Магия Арии

Ария, сидящая на кровати, внимательно слушала Сириуса. Её улыбка не сходила с лица, пока он подыскивал слова, переминаясь с ноги на ногу. Когда он, наконец, уселся рядом, похлопав себя по коленям, её взгляд стал ещё более сосредоточенным. — Я понимаю, что, возможно, ты до сих пор не считаешь меня своим отцом, так как мы встретились всего полгода назад, — начал Сириус, его голос был непривычно серьёзным. — Да и я не особо-то заслуживаю такого звания, я не лучший отец. Ария, у тебя уже раньше были отношения с парнем, но я… как отец, должен тебе сказать несколько слов. Ария кивнула, её улыбка стала нежнее, понимающей. Когда он закончил, она слегка погладила его по руке. — Ты, как и другой мой папа, — сказала она, её голос был мягким, но твёрдым, — два самых близких человека в моей жизни. Ты не лучший отец, но я тебя всё равно люблю. И, может быть, всё-таки обойдёмся без этих нравоучений? Мы с Фредом уже почти взрослые люди, можем сами разобраться во всём. Сириус опустил губу, словно обиженный щенок, но в его глазах мелькнула искорка гордости. Он обхватил рукой шею дочери, притянув её к себе в нежное, но крепкое объятие. — Для меня ты всегда будешь малышкой, хоть я тебя и не растил, — пробормотал он в её волосы. Отстранившись, он снова нахмурился, хотя уже без прежней строгости. — Уизли хорошая семья, да… но эти близнецы слишком шустрые болваны. Почему именно они? То есть, он… — Сириус запнулся, а затем хитро прищурился. — А ты их никогда не путаешь? Ария рассмеялась, качая головой. — Они на самом деле очень разные. Джордж более спокойный и сначала думает, а потом делает. А Фред… — Её губы растянулись в широкой, мечтательной улыбке, когда она произнесла его имя. — Он главный зачинщик, безбашенный и весёлый. Именно это мне в нём и нравится. Он даже в самой ужасной ситуации может рассмешить кого угодно. Фред всегда улыбается и не даёт мне грустить. На него можно положиться, хоть он и балбес. Он… он приносит свет в мою жизнь. Особенно сейчас, когда вокруг столько тьмы, и мне приходится сталкиваться с такими вещами… как Седрик… он помогает мне не терять себя. Он просто… заставляет меня чувствовать себя живой. Сириус внимательно слушал, его глаза медленно смягчались. Он видел искреннюю любовь в её взгляде, когда она говорила о Фреде, и что-то внутри него оттаяло. Он всегда хотел, чтобы его дочь была счастлива, и эта девочка, которая так внезапно ворвалась в его жизнь, заслуживала всего самого лучшего. — Свет, говоришь… — пробормотал Сириус, задумчиво поглаживая свой подбородок. — Ну, рыжие болваны в этом преуспевают, это факт. — Он усмехнулся. — Ладно, Ария. Я вижу, что ты счастлива. И если этот… Фред… — он произнёс имя с некоторой театральностью, — сделает тебя счастливой, то… я, кажется, смогу его вытерпеть. Но если он посмеет хоть волосок уронить с твоей головы, или заставит тебя плакать… — Сириус понизил голос до угрожающего шепота, — тогда ему придётся иметь дело со мной. И с Нюниусом, где бы он ни был. Он бы, наверное, вообще из него зелье варил. Ария хихикнула, прислонившись к его плечу. — Не волнуйся, папа. Фред не такой. — Ты выросла такой невероятной девушкой, Ария. Я горжусь тобой. И я рад, что ты нашла своё счастье, даже если это счастье… рыжее и слишком шумное. Этот момент, простой и искренний, укрепил связь между отцом и дочерью. Сириус понял, что, несмотря на все трудности их прошлого и его собственные недостатки как родителя, Ария его любит и доверяет ему. И он, наконец, почувствовал себя не просто её хранителем или другом, а настоящим отцом, готовым оберегать её счастье любыми средствами. В этот же день Джордж с Арией решили разыграть Фреда. Но они не думали, какие будут последствия после этого… Погоня по кухне превратилась в настоящий вихрь смеха и визга. Ария, ловко уворачиваясь от рук Фреда, мелькала между столами и стульями, её звонкий смех эхом отдавался от старых стен. Джордж, сияющий от озорства, подбадривал её: — Ария, беги! Быстрее, он почти тебя достал! — кричал он, его собственный смех был заразителен. Ария, задыхаясь от бега, но не теряя