Нас связала Искра

      Тьма обволакивает со всех сторон. Густая, бездонная, как смола, затягивающая обратно при малейшей попытке вырваться. Сколько он уже тут? День, два? Может, прошли уже недели? Мысли путаются, заворачиваются в бессвязный поток из непонятных слов. Неясное шептание, раздается со всех сторон. Оно тихое, ласковое, обволакивающее, дарует ложный покой. Неразборчивый женский голос стекает, как мед, впитывается в голову, и чужие мысли проникают до глубины души. Просят.        «Ло… Мое храброе дитя. Я нуждаюсь в твоей помощи…»       —Что? Кто это?       Непроглядная тьма не отвечает. Слова эхом отдаются в голове, оставляя за собой тоску на сердце. Неясность окутывает разум, заставляет тревожиться. Этот Голос. Такой родной, но одновременно чужой.        — И дол…го… он так… ле… — Сознание медленно проясняется, будто всплываешь из-под толщи воды. Гребешь ослабевшими руками сквозь вязкий кисель, уже думаешь, что вот-вот вдохнешь долгожданный спасительный кослород, но что-то оплетает, не дает вынырнуть и… все снова окунается в пучину тьмы.        Неразборчивые голоса доносятся до несоображающего мозга, как поток чуждых звуков. Тело совершенно не слушается, будто и не собственное вовсе. Хочется кричать, мычать, дергать руками, чтобы почувствовать, что все еще живешь. А потом наступила боль.        — Рисса… б…дь… доб.. принеси… — Тело сковало от острой, невыносимой агонии. Жар распространяется с бешеной скоростью, заставляет внутренности плавиться. Боль, как жидкая лава, растекается от груди, от очага магии, жизни. Искра страдает, и вместе с ней Лололошка мечется, пытаясь избавиться от нестерпимого жжения, зуда под кожей. Руки тянутся к груди, туда, где пульсирует сердце, где находится Искра. Хочется расцарапать, вспороть кожу и вырвать этот болезненный комок, чтобы хотя бы вздохнуть спокойно. Но чьи-то мягкие, прохладные руки не дают свершиться задуманному, аккуратно втирая что-то холодное в разгоряченную лихорадкой кожу.        Каждый раз, когда сознание хоть немного прояснялось, а боль хотя бы на миг стихала, Лололошка слышал чуть приглушенный, спокойный голос. Он что-то говорил, спрашивал, а когда не получал ответа, вздыхал и подносил к губам металлическую емкость с прохладной жидкостью, давая смочить пересохшее горло.        Так пролетало время. Иногда сквозь тьму просачивался еще один голос. Недовольный, высокий. Он что-то кричал, но разобрать слова не было возможно. После яростной тирады одного следовал спокойный голос второго. А потом – тишина, прерываемая лишь шуршанием чего-то и мягкими касаниями к горячему лбу. Еще Лололошка слышал птиц, шелест деревьев и чувствовал прохладный ветерок, гуляющий по коже. А когда кто-то приходил, то удавалось услышать тихий скрип половиц.        Глаза с трудом приоткрылись, но резкий свет заставил болезненно выдохнуть и сильно зажмуриться. Когда дискомфорт отступил, Лололошка открыл глаза и попытался приподняться. С трудом, прилагая огромные усилия, на ослабевших руках удалось принять полусидячее положение, спиной опираясь на деревянную спинку кровати. Тело ныло неприятной, глухой болью, а Искра в груди жгла, будто приложили раскаленный прут. Рука потянулась к завязкам рубахи и, чуть повозившись, раскрыла ее, оголяя грудь. Пальцы прошлись по страшным рубцам от старых и новых, уже затянувшихся, ран, по краям голубой четырехконечной звезды, очерчивая контур. Тяжелый вздох сорвался с сухих, потрескавшихся губ. Легкие с трудом набирали кислород, хотелось кашлять, сухим, раздирающим глотку. Трясущиеся от долгого бездействия руки, опустились обратно на постель и Лололошка перевел взгляд на убранство помещения.        Только сейчас авантюрист заметил, что он… не знает, где находится. Он было подумал, что друзьям удалось его найти и сейчас он в ближайшей деревне, у врачевателей. Но это место далеко от понятия «лазарет». Теплый сумрак, пропитанный ароматами земли и корней, обволакивает. Воздух густой, словно соткан из дыма сушеных трав, смолистого дыхания древесины и едва уловимой горьковатой свежести мха. Стены — сплетенные корни и живые ветви, вплетенные в каркас. В щелях между ними пробивается мягкий, солнечный свет. На полу упругий ковер из дубовых листьев, папоротника и высушенного вереска, шелестящий при каждом дуновении ветерка, проникающие сквозь маленькие щели, как будто шепчущий на забытом языке. В углу — небольшой стол из темного дерева, приглядевшись можно заметить какие-то витиеватые узоры на царге и тонких ножках. На нем глиняные, причудливой формы, чаши, наполненные чем-то темным и густым. Очаг, сложенный из камней, поросших лишайником, тлеет не огнем, а каким-то живым пламенем — то ли грибы фосфоресцируют в его глубине, то ли горят не дрова, а коренья, отчего дым стелется сизоватой лентой, пахнущий ладаном и осенним дождем. Над ним — гирлянды засушенных цветов, чьи ароматы смешиваются в густой, почти осязаемый шлейф: здесь и медовая сладость клевера, и терпкость полыни, и что-то неуловимо древнее, как память леса.       Здесь пахнет тайной, но Лололошка не чувствует страха, только небольшую тревогу из-за неизвестности.        Осмотреться еще ему не дали тихие шаги. Обычный человек бы не услышал, но острые уши, выглядывающие из-под темных локонов, улавливали малейший шорох. Дверь со скрипом приоткрылась, и в помещение вошел… человек? Лололошка с настороженностью следил за каждым движением существа. Обычным человеком язык не повернулся бы назвать. Длинные темные волосы, собранные в хвост, колыхались при движении, но важно не это, а… рога. Темную макушку украшали ветвистые, тонкие, белые рожки, в которых, если приглядеться, можно заметить листочки, маленькие веточки и прилипшую паутину. Присмотревшись еще, мужчина заметил небольшие острые ушки, скрытые выбившимися прядями из когда-то аккуратной прически. Незнакомец, не сдержавшись, чихнул и принялся отряхиваться от мусора на голове, что-то недовольно бурча под нос. Вторая рука придерживала миску, чуть дрожа от попыток смахнуть с себя мешающиеся листочки. Вдруг вошедший замер и перевел взгляд на Лололошку.        — О… — На его лице расплылась широкая улыбка. Видя как на него смотрит пострадавший, незнакомец пустил смешок и подошел чуть ближе к кровати.        — Ты наконец очнулся! Как себя чувствуешь? Знаешь ли, ты самый буйный пациент на моей памяти… неважно, что первый… — Мужчина затараторил, ставя миску на тумбочку рядом с кроватью, которую поначалу не заметил Лололошка. — Ты пролежал целую неделю без сознания, иногда, конечно, очухивался, но только чтобы расцарапать свою грудь. Эх, я столько рубашек сменил на тебе… будешь должен. Даже не смотря на свое симпатичное личико!        — Стой, стой! Сколько… кха… я… — Лололошка поспешно вклинился в монолог незнакомца. Пересохшее от долгого молчания горло и слабые связки подвели, и сухой кашель вырвался наружу, царапая глотку. Рогатый, как мысленно окрестил его Ло, подал миску.        — Пей, это отвар из шалфея. Не стану же я тебя травить! — Мужчина цокнул языком на подозрительный взгляд пострадавшего. — Я с таким трудом тебя с того света вытаскивал, не для того чтобы протестировать на тебе парочку моих настоек.        На последнее незнакомец хмыкнул и снова подвинул миску ближе к губам Лололошки.        — Давай-давай, красотка. По чуть-чуть… — Удовлетворенно кивнув для себя, когда его пациент все же принял миску в ослабевшие руки, едва не разлив содержимое, рогатый взглядом скользнул по развязанному вороту рубахи на груди Ло. Когда жидкость была выпита, уверенные руки отставили миску и потянулись к завязкам. Авантюрист и слова не успел сказать, как прохладные ладони скользнули по груди, раскрывая мешавшую ткань пошире. Чувство стыда тут же заволокло сознание, отразившись ярким румянцем на бледных щеках.        — Т-ты что делаешь, рогатый черт! — Ло вскинулся и попытался отпихнуть руки от себя, брыкаясь, двигаясь скорее на рефлексах.        — Что? Я пытаюсь осмотреть тебя! И… рогатый черт? — Незнакомец возмущенно насупился и больно ущипнул пациента чуть ниже груди. Лололошка ойкнул и завозился еще сильнее. Желание пнуть наглеца росло, но не слушавшиеся ноги лишь вяло возились по белым простыням. Когда силы иссякли, авантюрист устало рухнул на разворошенную постель и тяжело выдохнул.        — Наигрался? Допустишь наконец осмотр? — Снисходительность в голосе рогатого, будто тот разговаривал с капризным ребенком, заставило Лололошку тихо скрипеть зубами. «Если бы не слабость, этот черт так просто бы не отделался».        — Предупреждать надо, прежде чем так набрасываться! — Колкость сорвалась с губ, и пронзительные черные глаза уперлись в такие же черные напротив.        — Я целитель, и если бы не я, ты бы сейчас гнил в Сонном болоте. Будь благодарен, полукровка. — Незнакомец ядовито выделил последнее слово и принялся осматривать пострадавшего, предварительно помогая снять рубаху. Во время осмотра оба молчали. Лололошка лишь зло сверкал глазами, напряжение читалось во всем его теле, готовое выплеснуться при любом лишнем движении мужчины. В голове все еще вертелось слово «полукровка». Грудь сдавило тисками, и давняя, глубоко запрятанная обида просочилась наружу. Губы сжались в тонкую полоску, румянец сбежал с щек, оставив нездоровую бледность.        Когда незнакомец отстранился, Ло быстро натянул ткань на себя, плотнее запахивая ее на груди.        — Вроде все в порядке, Искра приходит в норму. Есть что-то, что мне нужно знать о твоем состоянии? — Вопросительно выгнув бровь, лекарь ждал ответа, отходя к столу. Стул со скрипом отъехал, и мужчина умостился на него, поставив локоть на темную поверхность, подперев щеку ладонью. Похоже, он увидел в глазах Лололошки множество вопросов и решил дать ему возможность задать их.        — Нет. Я хочу знать где я и как тут оказался. — Твердость в глазах напротив лишь позабавила целителя, и тот весело улыбнулся, но тут же убрал улыбку с лица.        — Что же ты хочешь узнать? Ну… — Не дав спросить хоть что-то, незнакомец тут же продолжил, — ответ, что «нашел случайно», не принимается?        Видя, что Ло уже собрался недовольно возмущаться, примирительно поднял руки.        — Ладно-ладно, симпатяга, я понял. Могу сказать лишь, что меня попросили тебе помочь. Кто – не скажу…        — Что? Я…        — Я с тобой буду честен во всем, ведь великий целитель Джон Дейви Харрис никогда не врет, понял? Никогда. Но имя того, кто попросил, назвать не могу.        Лололошка нахмурился. Он рассчитывал на откровенность, но, похоже, никто не собирался ему все объяснять. Он узнает ответ, но позже.        — Хорошо. Тогда где я? Мы в деревне? Или как далеко от нее? Кто-то приходил за мной, я…        — Эй-эй! По порядку, милашка, не все сразу, — быстро осадил вошедшего в раж авантюриста Джон и устало вздохнул. — Это будет… сложнее, чем я думал. Я так давно не разговаривал с кем-то разумным, кроме Риссы, что у меня даже голова разболелась…        Лололошка постарался сдержаться и терпеливо ждал, пока пальцы целителя перестанут тереть виски.        — Хорошо. Первый вопрос: «Где ты?». Все просто: ты у меня дома. Да подожди ты возмущаться, какой нетерпеливый! Мы далеко от ближайшего поселения людей. Моя раса не контактирует с ними уже… около полувека? Хм… — Рука прижалась к подбородку, голова склонилась к плечу. Джон действительно задумался.       — Нет… все-таки больше… лет 90?..        — Это не важно! Великая Мать, за что мне это… — Измученный стон сорвался с потрескавшихся губ, Лололошка устало сгорбился, закрыв лицо руками. Хотелось выть от досады. Он уже понимал, что с этим… Джоном будет непросто. Пока лекарь что-то бубнил себе под нос, Ло думал.        Если он тут уже неделю, значит, друзья его до сих пор ищут. Осознание этого выбило воздух из груди. Паника захлестнула сознание, дрожь пробежала по телу. Лололошка резко рванулся с кровати, но тут же завалился на бок, ухватившись за тумбочку и едва не опрокинув ее. Ослабшие ноги не держали тело, и пострадавший не сдержал болезненного стона.        Джон вскочил, заметив движение. Он подошел к осевшему на пол мужчине и помог ему снова сесть на кровать.        — Куда ты так… агх… Ну что с тобой делать, неугомонный! — Зло буркнул рогатый. — Еще не восстановился как следует, а уже скачешь как зайчонок, увидевший оборотня. Что ты так перепугался?        — Неделю! Ты сказал, что я лежал без сознания неделю! И мы не в деревне, а… в чертовом Темном Лесу? — Авантюрист уже не пытался скрывать панику. — Меня… меня наверняка ищут… о нет…        — Мм, ну и что? Подождут еще. В чем пробле…        — Ты не понимаешь! Я отослал свою команду – раненую! – чтобы они спаслись! Я не знаю, добрались ли они до поселения, вдруг на них кто-то напал или… или… о Великая Мать, что мне делать! — Лололошка схватился за голову руками. Беспокойство за друзей не давало адекватно мыслить. Вальд, Гуах, Нардуш, Фалинда, Туилин, Эграсса… О, пусть они добрались до безопасного места… Он поднял голову и посмотрел на задумчивого целителя. Глаза были полны глубокой печали, паники и отчаяния. Джон вздрогнул.        — Скажи… монстр… то есть, мантикора… она сгинула в том болоте?        — Что? Какая мантикора? Я нашел тебя одного, погрязшего по шею в вязкой топи. Еще чуть-чуть – и болото высосало бы твою магию до последней капли. — Целитель недоуменно смотрел на Лололошку. — И… мантикоры не водятся в этом лесу. Может… ты спутал с оборотнем? Их тут полн…        — Ох, ну да! Ведь у любого среднестатистического оборотня рост под четыре метра и огромные кожаные крылья! Их было трое! Трое гребанных мантикор, в этом чертовом лесу! И да, я знаю, что они тут не водятся… вот поэтому я и волнуюсь. Вдруг их было больше…        Под конец монолога мужчина снова скрыл лицо в ладонях. Незнание сводило с ума, бессилие разрывало душу. Думай, думай, думай…        — В любом случае, сейчас ты едва стоишь. Как я могу тебя отпустить? Ты сгинешь, едва выйдешь за пределы моей защиты. — В голосе Джона прозвучало что-то похожее на жалость.        — Есть ли способ связаться с моей командой? Почтовая птица? Или… что-то еще? Может, ты…        — Нет. Ничего из перечисленного. Сначала восстановись, потом уже иди куда глаза глядят. — На просьбу Ло Джон отреагировал холодно, его лицо стало отчужденным.        — Н-но…        — Позже. Отдыхай. Я зайду через час, принесу поесть, тебе надо восстанавливать силы… — Не дав даже и слова вставить, Джон развернулся чтобы забрать миску со стола. Атмосфера в комнате резко переменилась с настороженно-дружелюбной на напряженную. Лололошка не понимал, что вызвало такую перемену в Джоне. Обычная просьба… Что в ней не так?        Целитель, не проронив больше ни слова, скрылся за дверью, тихо прикрыв ее. Авантюрист остался один наедине со своими мыслями, множеством вопросов без ответов и растерянностью. Что же будет дальше?        — Что мне делать?…