Магия Арии

Внешне Ария была собрана: идеально уложенные волосы, безупречный макияж, строгая, выглаженная мантия. Но это была лишь тщательно созданная иллюзия, хрупкий фасад, скрывающий хаос внутри. Утром, едва проснувшись, она предстала перед собой во всей своей неприглядной правде: растрёпанные волосы, тёмные круги под опухшими, красными глазами, лицо бледное и осунувшееся. Срочно понадобилось зелье от похмелья. С помятым видом Ария отправилась к отцу, в его кабинет, пахнущий пергаментом и старыми зельями. Северус Снегг, увидев её состояние, вздохнул, но зелье всё же дал, не забыв при этом провести краткую, но весьма эмоциональную лекцию о злоупотреблении спиртными напитками и ответственности за собственные поступки. За завтраком в Большом зале Ария, сидя за слизеринским столом рядом с Дафной, старалась казаться спокойной. Но краем глаза она видела Фреда, который, хихикая, что-то шептал Джорджу. Взгляды близнецов, полные скрытой усмешки, были направлены на Арию. Вспоминая события прошлой ночи, Ария почувствовала, как её щёки вспыхнули румянцем. — Дафна, прошу, убей меня. Я чуть не совершила суицид из-за этого гребанного огневиски, — прошептала Ария, еле сдерживая слёзы. — Не знаю, что ты там сделала, Ария, — улыбнулся Блейз Забини, сидевший напротив, — но выпила ты знатно. Ещё и перемешала огневиски с шампанским. Уважаю. Ария тихо простонала, пряча лицо в ладонях. Завтрак показался ей вечностью. Как только закончился, она бросилась искать близнецов. Найдя их у кабинета трансфигурации, Ария остановилась перед Фредом, намеренно избегая зрительного контакта. Она рассматривала свои туфли, словно в них таилась разгадка всех её проблем. — Привет… Ты это… прости меня… Моё вчерашнее поведение было просто отвратительным. И то, что я сказала… Это неправда. И спасибо, что не воспользовался моментом, — пробормотала Ария, голос её был едва слышен. Фред усмехнулся и сделал шаг ближе. Его взгляд был пристальным, проницательным. — Согласен со всем, кроме того, что ты соврала. Это не было враньём. Ты втюрилась в меня. — А вот и нет! — воскликнула Ария, резко поднимая голову. — Ты когда врёшь, у тебя носик морщится, — заметил Фред, склонив голову набок. — И уши у тебя покраснели. — Да пошёл ты, Фред Уизли! — выпалила Ария, резко развернувшись и пройдя мимо него, едва задев его плечом. — Не лги хотя бы себе, — ответил Фред, а затем на весь коридор громко крикнул: — Ты не можешь отрицать свои чувства ко мне! Ария резко остановилась, её лицо стало каменным. Её взгляд, полный злости и раздражения, был направлен на Фреда. Внезапно весь коридор замер. Все ученики, проходившие мимо, остановились, бросая любопытные взгляды на Арию и близнецов Уизли. Воздух сгустился, наполнившись напряжением. Фред, кажется, наслаждался вниманием, его глаза блестели. Ария же, сжимая кулаки, почувствовала, как по её щекам снова поднимается румянец, но теперь это был не стыд, а ярость. Она не собиралась сдаваться. Она не собиралась признавать свои чувства, даже если они пульсировали внутри, словно бешеное сердце. Это было не просто признание влюбленности, это был шаг к уязвимости, который она пока не была готова сделать. Вместо ответа Ария резко повернулась и стремительно зашагала прочь, оставляя за собой ошеломлённых учеников и усмешку Фреда, который, кажется, уже забыл о уроках и важных делах. Она направилась в библиотеку, ища уединения среди пыльных томов. Но тишина библиотеки не успокаивала, каждый звук эхом отдавался внутри, напоминая о несдержанном признании Фреда. Она чувствовала, как его слова проникают под слой магии и тщательно выстроенной маски спокойствия. Ей предстояло понять, как справиться с неожиданно обнаружившимися чувствами. И эта борьба, казалось, только начиналась. Вспоминая тепло его рук на своем теле и то, как она висела на краю башни, дрожь вновь пронзила Арию. Его слова эхом отдались в её сознании: «Ты не можешь отрицать свои чувства ко мне!» Она снова почувствовала то ужасное чувство уязвимости и одновременно притягательность запретного. Она могла отрицать, она могла бежать, но глубоко внутри, за маской равнодушия, что-то трепетало, напоминая о произошедшем на башне и о чувствах, которых она так усердно пыталась скрыть.