веселья, рванула к самой, казалось бы, надёжной опоре — фигуре Ника, стоявшего неподалёку и наблюдающего за этой суматохой. Она нырнула за его спину, хватаясь за его мантию, словно за спасательный круг, и прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Ник, до этого лишь слегка усмехавшийся, теперь обернулся. Его взгляд скользнул по раскрасневшемуся от смеха лицу Арии, а затем задержался на приближающемся Фреде. В глазах колдометика мелькнула едва заметная искорка, что-то вроде понимания и лёгкой насмешки, когда он встретился взглядом с Уизли. Фред, который секунду назад был на грани того, чтобы схватить Арию, вдруг резко затормозил. Его широкая, беззаботная улыбка на мгновение съёжилась, а затем вовсе исчезла. Он посмотрел на руку Арии, цепко сжимающую мантию Ника, затем на самого Ника. В его глазах мелькнула тень, что-то более серьёзное, чем обычная игровая ярость. Неужели это первая ревность? Да, Ник был старше, казался более степенным и серьёзным, чем близнецы. Он был членом Ордена Феникса, человеком с трагическим прошлым и важной миссией. Но он постоянно разговаривал с Арией. Фред замечал, как часто их беседы затягиваются допоздна, как Ник иногда слишком долго задерживает на ней взгляд, и как он иногда еле заметно флиртовал с ней, пусть даже в шутку. Эта мысль, словно холодная игла, кольнула в груди Фреда, омрачая его весёлый настрой. — Ария, иди сюда, — произнес Фред, и его голос внезапно стал серьёзным, лишённым всякой игривости. Его глаза прищурились, и в них промелькнула тень беспокойства, которую Ария, увлечённая игрой, совершенно не заметила. Ария, всё ещё задыхаясь от смеха, игриво покачала головой, совершенно не улавливая изменений в поведении своего парня. Её взгляд был прикован к Фреду, и она даже не повернулась к Нику, чтобы увидеть его реакцию или понять источник напряжения. — Ага, сейчас ты убьёшь меня, да? Как Джорджа! — она улыбнулась, её слова были полны беззаботности. В этот момент, словно из ниоткуда, Джордж вынырнул из-под массивного обеденного стола, на который все так же, как и на Ника, не обращали внимания. Он был подобен тени, бесшумно скользящей по полу. Прежде чем Фред успел среагировать на её слова или на появление брата, Джордж ловко подхватил Арию, перекидывая её через плечо, словно мешок с мукой, и одним рывком выбежал из кухни. — Мы ещё увидимся, мой дорогой брат! — прокричал Джордж, уже удаляясь по коридору, его слова эхом разнеслись по дому. — Пока, милый! — крикнула Ария, смеясь и пытаясь удержаться на плече Джорджа, который стремительно нёс её прочь. Фред смотрел им вслед, и его напряжение мгновенно рассеялось, как дым, развеянный ветром. Улыбка, та самая широкая, озорная улыбка, вновь расцвела на его лице. Ревность, если она и была, отступила перед азартом погони и привычным весельем. — Ты от меня не скроешься, Джордж Уизли! И ты, Ария! — крикнул он вдогонку, бросаясь вслед за ними, его смех снова наполнил дом. Погоня продолжилась уже по всему дому, сопровождаемая грохотом и звонким смехом. Ник, оставшийся стоять на кухне, лишь усмехнулся, покачав головой. Он знал, что в этой весёлой и слегка безумной семье Уизли, Фред и Джордж всегда будут самыми главными зачинщиками. Он заметил напряжение Фреда, но и понимал, что для этих двух близнецов, шалости — это язык любви и привязанности. Ария, со своей искренностью и добротой, просто идеально вписалась в этот хаос. Сириус, до этого наблюдавший за всем с явным удовольствием, покачал головой, тихо посмеиваясь. Молли лишь вздохнула, но в её глазах тоже плясали смешинки, а на губах играла нежная улыбка. Рон, Гермиона, Римус, Гарри и Джинни, наблюдавшие за всей этой сценой, громко расхохотались, предвкушая ещё один весёлый день в доме на площади Гриммо. В конце концов, в этом доме, где царили как мрак прошлого, так и свет надежды, шутки и смех были таким же важным оружием, как и самые могущественные заклинания. И Фред, несмотря на свой краткий приступ ревности, был абсолютно счастлив, потому что Ария была с ним, смеялась и была частью их сумасшедшей жизни. И это было всё, что ему было нужно.

