Магия Арии

Поздний зимний полдень медленно уступал место сумеркам. Окна Большого зала уже мерцали золотистым светом, а коридоры Хогвартса погружались в прохладную, мертвенную тишину, прерываемую лишь отдаленным шумом студентов или скрипом старых досок пола. Близилось шесть вечера. А для Арии это означало одно: пора идти в кабинет отца. Её сердце билось чуть быстрее обычного. Окклюменция. Это была одна из самых сложных и загадочных областей магии, искусство закрывать свой разум от внешних вторжений, защищать свои мысли и воспоминания. Ария давно мечтала научиться этому. Ещё с тех пор, как случайно услышала, как отец упоминает это в разговоре с кем-то из преподавателей. Она знала, что её магия уникальна, но она также понимала, что без контроля над разумом, без способности защитить свои самые глубокие мысли, она будет уязвима. И вот, наконец, её отец, Северус Снегг, согласился. Эта новость стала для неё и облегчением, и источником нового волнения. Облегчением — потому что он признавал её потребность в этом навыке, видел в ней достаточно потенциала для такого сложного обучения. Волнением — потому что предстояло столкнуться не только с трудностью самой окклюменции, но и с отцом в роли учителя. Он был строг, требователен и не делал никаких скидок. Кроме того, на уроках будет и Гарри. Ария вздохнула. Она понимала, почему Гарри нужен этот навык — защита от Волан-де-Морта, но ей не нравилась перспектива быть свидетелем их постоянных стычек. Хотя, с другой стороны, это могло бы немного отвлечь внимание отца от её собственных, возможно, не идеальных попыток. Накинув мантию плотнее, Ария направилась к подземельям. Каменный пол под ногами был холодным, а свет редких факелов лишь подчеркивал мрачность стен. Она подошла к двери кабинета Снегга. Тяжёлая дубовая дверь, украшенная изображением горгульи, казалась ещё более неприступной в полумраке коридора. Ария глубоко вдохнула, готовясь к предстоящему. Она знала, что отец не будет церемониться. Он будет суров, возможно, даже насмешлив, но она верила, что он сделает всё, чтобы она научилась. Ария подняла руку и постучала. Дверь тут же открылась, словно её ждали. Внутри было мрачно, как и всегда. Высокие шкафы, уставленные банками с заспиртованными ингредиентами, отбрасывали длинные тени. На столе лежали какие-то свитки и толстые книги. Над всем этим витал резкий, травянистый запах — смесь зелий и чего-то еще, более холодного, металлического. Северус Снегг уже стоял в центре кабинета, скрестив руки на груди, его черные глаза пристально смотрели на вошедшую Арию. Рядом, чуть съежившись, стоял Гарри Поттер, его лицо выражало привычное сочетание недовольства и нервозности. — Ария уже знает обо всём, так что я буду объяснять вам, Поттер. Итак, окклюменция. Как я уже объяснил вам на кухне у вашего любезного крестного, этот раздел магии позволяет оградить сознание от магического вторжения и влияния. — А почему профессор Дамблдор считает, что мне это нужно, сэр? — спросил Гарри, глядя Снеггу в глаза, но сомневаясь, что получит ответ. Снегг помолчал, а затем презрительно произнес: — Наверняка вы уже догадались сами, Поттер? Темный Лорд весьма сведущ в легилименции… — А это что такое? Сэр. — Это умение извлекать чувства и воспоминания из чужого ума… — Он умеет читать мысли? — спросил Гарри, услышав в этом подтверждение своих страхов. — В вас нет тонкости, Поттер. — Темные глаза Снегга блеснули. — Вы не понимаете тонких различий. Это одна из причин ваших плачевных успехов в зельеварении. Снегг помолчал, смакуя это оскорбление, и продолжал: — Только маглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер. — он усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определенных условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Темный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжет. Только искушенные в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения. — Значит, он может узнать, что мы сейчас тут