***

После уроков она пошла в библиотеку, затерявшись в мире книг, находя утешение в историях о любви, предательстве и борьбе. Но каждая прочитанная страница только усиливала путаницу в её чувствах. Она понимала, что избежать разговора с Фредом не удастся, но и готовности к нему ещё не было. Её мир раскололся на две части: холодную рациональность и неожиданную, всепоглощающую чувственность. И ей предстояло найти способ примирить эти две противоположные стороны. Вечером, возвращаясь в подземелья, она увидела Фреда, одиноко сидящего на лестнице. Она хотела пройти мимо, но его взгляд, полный какого-то невыразимого ожидания, заставил её остановиться. Эта немая сцена, наполненная нерешенными вопросами, стала знаком того, что бегство не возможен, что с чувствами нужно сталкиваться, неважно как больно и страшно это будет. Ария остановилась на лестничной площадке, несколько шагов отделяя её от Фреда. Вечерний сумрак окутывал Хогвартс, придавая замку таинственную атмосферу. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов вдали, подчеркивала напряжение между ними. Фред поднял голову, его взгляд был настойчивым, но лишенным агрессии. Он не улыбался, его лицо было серьезным, даже немного грустным. Ария, несмотря на ярость, бушевавшую внутри, не могла оторвать от него взгляд. Его глаза, обычно искрящиеся озорством, сейчас были наполнены чем-то глубоким, чем-то, что заставляло ее сердце биться чаще. Она вспомнила его лицо, когда она висела на краю башни, его испуганные глаза, быстрое согласие помочь… и то, как он крепко прижал ее к себе, укрыв от холодного ветра и обрыва. Эта картина, полная скрытой заботы и нежности, противоречила его дерзким словам в коридоре. — Ария… — тихо начал Фред, его голос едва доносился до нее сквозь вечернюю тишину. Он поднялся и медленно подошел к ней, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Я уже давно тебя здесь поджидаю. Я… я не хотел тебя обидеть сегодня. Ария, все еще напряженная, скрестила руки на груди. — Не хотел обидеть? Ты орал на весь коридор о моих чувствах, Фред! — Я просто я не могу понять, почему ты так упорно все отрицаешь. Я видел тебя на башне. Я видел, как ты плакала. Я чувствовал твоё отчаяния. Он говорил тихо, спокойно, но его слова звучали убедительнее любого крика. В его голосе не было насмешки, только искреннее недоумение и, казалось, настоящая тревога. Ария почувствовала, как напряжение внутри нее немного ослабло. Его слова пробились сквозь ее защитный барьер, заставив ее задуматься. — Я… я была пьяна, — пробормотала она, отводя взгляд. — Пьянство не отменяет чувств, — тихо возразил Фред. Его рука коснулась ее щеки, легкое, нежное прикосновение. Ария замерла, не в силах двинуться. Его прикосновение было таким нежным, таким… заботливым. Это было совершенно не похоже на его обычные шалости. — Мне… мне было страшно, — прошептала Ария, её голос был едва слышен. Страх, который она испытывала на краю башни, до сих пор отдавался эхом в ее груди. Фред сжал ее щеку, его большой палец нежно поглаживал ее кожу. — Я знаю, — тихо ответил он. Его взгляд был полон сочувствия и понимания. — Я знаю, как тебе было страшно. И я знаю, что ты не одна. Он прижал её к себе, обнимая нежно, но крепко. Ария, наконец, позволила себе расслабиться, позволила своим слезам свободно течь. Она чувствовала тепло его тела, чувствовала защиту, которую она так отчаянно искала. В этот момент, среди сумрака Хогвартса, на прохладной каменной лестнице, она поняла, что ее отрицание было не более чем защитной реакцией, попыткой скрыть свои настоящие чувства, которые были слишком пугающими, слишком сильными, чтобы с ними