***

Тишина в гостиной дома Блэков была почти осязаемой, нарушаемой лишь тихим поскрипыванием старых досок пола. В центре комнаты, на полу, сидела Ария, скрестив ноги в позе лотоса. Её руки лежали расслабленно на коленях, ладони обращены вверх, а глаза были плотно закрыты. Перед ней, в воздухе, висели несколько маленьких подушек, медленно покачивающихся в невидимых потоках магии. Рядом с ними, также в невесомости, извивалась толстая веревка, заплетённая во множество тугих, замысловатых узлов. Один за другим, эти узлы начали развязываться, медленно, почти неуловимо, будто невидимые пальцы кропотливо распутывали их. Напротив Арии, на старом диванчике, сидел Римус Люпин. Его лицо было сосредоточенным, взгляд не отрывался от парящих предметов. Он был погружен в наблюдение за этим хрупким процессом, который требовал от Арии предельной концентрации и контроля над её древней магией. Дверь комнаты тихонько отворилась, и внутрь начали входить члены Ордена Феникса. Первым вошёл Ник, за ним последовали Аластор Грюм, Сириус Блэк и Молли Уизли. Они встали чуть поодаль, наблюдая за происходящим. — Вы медитируете что-ли? — усмехнулся Ник. В его голосе была лёгкая ирония, но глаза блестели от интереса. Ария не открывала глаз, но её губы заметно поджались. Подушки, до этого вихие в воздухе, начали немного шататься, реагируя на едва уловимые колебания её эмоций. — Не отвлекай её, — строго сказал Люпин, не сводя глаз с подушек и верёвки. В его голосе не было и следа обычной мягкости, только суровая настойчивость. — Римус, её нужно учить сражаться, а не верёвки разматывать! — недовольно проворчал Грюм, его магический глаз вращался, осматривая комнату. Он явно был нетерпелив и не понимал сути этих тренировок. — Она ещё не готова, — спокойно ответил Люпин. — Ей нужно полностью освоить свою магию. Это не обычные чары, Аластор. Она должна научиться контролировать её на базовом уровне, прежде чем мы будем учить её боевым приёмам. — Ария не будет сражаться! Она ещё ребёнок! — воскликнул Сириус, его голос был полон отцовской ярости и тревоги. Он сделал шаг вперед, словно пытаясь защитить дочь даже от самой идеи битвы. — А про Гарри ты так не говорил! — внезапно воскликнула Молли, её руки упёрлись в бока. Она хоть и была обеспокоена, но не могла не указать на очевидную двойную меру. — Но я с тобой согласна. Ария ещё совсем девочка, ей нельзя лезть в битву! — Либо она будет сражаться за нас, либо её возьмёт себе Волан-де-Морт! — Грюм резко ударил по столу, стоящему рядом, его голос прогремел, словно раскат грома, заглушив все остальные голоса. Он был непреклонен в своём прагматичном подходе. Слова Грюма, наполненные такой холодной, жестокой правдой, поразили Арию словно удар. Она резко открыла глаза. Парящие подушки и веревка, потеряв невидимую опору, мгновенно рухнули на пол, создав глухой шум, который, казалось, лишь усилил напряжение в комнате. Её глаза, полные смеси гнева, страха и решимости, метнулись от Грюма к Сириусу, затем к Люпину. Она чувствовала, как внутри неё пробуждается что-то древнее и мощное, отзываясь на слова о Волан-де-Морте. — Я… я буду сражаться, — произнесла Ария, её голос был низким и твёрдым, словно скала. В нём не было ни капли прежней детской неуверенности, только стальная решимость. Она поднялась с пола, её взгляд стал пронзительным. — Я буду сражаться. Не потому, что меня заставляют, а потому, что это мой долг. Я не позволю ему забрать меня. И я не позволю ему причинить вред тем, кого я люблю. Сириус попытался что-то сказать, но Ария подняла руку, пресекая его попытки. — Папа, я понимаю твои опасения, — продолжила она, глядя прямо на него. — Но я должна участвовать в этой битве. Моя магия другая. И если она может помочь, если она может помочь в силах против Волан-де-Морта, я должна использовать её. Я не могу просто сидеть сложа руки, когда мир рушится вокруг нас. Люпин кивнул, его лицо выражало одобрение. Грюм, несмотря на его обычную суровость, выглядел… почти удовлетворённым. Молли, хоть и выглядела расстроенной, понимала, что возражать бесполезно. Ария приняла своё решение, и никто не мог её остановить. Ей предстоял долгий и трудный путь, но теперь она знала, что она не одна. Рядом с ней были те, кто верил в неё, и те, кто был готов сражаться вместе с ней до конца. И Ария знала, что ради них она будет сражаться. Со всей своей древней магией. Грюм, чье лицо редко выражало что-либо, кроме суровой настороженности, сейчас удовлетворенно кивнул, его магический глаз, казалось, сверкнул с новым интересом. Он сделал несколько шагов вперед, его деревянная нога издавала глухой стук по полу, а его движения были точными и целенаправленными. Казалось, он уже давно ждал этого момента, момента, когда Ария, наконец, примет свою судьбу. — Встань напротив меня, — произнес он своим низким, хриплым голосом. В его словах не было ни тени сомнения, ни капли сожаления. — Я хочу проверить, способна ли ты на большее, чем просто распутывать верёвки. Я буду бросать заклинания палочкой, ты отбивай их своей магией. Ария, хоть и почувствовала холодок страха, но не отступила. Её решимость, вспыхнувшая всего несколько мгновений назад, теперь горела ярким пламенем. Она медленно отошла на несколько шагов назад, занимая позицию прямо напротив Грюма. В комнате повисла напряжённая тишина. Сириус, Молли, Люпин и Ник стояли поодаль, наблюдая за происходящим с нескрываемым беспокойством. Лицо Сириуса было бледным, Молли прижала руки к груди, а Люпин, хоть и сохранял внешнее спокойствие, внимательно следил за каждым движением Арии. Ник же, наоборот, выглядел возбуждённым, его глаза блестели от предвкушения. Грюм поднял свою палочку. Она была старой, потертой, но излучала мощную ауру. — Экспеллиармус! — резко произнес он, и из его палочки вырвался красный луч света, стремительно несущийся к Арии. Ария инстинктивно подняла руки. В тот же миг воздух вокруг неё замерцал, едва заметные волны энергии разошлись от её ладоней. Красный луч заклинания Грюма ударился в этот невидимый щит и, словно столкнувшись с нерушимой стеной, отклонился в сторону, врезавшись в дальнюю стену комнаты и оставив на ней тёмное пятно. Это было не обычное блокирующее заклинание, а скорее чистое, сырое отторжение магии. — Неплохо, — проворчал Грюм, его губы слегка изогнулись в чем-то, что могло быть подобием улыбки. — Посмотрим, как ты справишься с этим! Ступефай! Из палочки Грюма вырвался более мощный сноп алого света. Ария снова подняла руки, но на этот раз с большей концентрацией. Вокруг неё, словно невидимая аура, начал вибрировать воздух. Заклинание ударилось в этот барьер, но на этот раз не просто отлетело, а, казалось, растворилось в