думаем? Сэр. — Темный Лорд находится на значительном удалении, а территория Хогвартса ограждена многими древними заклятиями и чарами, дабы обеспечить физическую и духовную безопасность тех, кто на ней находится. Время и пространство в магии существенны, Поттер. Для легилименции часто необходим зрительный контакт. — Хорошо, зачем же тогда мне изучать окклюменцию? Снегг смотрел на Гарри, проводя по губам длинным тонким пальцем. — Обычные законы на вас, по-видимому, не распространяются, Поттер. Заклятие, которое не смогло вас убить, кажется, создало некую связь между вами и Темным Лордом. По всем признакам, в те периоды, когда ваш ум наиболее расслаблен и уязвим — например, во сне, — вы улавливаете мысли и эмоции Темного Лорда. Директор полагает, что этому надо положить конец. Он хочет, чтобы я научил вас закрывать свой ум от Темного Лорда. — Но почему профессор Дамблдор хочет это прекратить? Мне это не особенно нравится, но ведь оказалось полезно — разве нет? В смысле… я увидел, как змея напала на мистера Уизли, а если бы не увидел, профессор Дамблдор и Ария не смогли бы его спасти — так ведь, сэр? С минуту Снегг смотрел на него, все так же водя по губам пальцем. Потом заговорил медленно и раздельно, взвешивая каждое слово: — Судя по всему, до последнего времени Темный Лорд не подозревал о связи, существующей между вами. До сих пор вы, по-видимому, воспринимали его чувства и улавливали его мысли неведомо для него. Однако видение, случившееся у вас незадолго до Рождества… — Со змеей и мистером Уизли? — Не перебивайте, Поттер, — угрожающим тоном сказал Снегг. — Продолжаю: видение, случившееся у вас незадолго до Рождества, столь сильно затронуло сознание Темного Лорда… — Но я смотрел из змеи, не из него… — Кажется, я сказал вам, чтобы вы не перебивали? — Как же я видел глазами змеи, если мысли у меня — Волан-де-Морта? — Не смейте произносить имя Темного Лорда! — рявкнул Снегг. Наступило гнетущее молчание. Взгляды их скрестились над Омутом памяти. Ария рассматривала свои ногти, не сильно вникая в их разговор. — Профессор Дамблдор произносит его имя, — тихо сказал Гарри. — Дамблдор — чрезвычайно могущественный волшебник. Он может себе это позволить без опасения… мы же… — Снегг машинально потер левое предплечье. Ария всё поняла. Там была метка. — Я просто хочу понять, — Гарри старался говорить как можно вежливее, — почему… — Вероятно, вы проникли в мозг змеи потому, что там находился в это время Темный Лорд, — прорычал Снегг. — В это время он владел змеей, и поэтому вам приснилось, что вы тоже внутри нее. — И Вол… он… понял, что я там? — Вероятно, — сухо ответил Снегг. — Откуда вы знаете? — допытывался Гарри. — Это только догадка Дамблдора или… — Я же сказал вам, — Снегг выпрямился в кресле, глаза превратились в щелки, — обращайтесь ко мне: «сэр». — Да, сэр, — нетерпеливо сказал Гарри. — Но откуда вы знаете… — Мы знаем, этого достаточно, — отрезал Снегг. — Темному Лорду теперь известно, что вы имеете доступ к его мыслям и чувствам — вот что главное. Кроме того, он сделал вывод, что этот процесс — обоюдный. Иначе говоря, он понял, что сам может иметь доступ к вашим мыслям и чувствам… — И может заставить меня делать то, что ему надо? — Спросил Гарри и поспешно добавил: — Сэр. — Возможно, — произнес Снегг без всякого выражения. — И это возвращает нас к окклюменции. Он вынул из внутреннего кармана мантии волшебную палочку, и Гарри напрягся. Но Снегг только поднес ее к своему виску и уткнул кончик в корни сальных волос. Когда отнял палочку, к ней прилипло какое-то серебристое вещество и сперва потянулось за ней толстой невесомой прядью, а потом оборвалось, легко опустилось в Омут памяти и закружилось там, серебристо-белое — ни газ, ни жидкость. Еще дважды подносил Снегг палочку к виску и сбрасывал серебристое вещество в каменный сосуд, после чего без объяснений поднял Омут, перенес на полку и снова сел напротив Гарри и Арии с палочкой на изготовку. — Встаньте, Поттер, и возьмите