справиться. Они стояли так долго, обнявшись, не говоря ни слова. Только тишина, но эта тишина была не пугающей, а успокаивающей, наполненной молчаливым пониманием и нежной, рождающейся надеждой. В этом объятии, под звездным небом Хогвартса, Ария наконец-то признала свои чувства, и Фред, казалось, понял это без слов. Начало их истории было неожиданным, полным ошибок и страха, но в этот момент, на лестнице Хогвартса, оно приобрело новый смысл, новый оттенок, наполненный надеждой и возможностью настоящего, глубокого чувства. И Ария знала, что это только начало. Начало чего-то нового, чего-то искреннего и волнительного, чего-то, что стоило всего того страха и отрицания. Ария медленно сделала шаг назад, её взгляд был устремлен в пол, словно там, в каменных плитах лестницы, таился ответ на все её вопросы. Каблуки её туфель еле слышно стукнули по камню, звук эхом разнёсся в вечерней тишине. Она сжала кулаки, пытаясь сдержать дрожь в руках. Признание, вырвавшееся из её уст, оставило после себя пустоту, холодную и безрадостную. — Ладно, Фред, признаю, — прошептала она, голос её был едва слышен. — Я влюблена в тебя. Но мы не можем быть вместе. Эти слова прозвучали как приговор, холодный и бесповоротный. Ария чувствовала, как внутри неё сжимается что-то тяжёлое, давящее, словно груда камней на её груди. Она знала, что это правда, горькая и невыносимая правда. Но признание не принесло облегчения, только усилило чувство безысходности. — Ария, я всё понимаю, но нельзя замыкаться в себе! — воскликнул Фред, его голос был полон отчаяния. Он сделал шаг к ней, но она невольно отступила, ещё больше отдаляясь. — Хватит страдать по мертвецу! Уже нужно отпустить его. Я прекрасно знаю, что ты очень любила Седрика, но он мёртв! Мёртв, понимаешь?! — резко крикнул Фред, его голос сорвался на крик, словно он сам был на грани срыва. Ария вздрогнула, её глаза широко распахнулись от неожиданности. Она испуганно посмотрела на него, не в силах поверить в то, что услышала. Лицо Фреда мгновенно изменилось. Гнев, вспыхнувший в его глазах мгновением ранее, сменился раскаянием. Его плечи опустились, и он выглядел униженным и подавленным. — Прости… — пробормотал он, его голос был тихим и виноватым. — Я не хотел кричать, и я не это имел в виду… — Нет, ты имел в виду именно это, — ответила Ария, её голос дрогнул, слова вырывались с трудом. Боль, которая до этого скрывалась глубоко внутри, вдруг выплеснулась наружу, окружив её холодной стеной. Слёзы подступили к глазам, и она поспешно отвернулась, повернувшись и быстро поспешив прочь. Она бежала вниз по лестнице, не оглядываясь, не замечая ничего вокруг. Её ноги несли её вперёд, словно она бежала от самого себя, от своих чувств, от боли, которая разрывала её изнутри. Фреда, его слова, его раскаяние — всё это растворилось в шуме её собственных мыслей, в холодном эхе его слов: «Мёртв, понимаешь?!» — Ария, стой! — крикнул Фред, его голос доносился сверху, но она не остановилась. Она уже убежала, спрятавшись в бесконечных коридорах подземелий, ища уединения, ища утешения, которого ей так не хватало. Подземелья, тёмные и холодные, стали её убежищем, местом, где она могла наконец-то остаться наедине со своей болью, с несбыточными мечтами и оставшейся пустотой после того, как Фред случайно, но безжалостно, задел самую болезненную струну её души. Тишина подземелий казалась ей гулом, каждая капля воды, капающая со свода, отдавалась отголоском его слов, словно напоминая ей о несбыточной любви, о невозможности быть вместе. Ария опустилась на холодный камень, прижимая колени к груди, и горькие слёзы потекли по её лицу, смывая последние остатки надежды.

