Claustrophobia

      Когда Шин очнулся, первым, что он почувствовал, был неподъемный вес на его груди. Нечто прижимало его так сильно, что он едва мог дышать. Он попытался поменять позу — локти с чем-то столкнулись. Шин тут же понял, что его руки связаны за спиной. Подергавшись еще немного, оказалось, что на запястьях наручники. И тогда медленно он начал осознавать все: его рот был чем-то закрыт, что-то тяжелое лежало на груди, руки связаны за спиной, а ноги стоят в очень странной и неудобной позе.       Шин изо всех сил постарался успокоиться. Однако понимание ситуации грузом спускалось на его плечи, а кромешная тьма лишь усугубляла нарастающую тревогу. Голова была в тумане, воспоминания ускользали, словно воздушный шарик, отпущенный в небо. Все, что он мог вспомнить, то, как сидел в комнате Последнего Пира перед началом Второй игры, дальше — пустота. Он отклонил голову назад и выдохнул носом. Его затылок уперся в какую-то плоскую, твердую поверхность. Если судить по темноте и маленькому пространству, то можно было предположить, что он, кажется, находился в чем-то похожем на большой ящик.       Дыхание успокоилось. Разум переполнился идеями, как выбраться из этой ситуации. И тогда он почувствовал кое-что странное. На секунду задержав дыхание, он сосредоточился на этом чувстве. Без сомнений, кто-то слабо дышал в его грудь.       Мысль, что кто-то еще из участников находился с ним в ящике, несколько обнадежила, но в то же время, он не мог ничего поделать с возникшей в сердце паникой. Он был не единственной жертвой, однако, почему его вообще поместили в такое крохотное пространство вместе с кем-то? Вдруг он почувствовал, что не может дышать — человек слишком сильно надавил на его грудь. Тревога вспыхнула. Шин дернулся, заметался, судорожно ловя воздух носом, поскольку его рот все еще был закрыт тканью.       — Ч-что происходит?       Похоже, то, как он дергался, разбудило человека, что лежал без сознания на его груди. Голос прорезался сквозь темноту. И, несмотря на то, как паниковал Шин, он услышал его очень четко. Голос был не очень громким и явно принадлежал юной девушке. Он был очень похож на…Сару?       — М-мх! — Шин попытался ответить, но с повязкой вокруг рта говорить было очень сложно.       Звук, кажется, привлек внимание Сары, и вскоре Шин почувствовал, как пара рук ложится на его грудь. Он чувствовал, как ее пальцы задевают его одежду, растягивая ткань и касаясь краев свитера. Они медленно последовали вверх, пока не замерли прямо возле его ключиц.       — Прости, что трогаю тебя… — сказала она, коснувшись его плеча. — Я совсем ничего не вижу…       И вдруг она отняла от него руки. Следом он почувствовал, как она попыталась занять более комфортную позу. Практически сидя у него на коленях, она прижимала своим телом его бедра и талию.       — Я не могу двинуться! Что-то держит мои ноги, — воскликнула она, и Шин почувствовал, как она снова попыталась дернуться. А затем он услышал глухой стук и ее болезненный вскрик. Головой она рухнула обратно на его грудь.       Он кратко выдохнул носом, вздрагивая от ее действий. И тогда он снова почувствовал ее руки на груди — они медленно возвращались вверх, к его ключице.       — Я тоже в наручниках, поэтому почти ничего не могу сделать, — сказала она, хватая ткань его свитера, — это их очередная игра? И теперь мы умрем?       Если бы они были в привычной обстановке (где еще и не так темно), Шин бы точно закатил глаза. Откуда он вообще должен знать, что происходит? Даже если бы он мог ответить, это бы ничего не изменило. Кажется, что мисс Сара до сих пор этого не поняла.       — Почему ты ничего не говоришь? Мы должны разговаривать, если хотим выбраться отсюда!       