вашу волшебную палочку. Вы первый. Гарри, слегка нервничая, встал. Они смотрели друг на друга через стол. — Можете с ее помощью обезоружить меня или защититься каким угодно иным образом, — сказал Снегг. — А что вы собираетесь делать? — спросил Гарри, с беспокойством глядя на его палочку. — Я попытаюсь проникнуть в ваше сознание, — тихо ответил Снегг. — Посмотрим, как вы сопротивляетесь. Я слышал, что вы уже проявили способность сопротивляться заклинанию Империус. Вы увидите, что подобные усилия требуются и здесь… Теперь соберитесь. Легилименс! Через несколько секунд Гарри упал на пол. Ария удивлённо посмотрела на это и успела сделать шаг в сторону. Поттер посмотрел снизу на Снегга, тот опустил волшебную палочку и тер запястье. На запястье был красный рубец, как от ожога. — Вы хотели защититься Обжигающими чарами? — невозмутимо спросил Снегг. — Нет, — со злостью ответил Гарри, поднимаясь с пола. — Я так и подумал, — презрительно сказал Снегг. — Вы впустили меня слишком далеко. Потеряли контроль. — Вы видели все, что я видел? — спросил Гарри, хотя не был уверен, что жаждет услышать ответ. — Мельком, — с кривой усмешкой сказал Снегг. — Кому принадлежал бульдог? — Тетушке Мардж, — сказал Гарри, ненавидя Снегга. — Для первого раза не так плохо, как можно было ожидать, — сказал Снегг и снова поднял палочку. — Под конец вам удалось остановить меня, хотя вы понапрасну тратили время и энергию на крики. Вы должны сфокусироваться. Отражайте меня мысленно, и вам не понадобится прибегать к помощи палочки. — Я пытаюсь, — сердито возразил Гарри, — но вы не объясняете мне как! — Не распускайтесь, Поттер, — сказал Снегг с угрозой. — А теперь я хочу, чтобы вы закрыли глаза. Гарри злобно поглядел на него, прежде чем выполнить приказ. Вовсе не хотелось стоять с закрытыми глазами под нацеленной на него палочкой Снегга. — Очистите сознание, Поттер! — скомандовал холодный голос. — Освободитесь от всех эмоций. Ария хмыкнула, вспоминая знакомые слова. Снегг постоянно говорил ей о эмоциях. — Вы не слушаетесь, Поттер… вам не хватает дисциплины… Ну, сосредоточиться… Давайте еще раз. На счет три. Раз… два… три… Легилименс! Поттер вновь упал на колени. — Н-Е-Е-Е-Т! — Встать! — скомандовал Снегг. — Встать! Вы не стараетесь, не прилагаете усилий. Вы впускаете меня в воспоминания, которых страшитесь, вы сами даете мне оружие! Гарри встал. — Я… стараюсь… сопротивляться, — выдавил Гарри сквозь стиснутые зубы. — Я сказал вам: освободиться от эмоций! — Да? Сейчас это затруднительно, — огрызнулся Гарри. — Тогда вы станете легкой добычей для Темного Лорда! — в бешенстве выкрикнул Снегг. — Дураки, у которых душа нараспашку, которые не владеют своими чувствами, упиваются грустными воспоминаниями и так легко позволяют себя спровоцировать — одним словом, слабые люди, — у них нет никаких шансов противостоять ему! Он войдет в ваш ум, Поттер, как нож в масло! — Я не слабый, — глухим голосом сказал Гарри. Ярость бушевала в нем так, что он готов был наброситься на Снегга. — Так докажите это! Возьмите себя в руки! — рявкнул Снегг. — Подавите гнев, владейте собою! Пробуем еще раз! Приготовиться! Легилименс! Гарри опять стоял на четвереньках в кабинете Снегга. Он встал под взглядом Снегга, волшебная палочка была поднята. Похоже, в этот раз Снегг снял заклятие еще до того, как Гарри начал сопротивляться. — Так что случилось, Поттер? — спросил он, пронзительно глядя на Гарри. — Я видел… я вспомнил, — задыхаясь, ответил Гарри. — Теперь я понял… — Что поняли? Гарри ответил не сразу; он тер лоб. Поттер поднял глаза на Снегга. — Что находится в Отделе тайн? — Что вы сказали? — тихо произнес профессор. Ария заметила, как он напрягся. — Я спросил: что находится в Отделе тайн, сэр? — Чем, интересно, вызван такой вопрос? — протянул Снегг. — Коридор, который я сейчас видел, — сказал Гарри, внимательно наблюдая за лицом Снегга, — он снится мне несколько месяцев… и я только что его узнал. Он ведет в Отдел тайн, и Волан-де-Морту что-то оттуда нуж… — Я запретил вам произносить имя Темного Лорда! В Отделе тайн много всякого, Поттер, но мало такого, что вы в состоянии понять, и совсем ничего, что вас касалось бы. Я ясно выразился? — Да. Первые минуты урока окклюменции были для Арии невыносимыми. Снегг начал с Гарри, и это зрелище было поистине неприятным. Профессор, казалось, наслаждался процессом, методично вторгаясь в разум Гарри, вытаскивая на свет его самые уязвимые и болезненные воспоминания. Гарри корчился, кричал, стоя на коленях, его лицо было искажено болью и стыдом. Это было похоже на пытку, и Ария с ужасом думала о том, что её ждёт. — Ария, теперь ты, — голос Снегга был холоден и лишен всяких эмоций, когда он отпустил Гарри, который, задыхаясь, рухнул на пол. Ария нервно сглотнула. — А может не надо? — нервно хмыкнула она, пытаясь отшутиться. — Я как-то посмотрела и мне не особо хочется, чтобы я орала здесь, стоя на коленях. Снегг проигнорировал её попытку юмора. — Ты сильнее Поттера, — произнес он, в его голосе прозвучала едва уловимая нотка признания, которая, впрочем, тут же исчезла. — Может, у тебя получится лучше. — Может — ключевое слово здесь, — буркнула Ария. Она понимала, что отступать некуда. — Ладно, давай… те начнём. Снегг поднял свою палочку, нацелив её прямо на лоб дочери. Его черные глаза пронзали её насквозь. — Леггименс! В тот же миг разум Арии затопило. Она увидела Седрика Диггори, его теплую, искреннюю улыбку, когда они впервые встретились, а затем их ночные прогулки по коридорам Хогвартса, наполненные смехом и тайными разговорами. Воспоминания были яркими, живыми, почти осязаемыми. Они принесли с собой волну нежности и грусти, боль от потери, которую она так тщательно прятала. Внезапно картинка оборвалась. Ария моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Она посмотрела вокруг и поняла, что находится в кабинете зельеварения. Она вернулась. Она стояла согнувшись, её дыхание было прерывистым, а сердце колотилось в груди, словно сумасшедшее. — Эмоции, Ария, — недовольно сказал профессор, его голос был холодным, как лед. — Меньше эмоций. Твой разум открыт нараспашку. Ещё раз. Леггименс! Второе вторжение было ещё более резким. Её первая ссора с Дафной Гринграсс. Воспоминание о том, как она сильно переживала из-за этой глупой ссоры, как плакала по ночам, чувствуя себя непонятой и брошенной. И тут же, мгновенно, картинка меняется. И вот она… она целует Фреда в губы. Не просто чмок в щеку, а настоящий, долгий, чувственный поцелуй в доме Блэков. Тепло его губ, его запах, его смех, ощущение его рук на своей талии… Воспоминание было таким ярким, таким интимным, что Ария почувствовала, как румянец заливает её щеки. Снегг сам прервал заклинание. Его палочка резко опустилась. На лице Северуса Снегга застыло выражение, которое Ария никогда прежде не видела. Сначала это был шок, затем замешательство, а потом… потом его глаза сузились, и на лице появилась такая степень гнева и угрозы, что Ария почувствовала, как по спине пробежал холодок. Гарри, который только что поднялся на ноги, наблюдал за всем с любопытством, не понимая, что вызвало такую реакцию у профессора. — Что я только что увидел? — как-то угрожающе спросил Снегг, его голос был низким, почти шипящим. Ария занервничала, но попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, пытаясь строить из себя дурочку. — А что вы видели? Я с Дафной там, в библиотеке… — она запнулась, стараясь выглядеть невинной. — Ария, — прошипел Снегг, его глаза пылали. — Не смей. Только не смей мне говорить, что ты встречаешься с Уизли. Попытка притвориться дурочкой провалилась с треском. Ария вздохнула. — Я и не собиралась говорить, — ответила Ария, чувствуя, как в ней закипает собственное упрямство. Она получила в ответ просто уничтожающий взгляд отца. — Уизли! — прорычал Снегг, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Один из этих… этих рыжих негодяев! Ты… ты, моя дочь, сошлась с одним из них? Какая немыслимая… — он запнулся, ища слова, которые могли бы выразить его презрение. — Это неприемлемо! Гарри, который до этого момента был лишь наблюдателем, почувствовал, как напряжение в кабинете достигло критической точки. Он переглянулся с Арией, которая выглядела одновременно испуганной и вызывающей. — Папа, — голос Арии стал тише, но в нем прозвучала сталь. — Фред хороший. Он… он заботится обо мне. — Заботится?! — Снегг издал звук, похожий на рычание. — Они все безалаберные идиоты! Глупые сопляки, помешанные на дурацких шутках! Ты достойна лучшего, Ария! Гораздо лучшего! — А кто мне это лучшее предложит, пап? — голос Арии повысился. — Твои бесконечные запреты и осуждения? Или то, что ты даже не можешь быть рядом на Рождество, потому что ты… занят? И чем? Я догадываюсь, но не буду говорить при Гарри. Снегг побледнел, его губы сжались в тонкую линию. Удар попал точно в цель. — Я… я делаю это для твоей безопасности! — прошипел он, пытаясь восстановить контроль. — А эти Уизли… они лишь подвергнут тебя опасности своей безмозглостью! — А ты думаешь, что ты не подвергаешь меня опасности, скрывая от меня что-то? — Ария сделала шаг вперед, её глаза сверкали. — Думаешь, я не замечаю, что ты скрываешь? Я не маленькая девочка, пап! Её слова повисли в воздухе. Снегг застыл. Он не ожидал такой атаки. Его лицо, обычно непроницаемое, выражало смесь шока и ярости. Он понимал, что Ария намекает на его собственную тайную деятельность в Ордене Феникса. — Довольно! — голос Снегга был резким, как удар кнута. — Урок окончен. Поттер, можешь идти. А ты, Ария, мы продолжим этот разговор. Гарри, которому не нужно было дважды повторять, быстро схватил свою сумку и выскочил из кабинета, чувствуя облегчение от того, что избежал ещё одного столкновения. Ария и Снегг остались одни. Тишина в кабинете стала ещё более гнетущей. — Что ты имеешь в виду? — Снегг вновь наставил на неё палочку, но на этот раз в его взгляде не было заклинания, лишь чистое, обжигающее требование ответа. — Что я скрываю? Ария глубоко вдохнула. Она понимала, что эта правда, которую она собиралась озвучить, могла разрушить хрупкий мир между ними. Но она больше не могла держать это в себе. — Я догадываюсь, что ты как-то связан с Тем-Кого-Нельзя-Называть, — тихо произнесла Ария, её голос был лишен всякой эмоциональной окраски, кроме горечи. Лицо Снегга мгновенно застыло. Из его глаз исчезло беспокойство, уступив место ледяной маске. Он отстранился от неё, его фигура снова стала жесткой и непроницаемой. — Что за абсурд? — его голос был как лёд, но Ария заметила, как его правая рука непроизвольно дернулась к левому предплечью, словно пытаясь что-то потрогать или скрыть. — Ты постоянно трогаешь свою метку, — продолжила Ария, игнорируя его попытку отмахнуться. Она говорила спокойно, почти отстраненно, но каждое слово было наполнено болью осознания. — Я видела это. Я видела, как ты отдергиваешь рукав, как проверяешь её. И разговоры взрослых о тебе. Это не просто так. И ещё… — она подняла на него взгляд, полный отчаяния. — Ты бы никогда в жизни не оставил меня с папой… со своим заклятым врагом. Ты терпеть не можешь Сириуса Блэка, а тут здаешь меня к нему на все каникулы. Ты бы ни за что не оставил меня без присмотра, если бы у тебя не было очень веской причины. Я не глупая, пап. Ты… ты вновь связался с ним. Последнее слово — «ним» — Ария прошептала, почти неслышно, но оно прозвучало как удар грома в тишине кабинета. Она не плакала. Это была не истерика, а холодная, пронзительная констатация факта. Снегг стоял напротив неё, абсолютно неподвижный. Его лицо было бледным, как мел, а глаза, казалось, превратились в два уголька. Его обычная маска равнодушия и презрения рухнула, обнажив что-то глубоко внутри — смесь боли, ярости и, возможно, страха. — Как… как ты посмела? — наконец произнес он, его голос был низким, почти звериным рычанием. — Как ты смеешь делать такие предположения? Ты ничего не понимаешь! — Я понимаю, что