***

Следующие две недели стали для Арии невыносимым испытанием. Она избегала Фреда, как чумы, её движения были медленными, скованными, словно она несла невидимый груз. Её взгляд постоянно был устремлён в пол, а плечи опущены, словно крылья раненой птицы. Она ходила, словно призрак, её присутствие было еле заметно, лишь тенью скользящая по коридорам Хогвартса. Сначала Фред пытался поговорить с ней, он поджидал её у библиотеки, у Большого зала, даже подкарауливал у класса зельеварения. Он пытался извиниться, объясниться, но Ария упорно его игнорировала, отворачивалась, проскальзывая мимо него, словно привидение. Её молчание было глухим, непробиваемым, и в конце концов Фред, измученный её равнодушием и своим собственным бессилием, отступил. Он перестал искать встречи, его попытки поговорить затихли, оставив после себя лишь тишину и горькое разочарование. Северус Снегг, её отец, замечал перемены в Арии. Он видел её поникший вид, её утомлённое лицо, её бледность. Он спрашивал, что случилось, пытался выведать у неё причину её молчания, но Ария хранила молчание, как каменная статуя. Она отвечала короткими, отрывистыми фразами, избегая зрительного контакта, словно боясь, что отец разгадает её тайну, увидит её уязвимость. Он беспокоился, но знал, что вынудить Арию говорить против её воли невозможно. Сириус Блэк передавал ей письма через Гарри Поттера. Это вызывало у Арии бурю негодования. Она понимала необходимость тайной переписки, но не могла смириться с тем, что Гарри стал посредником в их отношениях. Ревность, резкая и жгучая, словно пламя, опалила её. Она ревновала своего приемного отца к Гарри. Это чувство было ей неприятно, нелогично, и она ещё сильнее замыкалась в себе. Долорес Амбридж, профессор защиты от темных искусств, возненавидела Арию. Ария, с её неукротимым характером, отвечала Амбридж саркастическими замечаниями, игнорировала её приказы и открыто выражала презрение к её методам преподавания. В результате Ария почти каждый день оказывалась в кабинете Амбридж, получая новые наказания, при этом её лицо не выражало ни капли раскаяния. Она воспринимала это как данность, как очередное испытание на прочность, как ещё один способ сбежать от собственных мыслей. Единственным островком спокойствия для Арии стало Больничное крыло. Два раза в неделю она помогала мадам Помфри, изучая основы целительства, оказывая помощь пациентам. Работа в Больничном крыле, соприкосновение с чужой болью, помогало ей хоть ненадолго отвлечься от собственных проблем, хотя и напоминало ей о собственной хрупкости. Древняя магия Арии вновь начала бунтовать. Нахлынувшие эмоции, скрываемые под маской безразличия, вызывали сильные всплески магии. Она старалась регулярно выпускать её наружу, но магия скакала, словно непослушный жеребец, иногда вырываясь из-под контроля, напугивая саму Арию своей непредсказуемостью. Это стало ещё одним напоминанием о том хаосе, который царил в её душе. И пока Ария не смогла принять свои чувства и смириться со своими проблемами, её магия продолжала бунтовать, отражая внешний хаос в её внутреннем мире.