воздухе, словно поглощенное чем-то невидимым. Из ладоней Арии вырвались едва заметные голубоватые искры, и она почувствовала, как её тело пронзает волна усталости. — Она поглощает его магию? — прошептал Ник, его глаза расширились от изумления. Он не мог поверить в то, что видел. — Инсендио! — прогремел Грюм, и из его палочки вырвался огненный шар, стремительно летящий к Арии. Он не стал ждать, давая ей передышку. Ария, ощущая нарастающую усталость, поняла, что просто блокировать или поглощать энергию будет недостаточно. На этот раз она не подняла руки, а выставила вперёд ладони, направляя их прямо на огненный шар. Из её пальцев вырвались тонкие, почти невидимые нити сияющей энергии. Они оплели огненный шар, замедляя его, а затем, к всеобщему изумлению, заставили его развернуться на 180 градусов и полететь обратно к Грюму. Грюм, чьи реакции были молниеносными, успел отскочить в сторону, и огненный шар врезался в стену, опалив её. Его обычно невозмутимое лицо выражало теперь открытое изумление. — Вот это… — пробормотал он, его магический глаз вращался с невероятной скоростью. — Вот это уже интересно. Сириус, который до этого сдерживался, теперь не выдержал. — Аластор, хватит! — крикнул он. — Ты можешь её покалечить! — Скорее она его покалечит, — усмехнулся Ник, но его никто не услышал. — На войне калечат, Блэк! — отрезал Грюм, не отводя взгляда от Арии. — И лучше научиться отбиваться сейчас, чем быть убитой потом! Молли Уизли схватила Сириуса за руку, её лицо было бледным, но она понимала правоту слов Грюма, хотя сердце её сжималось от страха за девочку. Люпин лишь глубоко вздохнул, его взгляд стал более напряжённым. — Бомбарда! — выкрикнул Грюм, его палочка нацелилась прямо на пол перед Арией. Это было мощное заклинание, способное вызвать небольшой взрыв. Ария, почувствовав исходящую от заклинания угрозу, действовала инстинктивно. Она не стала блокировать. Вместо этого, из её тела, словно ударная волна, вырвался поток чистой, неистовой энергии. Она была беззвучной, но ощутимой. Воздух вокруг Арии исказился, а затем, словно резиновый барьер, отбросил заклинание Грюма в сторону. Оно взорвалось в углу комнаты, оставив на стене небольшую выемку. Ария покачнулась, её дыхание стало прерывистым. Из носа пошла тонкая струйка крови, но её глаза горели решимостью. Она была истощена, но не сломлена. Грюм опустил палочку. В его глазах читалось нечто вроде уважения, смешанного с восхищением. — Достаточно, — произнес он, его голос был уже не таким резким, но в нём всё ещё чувствовалась стальная воля. — Ты показала больше, чем я ожидал. Твоя магия… она невероятна. У тебя есть потенциал. Огромный. Но тебе предстоит долгий путь. Очень долгий. И болезненный. Но я думаю… ты готова. Он посмотрел на Люпина. — Римус, продолжай тренировать её. И учти, это уже не просто магия. Это что-то намного глубже. — Грюм повернулся к Арии. — Ты молодец, Снегг. Но помни: это только начало. Волан-де-Морт не играет по правилам. И ты тоже не должна. Ария кивнула, вытирая кровь с носа. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время невероятно сильной. Она только что столкнулась с одним из самых грозных авроров магического мира, и она выстояла. Это был лишь первый шаг, но он был решающим. И теперь она знала, что у неё есть оружие, о котором Тёмный Лорд даже не подозревает.