Магия Арии

Тихий смех и оживленная болтовня Арии, Фреда и Джорджа наполняли комнату близнецов, словно солнечный свет в пасмурный день. Они обсуждали последние дни рождественских каникул, строили планы на будущие шалости и делились впечатлениями. В самый разгар их беседы дверь тихонько отворилась, и в проеме показалась Молли Уизли. — Ария, милая, — сказала она, её голос был мягким, но в нем слышались нотки некоего предвкушения. — Тебя кое-кто ждёт на кухне. Ария немного удивилась. Кто бы это мог быть? Все, кого она ждала, уже были здесь. С лёгким любопытством она спустилась вниз по скрипучей лестнице и заглянула на кухню. Там, за столом, в своём привычном строгом черном одеянии сидел её папа, Северус Снегг. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в его тёмных глазах, казалось, мелькнула какая-то едва уловимая эмоция, когда он увидел её. Ария не видела его чуть больше недели — всего лишь несколько дней по меркам обычной жизни, но для неё это была целая вечность. Она так по нему соскучилась. Не раздумывая ни секунды, Ария бросилась к нему, заключив его в крепкие объятия. Снегг, казалось, был немного застигнут врасплох, но все же его губы чуть заметно изогнулись в подобии улыбки. Он неловко похлопал её по плечу, отвечая на объятие. — Мы не виделись всего несколько дней, — прохладно, но с некой внутренней мягкостью, произнес Снегг, отстраняясь. Он протянул ей красиво упакованную коробку, перевязанную атласным бантом. — Это тебе. С прошедшим праздником тебя. На другом конце стола, отхлебывая чай, сидел Сириус. Он отставил чашку, прищурившись, и с подозрением уставился на них. Ревность, острая и неприкрытая, сжала его грудь. Да, Снегг растил Арию всю её жизнь, и Сириус был обязан ему за это. Он понимал это умом. Но Снегг был тем, кого Блэк ненавидел всей душой, тем, кто был его заклятым врагом со школьной скамьи, и видеть его рядом с дочерью, быть свидетелем их нежности, было невыносимо. — Вообще-то Рождество прошло уже, — усмехнулся Сириус, его голос был полон яда. — Ты даже не навестил дочь на праздник, профессор. Снегг медленно повернул голову, его взгляд был ледяным. — Зато до этого я видел её каждое Рождество, — ответил он, его голос был тихим, но пронзительным. — А где пропадал ты? Ах, точно, в Азкабане. — Папы, хватит! — воскликнула Ария, её голос был полон отчаяния. Она посмотрела на Сириуса, её глаза молили. — Пожалуйста, хватит его задевать постоянно. А ты, — она повернулась к Снеггу, — прекрати напоминать ему про Азкабан. И спасибо за подарок. Ария села рядом с Северусом за стол, пытаясь сгладить напряжение, и принялась открывать коробку. Внутри лежали две вещи. Первая — толстая, богато иллюстрированная книга на французском языке, её название гласило: «Древние методы целительства и их применение в современной магии». Довольно редкая и, безусловно, очень дорогая. Вторая вещь, лежащая на атласной подкладке, была прекрасная, изящная заколка для волос, выполненная из тёмного дерева, инкрустированного крошечными, почти незаметными магическими символами. Глядя на заколку, Ария вдруг замерла. Её нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами. Она резко обняла Снегга, прижимаясь к нему всем телом, и прошептала ему на ухо, голос её дрожал от эмоций: — Спасибо, пап. Ты… ты помнишь. Снегг слегка обнял её в ответ, его лицо оставалось непроницаемым, но в его глазах блеснула едва заметная теплота. Сириус, наблюдавший за этой сценой с непониманием, нахмурился. — У тебя заколок что ли мало? — спросил он, удивленный её бурной реакцией на такой, казалось бы, простой подарок. Ария отстранилась от Снегга, её глаза были мокрыми, но в них светилась невероятная нежность, когда она прижимала заколку к груди. — Это необычная заколка, — начала она, её голос был тихим, но полным эмоций. — Я сама сделала её, когда мне было семь, и хотела подарить папе… — она кивнула на Снегга, — но потеряла её. Я тогда несколько дней плакала, так и не нашла её. А это должен был быть подарок на его день рождения. Да, я собиралась подарить ему заколку, — хмыкнула Ария под совершенно изумленным взглядом Блэка, который никак не мог себе представить маленькую Арию, дарящую Снеггу заколку. — Ты помнишь все мои творения, пап, — добавила она, поворачиваясь к Снеггу, её глаза сияли. — Я так часто теряла свои самодельные вещи, и ты всегда их находил и хранил. Даже самые бессмысленные поделки. Снегг лишь слабо кивнул, его взгляд был прикован к лицу Арии. Он помнил. Он помнил каждую мелочь, связанную с ней. Он хранил не только эту заколку, но и множество других детских «сокровищ» Арии, которые она то и дело теряла или «забывала». Помнил, как она плакала из-за этой заколки, которую так усердно мастерила в тайне от него. Он знал, что этот подарок значил для неё гораздо больше, чем просто безделушка. Он был символом их общей истории, их неразрывной связи, которую никто и ничто не могло разрушить. Сириус, глядя на эту сцену, почувствовал себя неловко. Он никогда не знал этой стороны Северуса Снегга. Он видел лишь холодного, язвительного профессора, своего школьного врага. Но сейчас перед ним был отец, который хранил детские поделки своей дочери, помнил её детские слезы и радости. Это был Снегг, о котором он не имел никакого представления, и это заставило его задуматься о том, как много он не знал. Ревность не исчезла, но к ней примешалось что-то новое — уважение. И немного боли от осознания того, что он упустил все эти годы. Ария, прижимая заколку к груди, чувствовала себя защищённой и любимой. В этот момент её тревоги о магии и кровотечениях отошли на второй план. Она была со своим отцом, который знал её лучше всех, который помнил каждую мелочь её детства. И это было всё, что ей было нужно. Она знала, что Снегг, несмотря на свою суровость, всегда будет её надёжной опорой. И этот день, начавшийся с неожиданного визита и ссоры, закончился моментом искренней, глубокой привязанности, которая лишь укрепила связь между отцом и дочерью. Через минуту на кухню спустился Поттер. Гарри кашлянул, чтобы объявить о своем присутствии. Снегг обернулся к нему: лицо в рамке сальных черных волос. — Сядьте, Поттер. — Знаешь, Снегг, — громко сказал Сириус, отвалив свой стул на задние ножки и глядя в потолок, — я предпочитаю, чтобы ты не отдавал здесь приказов. Это мой дом, понимаешь ли. Бледное лицо Снегга некрасиво потемнело. Гарри сел рядом с Сириусом, глядя на Снегга и Арию через стол. — Предполагалось, что мы поговорим с глазу на глаз, Поттер, — сказал Снегг со знакомой кривой усмешкой, — но Блэк… — Я его крестный, — громче прежнего сказал Сириус. — Я здесь по распоряжению Дамблдора, — Снегг же, наоборот, говорил все тише и ядовитее, — но, ради всего святого, оставайся, Сириус. Я знаю, ты любишь чувствовать себя… причастным. — Это как прикажешь понимать? — С громким стуком Сириус опустил свой стул на все четыре ноги. — Да, я понимаю, ты должен быть… ах… расстроен тем, что не делаешь ничего полезного, — с легким нажимом на последнее слово, — для Ордена. Теперь побагровел Сириус. Ария закатила глаза. Снегг, злорадно усмехнувшись, обратился к Гарри: — Директор послал меня передать вам его желание, Поттер, чтобы в этом семестре вы изучали окклюменцию. Ария возмущённо посмотрела на отца, но решила скачать о своих мыслях потом. — Что изучать? — не понял Гарри. Снегг еще больше скривил рот. — Окклюменцию, Поттер. Магическую защиту ума от проникновения извне. Малоизвестный раздел магии, но крайне полезный. — Почему я должен изучать окклю… как ее? — выпалил он. — Потому что так считает нужным директор, — хладнокровно ответил Снегг. — Вы будете получать индивидуальные уроки раз в неделю, но никому не скажете об этом, в первую очередь Долорес Амбридж. Вам понятно? — Да. Кто будет меня учить? — Я. — Почему Дамблдор не может его учить? — воинственно спросил Сириус. — Почему ты? — Потому, видимо, что привилегия директора — поручать наименее приятные дела другим, — вкрадчивым голосом ответил Снегг. — Уверяю тебя, я не напрашивался. — Пап а почему ты меня отказался учить? Я ведь столько раз просила! — Ты ещё слишком юна для этого, — холодно ответил Снегг. — А Гарри будет учиться! Хоть и не по своей воле. Ты думаешь, что меня хуже обучить? Профессор удивлённо вскинул брови и посмотрел на дочь. — Наоборот. Глупый вопрос, Ария. Ты самая умная и способная даже не на курсе, а во всей школе. Ладно, если ты так хочешь, то я буду тебя вместе с Поттером учить. Будете тренироваться друг на друге, — он встал. — Жду вас в понедельник, в шесть вечера. В моем кабинете. Если спросят — у вас дополнительные занятия по зельеварению. Он двинулся к двери, черный дорожный плащ вздулся за его спиной. — Постой, — сказал Сириус и выпрямился на стуле. — Я спешу, Блэк. В отличие от тебя, у меня нет бездны свободного времени. — Тогда к делу, — сказал, поднимаясь, Сириус. — Если услышу, что эти свои уроки окклюменции ты используешь для того, чтобы притеснять Гарри, будешь иметь дело со мной. — Как трогательно, — осклабился Снегг. — Но ты, полагаю, заметил, что Поттер пошел в отца? — Заметил, — с гордостью сказал Сириус. — Тогда ты догадываешься, насколько он высокомерен. Критика отскакивает от него, как от стенки горох. Сириус оттолкнул стул в сторону и двинулся вокруг стола к Снеггу, на ходу вытащив волшебную палочку. Снегг выхватил свою. Оба изготовились: Сириус, пышущий яростью, Снегг, расчетливый и хладнокровный, глаза перебегают с палочки Сириуса на лицо и обратно. — Сириус! — громко сказал Гарри. — Прекратите оба! — воскликнула Ария. — Я тебя предупредил, Нюниус! — сказал он, сунувшись к самому лицу Снегга. — Мне плевать, что Дамблдор считает тебя исправившимся. Я тебя лучше знаю! — Так почему ты ему не скажешь? — прошептал Снегг. — Или боишься, что он не воспримет всерьез совет человека, который полгода прячется в материнском доме? — Скажи мне, как поживает нынче Люциус Малфой? Поди, доволен, что его верный песик работает в Хогвартсе? — Кстати, о песиках, — нежно сказал Снегг. — Ты знаешь, что Люциус Малфой узнал тебя, когда ты в последний раз рискнул прошвырнуться? Ловко придумано, Блэк, — показаться на закрытой платформе. Железное оправдание, чтобы больше не высовывать нос из норы. Ссора набирала обороты, превращаясь в полноценную словесную перепалку. Их голоса становились всё громче, слова всё острее, а воздух на кухне искрил от их взаимной ненависти. Ария чувствовала, как её сердце сжимается. Ей было невыносимо видеть, как люди, которых она любила больше всего на свете, терзают друг друга. Они были такими важными для неё, такими любимыми, и она не могла вынести их постоянной вражды. В голове Арии мелькнула отчаянная мысль. Она не знала, как ещё их можно остановить. Уговоры не работали. Просьбы не помогали. Возможно, только шок мог их образумить. С этой мыслью, Ария сделала пару шагов к ним, к эпицентру их словесной битвы. Она сказала пару слов, глубоко вдохнула и… рухнула на пол. Её падение было внезапным, но не слишком резким. Она постаралась сделать это так, чтобы выглядело убедительно, но при этом не причинить себе вреда. Её глаза закрылись, тело обмякло, а заколка выпала из ослабевших пальцев, глухо стукнув о доски пола. Спор мгновенно оборвался. Тишина, мертвая, звенящая тишина, опустилась на кухню. Сириус и Снегг, до этого яростно смотрящие друг на друга, резко повернулись к Арии. — Ария! — воскликнул Сириус, его лицо мгновенно стало пепельно-серым, а в глазах читался неподдельный ужас. Он бросился к ней, опускаясь на колени рядом с её неподвижным телом. Северус, хоть и сохранял внешнее самообладание, был не менее потрясён. Его тёмные глаза расширились, а на лице промелькнула паника. Он быстро опустился рядом с Сириусом, его пальцы уже нащупывали пульс на её запястье. Гарри стоял рядом с ними. Ему оставалось только наблюдать. Ария продолжала лежать, притворяясь без сознания. Она слышала их обеспокоенные голоса, чувствовала прикосновения Сириуса и Северуса. Они были рядом, забыв о своей вражде, объединенные одной единственной заботой — о ней. План сработал. — Пульс… слабый, — пробормотал Снегг, его голос был непривычно напряжённым. — Что с ней? — Сириус попытался поднять её на руки, но Снегг остановил его. — Не двигай её! Это может быть связано с магией! — резко сказал Северус, его глаза метались, ища признаки повреждения. В этот момент Ария не выдержала. Она почувствовала, как на её лице появляется слабая улыбка. Она не могла больше притворяться. Медленно, очень медленно, она открыла глаза. Они были полны слёз, но не от боли или страха, а от облегчения и едва сдерживаемого смеха. — Что… что случилось? — пробормотала она, притворяясь растерянной. Сириус и Снегг замерли, глядя на неё. — Ария! — воскликнул Сириус, его голос был полон одновременно облегчения и возмущения. — Ты что, в порядке? Ты притворялась? Ария села, вытирая слёзы. Она подняла заколку с пола и положила её в карман. — Да, — тихо призналась она, её голос был слегка охрипшим. — Простите. Я не знала, как ещё вас остановить. Вы так сильно ругались, что я… я просто не могла этого вынести. Мне больно, когда вы ссоритесь. Наступила неловкая тишина. Сириус и Снегг переглянулись. Их лица, до этого искаженные гневом и тревогой, теперь были наполнены смущением и виной. Гарри не мог не засмеяться с этой сцены. — Ария, — наконец произнес Сириус, его голос был мягким. Он опустил голову. — Мы не подумали. Ты права. — Маленькая симулянка! — возмущённо произнёс Снегг, легонько ударив её в плечо. Ария обняла их обоих. Сириус и Северус, хоть и неуклюже, обняли её в ответ. Впервые за долгое время они были объединены не враждой, а любовью к дочери. И Ария знала, что её маленькая ложь, её отчаянная игра, стоила того, если она принесла хоть немного мира в их беспокойные отношения. Это был небольшой шаг, но он был сделан. И она надеялась, что это только начало. Дверь кухни открылась, и вошла вся семья Уизли вместе с Гермионой, совершенно счастливые. Посреди группы гордо шагал сам мистер Уизли в макинтоше, надетом поверх полосатой пижамы. — Исцелен! — объявил он, адресуясь ко всей кухне в целом. — Абсолютно здоров! Он и остальные Уизли замерли у двери, глядя на разыгравшуюся сцену, которая поразила их: Сириус и Северус едва касались друг друга, но были очень рядом и обнимпли Арию, сидящую на полу. Над ними стоял Поттер, который схватился за живот от смеха. — Разорви меня горгулья, — сказал мистер Уизли, перестав улыбаться, — что здесь происходит? Снегг, ни слова не сказав семейству, направился к выходу. В дверях он оглянулся: — Понедельник, шесть вечера, Поттер. И Ария. — Значит, ты вылечился? Это прекрасная новость, — улыбнулся Сириус.

***

Площадь Гриммо шумела непривычной суматохой. Близнецы Уизли, Гарри, Рон и Гермиона уже надели свои куртки, готовясь выйти из дома. Ария, натягивая на себя толстый вязаный шарф, почувствовала легкую прохладу утра. Их ждала дорога до вокзала, сначала на автобусе в сопровождении Тонкс и Люпина, а затем на Хогвартс-экспрессе. Это был конец рождественских каникул, и все были в предвкушении возвращения в школу, хотя в воздухе витала легкая грусть прощания. Ария подняла взгляд и заметила, что Сириус наклонился к Гарри, что-то шепча ему и передавая какой-то свёрток. Затем он крепко обнял его. В сердце Арии больно кольнуло. Опять. Этот знакомый укол ревности. Всё-таки Блэк уделял Гарри больше времени, больше внимания, чем ей, своей родной дочери. Она понимала, что Гарри многое пережил, что он был «Мальчиком-Который-Выжил», но боль всё равно была острой. Сириус отпустил Гарри и повернулся к Арии. Он подошёл к ней, и положил руку ей на плечо. В его глазах читалась какая-то просьба, или даже мольба. — Ария, — сказал он, его голос был низким и серьезным, — пожалуйста, проследи, чтобы Снегг не сильно обижал Гарри. Он его ненавидит примерно так же, как и меня. Ария грустно улыбнулась. Вот оно. Даже сейчас, его главная забота была о Гарри. Она чувствовала, как маленький кусочек её сердца откололся. Но она кивнула. Это был её долг, и она понимала важность этой просьбы. Сириус прижал её к своей груди, крепко обнимая. — Спасибо, — прошептал он, и в его