ты рискуешь своей жизнью, — ответила Ария, её голос был ровным, без тени страха. — Я понимаю, что ты постоянно в опасности. Я понимаю, почему ты такой… такой отстраненный. Это всё из-за него, не так ли? Это он снова контролирует твою жизнь. Снегг резко отвернулся, проведя рукой по волосам. Он не мог отрицать её слова. Каждое её наблюдение было точным, каждая догадка — попаданием в цель. Его Метка, вынужденное «сотрудничество» с Сириусом, его отсутствие на Рождество — всё это было частью его сложной, опасной игры. И его дочь, его такая умная, такая проницательная дочь, всё это увидела. — Ты не должна была этого знать, — пробормотал он, его голос был полон отчаяния. — Это… это не твоё дело. Это слишком опасно для тебя. — Это моё дело, потому что это касается тебя! — Ария подошла к нему, её глаза были полны решимости. — Это касается моей семьи! Я имею право знать, если ты в опасности! Если ты снова работаешь на Волан-де-Морта! Снегг резко обернулся, его глаза снова метали молнии. — Я не работаю на него! — прошипел он, и в его голосе прозвучало нечто, что Ария не могла идентифицировать — нечто похожее на ярость, смешанную с отчаянием. — Моя преданность принадлежит Дамблдору! — Тогда зачем? — Ария сделала ещё один шаг, её голос был полон боли. — Зачем ты снова подвергаешь себя такому риску? Зачем ты снова входишь в его круг? Зачем? Если это ради меня, то… то это слишком большая цена! Я не хочу, чтобы ты жертвовал собой! Снегг посмотрел на неё, и в его глазах промелькнула какая-то глубокая, невыносимая боль. Он хотел сказать ей правду, хотел объяснить всю сложность своей ситуации, свою роль двойного агента, но он не мог. Он дал клятву Дамблдору. Он дал клятву защищать её. И эта защита включала в себя сокрытие всей правды. — Ты слишком много знаешь, — сказал он, его голос стал жестким, возвращаясь к привычной манере. — И это опасно для тебя. Обещай мне. Обещай, что ты никому не скажешь. Никому, Ария. Даже Поттеру. Даже Блэку. Ария покачала головой. — Я не могу это обещать, пап. Не могу. Не когда ты сам в такой опасности. Снегг схватил её за плечи, его пальцы сжали её кожу. — Ты должна! — прорычал он. — Ради своей безопасности! Ради моей безопасности! Ради безопасности всех, кто тебе дорог! Если он узнает о тебе… — Я понимаю, пап. Но я не могу просто стоять в стороне и делать вид, что ничего не происходит. Я не могу. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Снегг отпустил её, сделав шаг назад. Он смотрел на свою дочь, такую упрямую, такую умную, такую похожую на него самого, и понимал, что он попал в ловушку. Он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть её догадки, не подвергая её и себя ещё большей опасности. — Мы не будем говорить об этом больше, — наконец произнес Снегг, его голос был холоден, как сталь. — Забудь, что ты что-то видела или догадалась. Ария посмотрела на него. В её глазах не было подчинения, лишь глубокая печаль и понимание. Она знала, что он не может сказать ей правду. Но она также знала, что она сама никогда не забудет. Она будет наблюдать. Она будет беспокоиться. И она будет готова. — Я понимаю, пап, — тихо ответила Ария. — И я не буду задавать вопросов. Но я не могу забыть то, что я видела. И я не могу не волноваться за тебя. Северус отвернулся, проходя к столу и беря в руки перо. — Возвращайся в свою гостиную, Ария, — сказал он, его голос был сухим и официальным. — Урок окклюменции на сегодня окончен. Ария не двигалась. Она ждала. Ждала хоть какого-то знака, хоть одного слова, которое могло бы утешить её, которое показало бы, что он ценит её беспокойство. Но Снегг сидел, склонившись над пергаментом, его спина была прямой и непроницаемой, как стена. Наконец, Ария повернулась и вышла из кабинета, оставив отца в его одиноком, опасном мире. Но теперь она знала больше. И это знание, хоть и пугало, но одновременно и укрепляло её решимость. Она была его дочерью, и она будет рядом, даже если он пытается оттолкнуть её.