встаю, ведь если я посплю, придёт надзиратель и заставит меня встать силой. И тогда будет не только грустно, но и больно. Поэтому я встаю сам и опять иду в школу. Там меня никто не ждёт. Никогда и не ждал, если честно. У меня там нет друзей. Больше нет, но и раньше их как-то не было. Я никому не нравлюсь, и я понимаю, что это только моя проблема и моя вина. Я не знаю того, что знают одноклассники. У меня нет игровой приставки, как у них, нет тех цветных, модных и ярких книжек и журналов, как у них, нет такой одежды, из-за чего меня считают чокнутым, но потом они узнают моего отца и поэтому считают, что я просто скучный, а ещё зубрила из-за хороших оценок. Как же хочется им объяснить, что всё не так, как они думают. Что это не мой выбор, не я заставляю себя зубрить всё подряд, носить серую одежду и быть таким, каким они меня видят. Но меня всё равно никто не будет слушать. Другими словами, у нас нет ничего общего, и поэтому мне не с кем общаться. Я не хочу находиться в этой школе. Здесь мне холодно и грустно, всегда хочется спать, но не только в школе, а всегда-всегда. Хочется уйти. Но домой? А дома мне ещё хуже. Туда тоже не хочется. И мне кажется, я – очень потерянная игрушка, которой нигде больше нет места. Вообще нигде. Снова после школы я возвращаюсь в место, из которого мне бы хотелось сбежать, но каждый раз я нахожу себя именно здесь. В этом скучном и сером доме, в своей скучной и серой комнате. Снова за уроками, у меня снова болит голова, я очень устал, хочу плакать, но нельзя. Я делаю очень много. Учу очень много, мне всё равно больше делать ничего нельзя и даже гулять. Потом идёт сон. В нём не лучше, я не хочу тут писать свои кошмары, иначе всё опять будет плохо, а мне и без того не лучше. Просто, дневник, знай, что, где бы я ни был, я никогда не почувствую себя лучше. Даже за закрытыми глазами становится не легче, но иногда там можно спрятаться совсем ненадолго, но можно. А потом я опять открываю глаза и вновь вижу этот серый потолок, такой же серый, как и вся моя жизнь. Я беру свои вещи и снова ухожу в школу. В серое здание, где я просто сливаюсь со стенами и другой массой бесполезных предметов. И на фоне ярких и красивых людей меня нельзя увидеть или заметить. Каждый день как предыдущий, всё те же сценарии. Старому, скучному, как я, и никому не интересному. Мои дни как заезженная пластинка, и чем дольше я проживаю их, тем сильнее мне начинает казаться, что это не моя жизнь вовсе, и, наверное, я просто схожу с ума. Я здесь лишний, лишний персонаж, который ждёт, пока его сотрут с этой страницы. Порой мне кажется, что, если я исчезну, никто и не узнает и даже не заметит. Я много раз представлял такие сценарии у себя в голове, и только фантазиями и выдумками я всё ещё хожу и живу. Представлял, как учитель выходит в середину класса и с непроницаемым лицом объявляет, что меня больше нет в живых. Как все будут потрясены, как целый день будут думать обо мне, а на школьной церемонии прощания многие даже прослезятся. Как же это хорошо выглядело в мыслях, и без разницы, что большинство не знают даже, как его зовут, и то, что их учительница до сих пор неправильно произносит его фамилию. В общем, в своих мыслях мне нравится то, что я умею фантазировать, придумывать сюжеты для своей собственной жизни, той, которая мне бы понравилась больше, чем эта. И не обязательно фантазировать только о жизни. Я часто читаю себе в мыслях сказки, разные, причём придумываю их я себе сам. Мне совсем не сложно это делать, это лучше, чем чувствовать себя одиноким или отстойным. Наверное, это единственное, что меня здесь держит. Я не до конца понимаю, что значит это слово «держит» и где именно это «здесь», но точно знаю, что, если бы мне предложили уйти, не важно куда, с кем и зачем, то я бы точно согласился. Эту жизнь мне променять не жалко, в ней всё равно ничего ценного нет. И вот, в очередной раз, я плетусь по коридору, ощущая на себе чужие взгляды. Они не злые, нет, скорее равнодушные, скользящие мимо, будто меня и нет вовсе. Мне тоже иногда кажется, что меня нет на самом деле. И знаете что? Это даже лучше, чем насмешки или открытая неприязнь. Безразличие – это стена, которую не пробьёшь ничем. Стена, за которой я привык жить вот уже очень много лет. После уроков я бреду домой, в свою комнату-шкатулку, обитую серым. Там меня неизменно встречает тишина, гулкая и давящая, и стопка учебников – немой укор, моя обязанность и бремя. Но сегодня очередная служба у папы, и поэтому я решаюсь сделать что-то другое. Я беру тебя в руки. Да, именно тебя. Здравствуй, мой верный дневник! Я прямо сейчас сижу и пишу это своей грязной ручкой. Пишу и могу ответить тебе: о том, почему устал, почему серый и зануда, зачем учитель объявляет о церемонии, что такое лишний персонаж и как мы связаны, почему глаза всегда закрыты, почему мне холодно, откуда появилась стена и что за ней на самом деле. Я пишу обо всём, не заботясь о правилах чужого языка. Мне это сейчас не важно, да и вряд ли потом будет. Важно лишь то, что эти бумаги слышат меня так, как не слушал никто и никогда раньше.
Примечания: