Магия Арии

Снежинки медленно кружились в воздухе, укрывая территорию Хогвартса пушистым белым одеялом. Ветер нежно шевелил снежные облака, и мороз заставлял воздух искриться от холода. Деревья у озера, сверкающие в зимнем свете, казались покрытыми серебряной пудрой. Башни Хогвартса возвышались над пейзажем, и светло-жёлтые огоньки из окон выглядели особенно уютно на фоне зимней сказки. С приближением Рождества настроение студентов стремительно улучшалось. Ария, как и все ученики Хогвартса, с нетерпением ждала предстоящих праздников. В коридорах царила атмосфера веселья: разговоры о подарках, украшениях и традиционных угощениях наполняли воздух радостными комментариями. Блейз и Дафна подхватывали её энтузиазм, вместе обсуждая, как они смогут отметить этот магический период. На улице группа студентов устроила настоящую зимнюю битву на снегу, радостные крики и смех раздавались повсюду. Ария с улыбкой наблюдала за игрой своих друзей, чувствуя, как каждое мгновение наполняет её счастьем. Она знала, что Рождество в Хогвартсе будет полным магии, дружбы и волшебных воспоминаний, которые останутся с ней на всю жизнь. Блейз застал Арию а гостиной Слизерина, когда она разговаривала с Дафной о предстоящих праздниках. Его глаза сверкали от задора, когда он подошёл к ней, чуть наклонив голову. — Ария, ты не хочешь провести рождественские каникулы у нас? — предложил он с уверенной улыбкой. — Ты сможешь познакомиться с моей мамой и попробовать последние новинки волшебной кулинарии! Арию обняла радость, но тут же на лицо пришла неуверенность. Она заёрзала на месте, думая, как бы спросить отца. Несмотря на весёлое настроение, страх зажатости внутри не уходил. — Если честно, мы с папой никогда не праздновали Рождество. Он просто приходил на один вечер домой, дарил подарки и вновь возвращался в школу. Дафна и Блейз переглянулись. — Вы вообще праздники никогда не отмечали? — удивилась Гринграсс. — Нет. И вряд ли мне сейчас папа разрешит поехать к тебе Блейз, чтобы отпраздновать Рождество. — За спрос деньги не берут. Ария, попробуй у него спросить. Сейчас у всех весёлое настроение. Уверен, что твой папа тоже подобрел. — У всех, кроме профессора Снегга. Блейз, ты уверен, что мы говорим об одном человеке? — скучающиюе спросила Гринграсс, перелистывая страницу книги. — Дафна, я пытаюсь подбодрить её, а ты всё портишь! Собравшись с мыслями, Ария решила пойти в кабинет зельевара. Она постучала, и через несколько мгновений дверь открылась. Северус сидел за своим столом, погружённый в какие-то свитки, а над его головой клубился легкий дым от зелья, которое он смешивал. — Ария? — слегка удивлённо произнес он, поднимая взгляд. Девочка медленно зашла в кабинет и встала возле стола отца. — Пап… Ты не отказывайся сразу… Ну, ты подумай… Ведь это первый раз, когда… Когда меня… — начала она, ощущая, как сердце забилось быстрее. — Ария, прекрати мямлить и скажи чётко, что тебе от меня нужно, — ледяным голосом произнёс Снегг. — Блейз пригласил меня к себе на рождественские каникулы, и я… я хотела спросить, можно ли мне поехать? Северус на мгновение замер, его лицо стало каменным. Он начинал задумываться, не слишком ли вольной будет такая поездка. Но, заметив, как ее глаза наполнились надеждой и ожиданием, он чувствовал, как в его сердце что-то тронулось. — Ария, ты знаешь, что я несу ответственность за твою безопасность, — произнес он, пытаясь сохранить строгость голоса, но ощущая, как его сердце смягчается. — Я не очень хорошо знаю семью Забини, но о его матери ходят ужасные слухи. Я не могу рисковать. — Пап, ну пожалуйста! Мы никогда не отмечали праздники. Это будет первое моё весёлое и счастливое Рождество, если ты разрешишь. Если нет, то я на тебя обижусь. Хуже того, я могу так разозлиться, что к чертям снесу эту школу. — Ты сейчас шантажируешь меня? — удивлённым голосом спросил Снегг. — Пап, я всё равно поеду. Блейз мой друг, со мной ничего не случится и я… — Хорошо. — Что? — спросила Ария так, будто ей послышалось. — Хорошо, езжай. Всё-таки Слизерин пошёл тебе на пользу. Ты научилась защищать себя, смело себя вести и говорить то, что думаешь. Ты можешь поехать. Но запомни, что я буду ждать от тебя отчета о том, как ты провела время. Арию переполнили эмоции; она с радостью кинулась к своему отцу и обняла его. — Спасибо, папа! Я обещаю, что всё будет хорошо! Северус улыбнулся, хотя и с легким оттенком строгости в голосе сказал: — Я надеюсь на это. Ария покинула кабинет, полная счастья и облегчения, готовая к новым приключениям на рождественских каникулах.

***

Вот и наступили рождественские каникулы. Хогвартс постепенно пустел, и даже шумные коридоры погрузились в необыкновенную тишину. Ария никогда не праздновала Рождество. Когда Ария с Блейзом вышли из поезда, то на её друга с объятиями бросилась достаточно плотная темнокожая женщина среднего роста. Ария сразу поняла, что это мать Блейза. У неё были невероятно ухоженные чёрные волосы, собранные в элегантную причёску, и глаза того же оттенка, что и у Блейза, но в них читалась долгая, насыщенная жизнь. Её мантия, кажется, была из шёлка, переливающегося в свете камина, и украшена тонкой вышивкой. От неё исходила аура непринуждённой элегантности и чего-то неуловимого, что Ария сразу же почувствовала — сложности, многослойности. — Ты, должно быть, Ария, — произнесла миссис Забини, её голос был глубоким, с лёгким, едва заметным акцентом, который делал её речь ещё более завораживающей. — Как же я рада тебя видеть! Блейз так много о тебе рассказывал, — Она подошла ближе, протягивая руку. Её улыбка была широкой, но в её глазах Ария уловила что-то ещё, какую-то загадку, словно женщина постоянно играла какую-то роль. Снегг вежливо пожала её руку, чувствуя мягкость и тонкость её кожи. — Рада познакомиться, миссис Забини. — Ну что ты, зови меня Элеонор, — улыбнулась женщина, но её взгляд на долю секунды задержался на Арии, словно она пыталась её прочесть. Когда они попали в дом Забини, то Ария восхищённо вздохнула. Хоть всё было в снегу, но возле дома можно было заметить ухоженные палисадники. Дом был посмотроен из красно-оранжевого материала. Выглядел он также уютно и внутри. — У вас прекрасный дом, Элеонора. — Спасибо, дорогая! Блейз, почему ты стоишь столбом? Проводи Арию в её комнату. Блейз, казалось, немного смутился, но послушно повёл Арию по широкой лестнице на второй этаж. Он кратко показал ей её комнату — просторную, с большим окном, выходящим в заснеженный сад, и массивной кроватью с балдахином. Позже, за ужином, Ария впервые столкнулась с необычной динамикой семьи Забини. Элеонора была женщиной яркой, экспрессивной, её речь была полна намёков, полутонов, и она постоянно меняла темы, словно танцевала на грани нескольких смыслов. Блейз, напротив, был молчалив, его ответы были лаконичны, а порой он просто кивал или пожимал плечами. Между ними было много невысказанного, много скрытых эмоций и подтекста. — Твоя подруга… она удивительна, Блейз, — заметила Элеонора вечером, когда Ария отошла. — Она понимает меня лучше, чем кто-либо. Блейз лишь коротко кивнул, его губы растянулись в едва заметной, но искренней улыбке. И в этой удивительной атмосфере, в окружении незнакомых, но добрых людей, Ария праздновала своё первое Рождество. Дом Забини был не просто богато украшен, он был пронизан теплом и смехом. Утро Рождества было наполнено запахом свежеиспечённых булочек и мандаринов. Ария смеялась, когда Блейз пытался неуклюже завернуть подарок, или когда Элонора рассказывала забавные истории из своей юности. Это было не просто наблюдение за чужим счастьем, это было участие в нём. Ей не нужно было анализировать или подавлять. Она могла просто быть. Глядя на огромную, сверкающую ёлку, на блики огня в камине, на улыбающиеся лица Блейза и его матери, Ария почувствовала, как её сердце наполняется чем-то новым — теплом, принятием, ощущением принадлежности. Это было её первое Рождество, и оно было наполнено настоящим счастьем, которое ей подарили люди, которые, казалось, понимали её без слов, и которых, благодаря своей уникальной способности, она могла понять в ответ. Они втроём уселись возле камина и начали рассказываеють истрии. — Ой, а я помню, Блейз, что когда тебе было всего пять лет, и ты так хотел поймать бабочку в нашем саду. Ты бегал за ней с сачком, и так увлёкся, что не заметил фонтан. Результат? Ты нырнул в него прямо в своём лучшем бархатном костюме, а потом ещё и нарёк его водопадным чудовищем, которое «хотело тебя съесть»! — Элеонора рассмеялась, её смех был звонким и мелодичным. Блейз прикрыл лицо рукой. — Ну, мама! Я был маленьким! — пробормотал он сквозь пальцы, его уши заметно покраснели. Ария не смогла сдержать улыбки. Представить серьёзного, сдержанного Блейза, ныряющего в фонтан и ругающего «водопадное чудовище», было действительно забавно. — А как же ты однажды решил «помочь» нашему повару? — не унималась Элеонора, явно наслаждаясь смущением сына. — Ты нашёл в кладовке мешок муки и решил, что это «снег» для твоей рождественской игры. И в итоге вся кухня оказалась покрыта толстым слоем «снега», а повар бегал за тобой с половником, угрожая превратить тебя в булочку! — Ма-а-ам! — простонал Блейз, чуть ли не сползая с ковра. Его обычно безупречные волосы чуть растрепались от движений. Он бросил на Арию умоляющий взгляд, словно пытаясь заставить её присоединиться к нему в протесте, но она лишь сдерживала смех, прикрывая рот ладонью. Элеонора же, кажется, только разогрелась. — Или вот ещё. Твой первый полёт на метле. Ты был так горд, что полетел над всем домом. А потом, когда пришло время приземляться, ты забыл, как это делается, и врезался прямо в окно гостиной! К счастью, оно было зачаровано, и ты лишь чуть-чуть ушиб нос, но все были в панике! — Это было ещё до Хогвартса! Я был неопытен! — Блейз уже почти рычал, но в его голосе сквозило и лёгкое отчаяние. Он посмотрел на Арию, которая теперь открыто улыбалась. Её небесно-голубые глаза искрились весельем, чего он никогда прежде не видел. — О, мой милый, конечно, был неопытен, — Элеонора подняла брови, словно не веря ни единому слову. — Но ты был таким гордецом! А потом, когда твой отчим спросил, что произошло, ты заявил, что это окно виновато, потому что оно выскочило тебе навстречу! Блейз окончательно сдался. Он уткнулся лицом в ладони, его плечи подрагивали то ли от смущения, то ли от скрытого смеха. — Ну, мама! — это было всё, что он мог вымолвить, его голос был приглушён. Ария, глядя на эту сцену, почувствовала невероятную лёгкость. Она видела Блейза совершенно с другой стороны — не только молчаливого и серьёзного друга, но и обычного мальчика, который был неуклюжим и совершал глупости, как и все дети. Эта сторона его личности была такой искренней и человечной, и это делало его ещё ближе. Это было настоящее Рождество — с историями, смехом, друзьями и подарками. И Ария чувствовала себя невероятно счастливой, будучи частью всего этого.