голосе слышалось искреннее облегчение. Затем он отпустил её и пошел к Римусу. В этот момент к Арии подошла Молли. Её лицо было мягким и заботливым, как всегда. — Милая, — сказала Молли, протягивая ей три голубые вязаные варежки. — Я тебе варежки связала и Фреду с Джорджем тоже. Они не хотят одевать, такие упрямцы! Может, ты хоть наденешь? Они очень красивые. Смотри, мне кажется, тебе идёт голубой. Ария посмотрела на варежки. Они были действительно красивыми, мягкими и теплыми. Голубой цвет был очень приятным. Несмотря на горечь от слов Сириуса, Ария почувствовала прилив тепла от заботы Молли. Она улыбнулась ей. — Спасибо, миссис Уизли, — сказала Ария. — Я, конечно, одену их. И дайте, пожалуйста, варежки близнецов, я сейчас заставлю их надеть. Молли скептически покачала головой, но в её глазах мелькнула надежда. — Вряд ли. Они такие упертые! Все в своего отца! — воскликнула Молли, но все же отдала ей оставшиеся две пары варежек. Ария решительно направилась к Фреду и Джорджу, которые что-то весело обсуждали. Она кинула варежки сначала в одного, потом в другого. — Мальчики! — возмущенно воскликнула Ария, ставя руки в боки и стараясь придать своему голосу максимально строгий тон. — Вы почему свою маму обижаете? Она вязала, старалась, а вы вот так к её труду относитесь! Немедленно наденьте! Близнецы, застигнутые врасплох таким натиском, переглянулись и засмеялись. — Ты сейчас на неё похожа! — одновременно сказали они, указывая на Молли. — Так! — Ария нахмурилась, и её взгляд стал по-настоящему суровым. — Быстро взяли и надели варежки! Под таким решительным и неожиданным напором близнецы, к удивлению Молли, подчинились. Они надели варежки, но не удержались и показали ей языки, прежде чем отвернуться, продолжая смеяться. Молли Уизли, которая наблюдала за этой сценой, была ошеломлена. — Ты как их уговорила? — удивленно спросила она, подходя к Арии. Ария победно улыбнулась, надевая свои голубые варежки. — С ними нужно пожестче, миссис Уизли. Я могу быть весьма убедительной. В этот момент Артур Уизли, который до этого стоял чуть в стороне, внимательно наблюдая, рукой подозвал к себе Арию. Та медленно подошла к нему, чувствуя какой-то новый вес в его взгляде. Мистер Уизли, обычно такой спокойный и добродушный, сейчас выглядел серьезным. Он крепко обнял её. — Милая, спасибо тебе за всё, — прошептал он ей на ухо, и в его голосе слышалась глубокая благодарность. — Если бы не ты, то я, скорее всего, не стоял бы здесь. — И ты направляешь моих мальчиков в нужное русло. Мы с Молли переживаем, что они уже совершеннолетние, а мозгов ещё нет. Мне кажется, что рядом с тобой они меняются. И не только Фред. Ты для них… как старшая сестра, которую они слушаются. Ты приносишь в их жизни какой-то… порядок, а вместе с ним и больше смысла. А еще… — Артур отстранился, но продолжал держать её за плечи, глядя ей в глаза. — Спасибо за то, что ты есть. Ты необыкновенная девочка, Ария. Твоя доброта, твоя сила духа… это то, что нужно этому миру. Неважно, кто твои отцы, важно, кто ты сама. Слова Артура глубоко тронули Арию. Они были бальзамом на рану, которую оставили слова Сириуса. Семья Уизли, такая большая, шумная и любящая, всегда была для неё второй семьёй, настоящим домом, где она чувствовала себя принятой и важной. Артур, его искренность и тепло, всегда умел достучаться до её сердца. Она улыбнулась ему. — Спасибо, мистер Уизли, — прошептала Ария. — Вы… вы тоже очень важны для меня. Тонкс, которая до этого стояла с Люпином у двери, кашлянула. — Время выходить, ребята! Автобус ждать не будет! Ария последний раз обняла Артура, затем обменялась прощальными взглядами с Молли и остальными. Когда они вышли на улицу, Ария глубоко вздохнула. Холодный утренний воздух освежил её. Она была готова к Хогвартсу, к новым вызовам и к продолжению своей тайной борьбы. И хотя боль от Сириуса всё ещё ныла, слова Артура и тепло варежек на её руках напоминали ей, что она не одна. У неё была семья, которая любила её безусловно, и эта любовь была её настоящей силой.