Наследный принц.

Дыхание Минхо было прерывистым, пальцы рук дрожали. Он знал, что получил заслуженно, что провинился. Звук удара руки о щеку раздавался один за другим, волосы на затылке болели. Ли понимал, что отец, с большей вероятностью, понял все и не был доволен этим. С глаз старшего ребенка не шли слезы, он привык. С детства за любую ошибку Феликса, а потом и Чонина, получал Минхо, как старший. Это уже перестало раздражать. Феликс поругался с кем-то из двора и та мама пожаловалась им — Хо тихо следует за отцом на заднюю часть двора. Чонин что-то не то сказал учительнице — на теле старшего новые синяки. — Ты старший, ты должен их чему-то учить! — всегда говорил одно и тоже ему отец. Обычно, это говорилось, когда побои заканчивались. Минхо был рад слышать эти слова. Сейчас же Ли сидит на шелковом матрасе, который ощущается, как ничего; щеки и тело горят. Минхо ненавидит себя за то, кем он является. Кем его создали. Он бы согласился на все что угодно, лишь быть нормальным. «Надеюсь, когда-то я стану нормальным» — всегда думал он с четырнадцати. От этой мысли его трясло. Так же трясло от понимания, что это невозможно. Он никогда не сможет стать нормальным. Минхо слышит приближающиеся шаги: мягкие, тихие. Их Ли не боится. Кенхи садится возле сына, потирая рукой его спину. — Младшие спят? — подает тихий голос парень. — Да. Ее рука двинулась к затылку сына. Хо уже успел подумать, что она тоже решит отругать его, но ее пальцы аккуратно гладят его по волосам. — Не думай слишком много о том, что сказал папа— — Он сделал все правильно, мам. — перебивает ее Минхо. — Я… Я не тот, кого вы с папой хотели. — Глупости не говори. — сказала серьезно Кенхиы. — У меня не будет никогда ни жены, ни девушки. Я… Простите. — тихо сказал Ли. Слышится только вздох женщины. Оба все поняли.

***

В комнате сидят троя: Сынмин, Банчан и Хенджин. Уже более десяти минут в комнате гробовая тишина, Сынмин не знает, как начать. — Я думаю, у меня проблемы. — наконец вмолвил он. — Насчет чего? — говорит Банчан. — Насчет меня и Минхо. — Кто такой еще Минхо? Голос подал Хенджин, но взгляд старшего тоже изменился на еще более удивленный. — Он… Он тот, кто появился на… важном дне для моих родителей, но не для меня. Моей семье я уже высказался. Насчет его не знаю. — Ким теребил пальцами. — Ты сейчас серьезно? Ты им… все рассказал? — ошарашенно спрашивает Хван. — Угу, — кивает. — Отец, грубо говоря, в бешенстве, мать же… неитрально что-ли отнеслась. Чувствую, скоро будет какое-то объявление стране. — Тебе повезло с нами. — вздыхает Бан. Сынмину и правда повезло с друзьями, те ни разу его не оскорбляли за то, кто он и принимали. Да, по началу, когда Ким делал буквально шаг к смерти — решил рассказать, кем себя чувствует, — Хенджин и Чан его не то что не приняли, просто пытались все понять. Но вскоре это стало чем-то нормальным. — Так… тебе он что, нравится? — предполагает Чан. — Нет, — сразу говорит принц. — Человек не может понравится сразу в таком смысле, но… Между нами все равно то, что я не чувствую с вами, как друзья. Нам сужденно быть друзьями, не важно, кто к кому что чувстувет. Какое-то время все молчали, но вскоре атмосфера стала спокойнее и легче, так как Чан начал рассказывать, с какой прекрасной девушкой познакомился. Хенджин же напротив никого не искал.