Он почувствовал, как ее руки проходятся по его шее и сильно вздрогнул. Они на миг замерли, но лишь для того, чтобы двинуться выше — к его щекам. Он мечтал, чтобы она перестала его трогать. Шин ощущал, как ладони нежно ласкают край его лица и щеки прямо там, где кожу закрывала повязка.       — Оу…ты не можешь говорить, — поняла она, и ее рука прошлась по его волосам к узелку повязки. – Извини, дай я взгляну, могу ли развязать.       Она приблизилась к нему, ее лицо почти прижималось к его левой щеке. Локти уперлись в его грудь, когда она неловко наклонилась к нему, пытаясь обеими руками достать узел. Признаться, Шин едва терпел эту близость, но учитывая ситуацию и тот факт, что она все-таки пыталась ему помочь, он решил задушить эти чувства в себе и стойко принять пытку. Ее дыхание обжигало шею, пальцы то и дело погружались в волосы, задевая его затылок.  И тут он почувствовал, как она отпустила узел, вздохнула и расстроенно легла на его плечо.       — Прости… — сказала она извиняющимся, мягким тоном, — Я ничего не могу сделать, пока тут так темно. Хотя, думаю, что ослабить получилось.       Шин громко выдохнул и промычал «угу» в благодарность. Она сделала все, что могла, и он, по крайней мере, был признателен за это. Он почувствовал, как она рукой сжала его плечо и отодвинулась, предположительно, снова садясь на него. Сара снова провела по его щеке, и задумчиво хмыкнула.       — Не уверена, что смогу развязать ее, но, может, я могу порвать… — сказала она, бродя ладонями по повязке. Шин ощущал, как ее пальцы хватают ткань и тянут. Он вздрогнул, когда жесткая ткань протерлась о лицо, заставляя его поддаться головой вперед. Сара опять вздохнула, расстраиваясь, что ничего не вышло.       — Погоди-ка секундочку, думаю, у меня есть идея получше!       Руки отпрянули от его лица, и Шин сразу же расслабился. Но затем кое-что другое, странное случилось. Он ощутил, что столкнулся носом с Сарой, а ее губы коснулись его. Чувство, словно ее зубы трутся о его рот. Он издал приглушенный крик, когда Сара схватила зубами повязку и прикрыла губы. В кратком поцелуе она смогла стянуть повязку с его лица.       — Что ты вообще творишь?! — возмутился Шин, его грудь спешно вздымалась и опускалась. Она и правда только что использовала повязку как оправдание, чтобы его поцеловать?       — Соу?! — клочок повязки упал на его грудь. — Ты здесь со мной?       Шин громко вздохнул. Он откинулся головой к стенке ящика. Конечно, ну конечно, из всех участников игры он обязательно должен быть заперт в смехотворно маленьком пространстве именно с мисс Сарой. Он разве не заслужил перерыв? Разве организаторы еще недостаточно над ним поиздевались?       — Что ж, меньшее, что ты можешь сделать, это поблагодарить меня, — она раздраженно фыркнула, обиженная тем, что он даже не сказал «спасибо». Шин и сейчас бы закатил глаза, но в такой темноте в этом, увы, не было смысла.       — Ну конечно же, спасибо тебе, мисс Сара, за то, что дала возможность высказаться, — едко парировал он, пытаясь двинуться. Зад начинал неметь от позиции, в которой он сидел, но пока она прижимала его всем свои весом, он не мог ничего сделать.       — Ты можешь с меня слезть?       И вдруг он почувствовал, как она потерлась бедрами о его талию. Шин едва сдержался, чтобы не издать ни звука. Что, черт возьми, она делает?       — Считаешь, что я не пыталась? — она огрызнулась в ответ. Бедрами она прижалась к его паху, наклоняясь вперед, а затем пытаясь двинуться назад. Шин закусил нижнюю губу, чувствуя, как она ерзает на его члене. Он делал все возможное, чтобы ни один стон не соскочил с его губ. Все это мучительное испытание было столь оскорбительным…И хуже всего то, что он даже не мог ее остановить — его руки были по-прежнему связаны.       — П-пожалуйста, можешь прекратить? Не думаю, что у тебя получается, — еле выдавил он, его голос немного дрожал. Он ощутил, что она снова уперлась руками в его грудь.       — То, что ты делаешь, даже не выглядит, как попытка слезть.       — Не нужно было снимать с тебя повязку. Если не можешь сказать ничего полезного, тогда заткнись, — шикнула она. Он ахнул, когда она вдруг устроила руки возле его шеи, и на миг он даже поверил, что она хотела его придушить. Точно нет. Она точно не сделает этого. Шин был в таком уязвимом положении и совершенно никак не мог ее остановить, так что, если бы она захотела…а учитывая все, через что он заставил ее пройти до сих пор… что ж, была очень хорошая причина, чтобы его ненавидеть.       Он услышал, как она выдохнула, а ее руки медленно проследовали вниз и схватили края куртки там, где была молния. Шин чувствовал, как она положила голову на его грудь, ее дыхание медленно проникало сквозь одежду. Он молчал, когда она сделала пару вдохов, силясь не издать ни звука. Она могла сделать с ним что угодно, и ему пришлось бы исполнить любой ее каприз — что бы она ни захотела.       — Я просто…так устала от всего этого, — сказала она, — То есть, какой смысл запирать нас здесь? Вторая Главная игра скоро начнется…        Шин думал, что одна хорошая причина для этого все же есть: запереть вместе участника с высшим шансом на победу и участника с наименьшим шансом в маленьком, тесном ящике, надев на обоих наручники и спрятав от глаз других. Она могла бы так легко убить его. Оборвать его жизнь здесь и сказать, что он попал в хитроумную смертельную ловушку; что она сделала все, чтоб спасти его…и ей бы поверили. Шин никогда прежде не боялся за свою жизнь так сильно, как сейчас, будучи запертым со старшеклассницей, сидящей на его бедрах, в странном ящике, что был далеко-далеко от дома.       — Мисс Сара, ты, как и всегда, бестолковая, — ответил Шин насмешливым тоном.       В действительности у него не было ни одной идеи, в чем смысл запирать их двоих здесь, но, может быть, блефом он смог бы вытащить из нее что-то полезное.       — Может, я и знаю, как отсюда выбраться…но я бы никогда не сказал это тебе.       Его слова, похоже, ее немного взбудоражили, поскольку Шин почувствовал, как она напряглась. Она держала руку рядом с его шарфом, руками зарываясь в мягкую ткань, а затем крепко ее сжимая. Ошейник на его горле никогда прежде не ощущался так болезненно. Она снова села на нем, грудь Шина больше ничто не придавливало.       — Боже, какой же ты невыносимый. Если ты не скажешь, то я выясню это сама.       И тогда она начала ерзать и двигаться так, что Шин пожалел о своих словах. Поначалу она попыталась сдвинуть ноги, но они оба быстро осознали, что в таком ограниченном пространстве, в каком они оказались, это было практически невозможно. Она завела свои ноги под его и, учитывая форму коробки и то, как Сара на нем сидела, Шину пришлось согнуть их в коленях и широко раздвинуть, чтобы удержать ее. Затем Сара решила, что слезть с его колен, может быть легче. Она стала постоянно двигаться вперед и назад, пытаясь слезть с Шина, и это только невообразимо ухудшило и без того ужасную ситуацию.       Шин, честно говоря, попал в ад. Даже не беря во внимание очевидный кошмар того, что он был заперт с Сарой, она, видимо, решила, что тереться о его член было прекрасным способом побега отсюда. Он только было подумал что-то ей сказать, но решил молчать, сдерживаясь от невольных стонов. Хуже было то, что ее зад оказался таким мягким, будто подушка, а ее бедра, плотно прижатые к его собственным, полностью поглотили его худую талию. Пока его ноги были так широко раздвинуты, не было ни единого шанса сомкнуть их и избежать реакции тела, куда кровь все больше и больше приливала, когда Сара терлась о него. Шин страдал в агонии. В его голове крутился вопрос «что делать», поскольку он знал, что это — точно не случайность.       — Ты можешь уже перестать? — спросил он, она все еще терлась о него. — У тебя же совсем ничего не получается!       С губ Шина сорвался натужный выдох — он попытался вывернуться и сесть ровно. Однако, это была ошибка, поскольку Сара соскользнула ниже в его бедрах, и он почувствовал, как ее лоно обтерлось о его выпирающий член. Он сдавленно проскулил. Ощущения и близость с ней становилось все сложнее переносить. Сара остановилась, и Шин молился, чтобы она ничего не сказала. Но с момента, как началась убийственная игра, он растерял всю удачу. — Ты хоть чем-то помогать будешь? — проворчала она, вновь ерзая бедрами на нем. Она практически терлась прямо о его твердую плоть, но теперь это было лишь половиной проблемы. Шин ахнул от одного грубоватого движения, а затем прикусил губу – возбуждение начало им овладевать.       — Не могла бы ты, пожа-, — Сара не дала ему договорить, закрыв его рот рукой.       — Если не собираешься помогать, то я даже слушать тебя не буду.       Шин делал, как ему и сказали, — молчал. Ее ладонь была теплой и потной, но он старался не произнести ни звука. Это точно оно. Он был уверен, что давил на нее слишком сильно, а теперь она показывает свою истинную натуру. Он был тушкой на столе у шефа и ждал, когда его разделают. Шин почувствовал, что она снова начала двигаться, обтираясь о его бугор. Его разум бился в тревоге и паранойе, когда он наконец смог понять: движения Сары были неизменными и намеренными, очевидно, что она делала это все с одной конкретной целью в голове. Она хотела его трахнуть. В этой темной коробке, где никто их не увидит; где никто не услышит его крики. Его руки были связаны за спиной, и он никоим образом не мог противостоять ей и защитить себя. И, конечно, она была достаточно жестока и эгоистична, чтобы воспользоваться им прямо здесь, посреди убийственной игры. Он думал зарыдать, но не хотел позволить ей наслаждаться этим. Если уж на то пошло, то он готов был подчиниться, лишь бы она не убила его. Сделай она это, если он ослушается, последствий для нее все равно не будет.       Вдруг Сара убрала руку с его рта, и Шин ощутил, что ее вес переместился. Он решил стиснуть зубы и дать ей то, что она хочет, раз другого выбора не было.       — Хорошо, давай просто сделаем это, — произнес он скрипучим голосом, и Сара замерла. Он ее практически не видел, но представлял, что она, должно быть, смотрит на него и улыбается, прямо как в его кошмарах.       Сара смирно сидела пару мгновений, крепко держась за куртку Шина. К ней закралось подозрение, к чему все шло, но она вроде как надеялась, что ошибается. Она не была наивной дурочкой, она чувствовала, как тверд член Шина. Тесная близость с ее враждебным союзником, маленькое пространство, в котором они оказались, а теперь и горячее напряжение в воздухе…Она хотела выбраться отсюда как можно скорее. Кажется, что Шин знал, как это сделать, однако, из-за всего, что случилось между ними в прошлом, неудивительно, что он не хочет говорить. И то, что не решался это вслух произнести, натолкнуло ее на мысль. Способ выбраться, должно быть, каким-то образом был связан с сексом. Если так, то она понимала, почему Шин не хотел говорить. Даже в ее голове это звучало несколько абсурдно. Но то, как окрепло его возбуждение, и то, как расплывчато он говорил, видимо, должно было подтолкнуть ее к осознанию. Было даже мило, что он не хотел это упомянуть. На секунду Сара даже подумала, что, может быть, причина крылась в том, что он девственник. Она чувствовала, как он нервничал: сжался всем телом, и сердце быстро стучало в груди. Заняться сексом прямо здесь было определенно пугающе, особенно если это будет их первый раз. И, если уж они оба боятся, то, Сара подумала, будет лучше, если она проявит инициативу.       — Прости меня, но я должна это сделать, — сказала она, немного поерзав на его коленях. — Я сделаю нам обоим приятно.       Шин молчал все время, пока Сара устраивалась на нем. Ее руки скользнули к его груди, преодолели живот и замерли у паха. Он задержал дыхание, когда она коснулась пальцами его твердого бугра, затем нащупала его ремень. Он поверить не мог, как легко она расстегнула его ремень в такой темноте. Казалось, она немного чересчур увлеклась, делая такие вещи посреди убийственной игры.       Ее руки нашли пуговицу штанов, пальцы протиснули ее через отверстие, высвобождая. Его член дрогнул, когда Сара медленно потянула замок молнии вниз. Он старался сдержаться от эмоций, когда ее рука легла на верхушку его бугра. Сара взяла край его боксеров и стянула вниз, высвобождая его член на холодный, спертый воздух. С губ Шина неожиданно сорвался выдох, а он даже не думал, что задержал дыхание. Воздух внутри ящика казался более теплым и плотным. Он мог почувствовать, как его сердце ускоряло ритм, пока Сара избавляла его от одежды.       — Ах, — Шин простонал, ощущая, как Сара рукой обхватила его член. Ее нежные пальцы держали его крепко, рука прошлась вверх, а большой палец потер головку. Она несколько раз провела по всей его длине, растирая по коже предэякулят. Мягкие, влажные звуки отдавались эхом в их совместной тишине. Было и неловко, и волнительно. Рука отпрянула от его тела, холодный воздух ущипнул его чувствительную кожу. Он внутренне сжался от этого, тоскуя по теплу ее ладони. Шин почувствовал, что Сара снова подвинулась, ее бедра пригвоздили его, и она наконец смогла приподняться с него. Сара завела руки под свою юбку, сдвинув трусики в сторону. Она размеренно дышала, немного двигаясь вперед, другой рукой она обхватила член Шина. Он был прямо под ней, сердце гулко застучало в груди. Неторопливо она опустилась, помогая ему проскользнуть внутрь. Сара содрогнулась, ощущая, как головка растягивает ее вход. Она глубоко вдохнула и медленно пропустила его в себя, простонав от того, как твердый жар входит в нее, занимая собой все свободное пространство. Она выдохнула, когда опустилась до конца, приняв его полностью, и руками уперлась в талию Шина.  Сара простонала, стоило их телам соединиться: ощущать внутри что-то инородное было странно, но не неприятно. Она пару минут не двигалась, молча успокаивая себя и привыкая к чувству. Было немного больно, но постепенно боль превратилась в сладостный жар. Все это время она слышала, как Шин тяжело дышал, однако ни звука не сорвалось с его губ. Может быть, он все еще слишком сильно нервничал. Она переместила руки выше, к его груди, огладила пальцами основание шеи. Сара ощущала, как он корчится под ней, и надеялась, что ее движения были приятными.       — Просто постарайся расслабиться, — с выдохом произнесла она, устраиваясь поудобнее. Она была полностью заполнена им. Осознание, что он весь внутри, сводило с ума. Дыхание Шина щекотало ее щеку. Она уткнулась в него, пытаясь отыскать уют, который он бы никогда ей не дал.       Наконец после столь долгой тишины Сара начала двигаться, стараясь сделать все, что могла в таком маленьком, тесном месте. Она стукнулась головой о крышку ящика и остановилась, пригибаясь к Шину. Глубоко вдохнула, растрепанные волосы Шина щекотали ее лицо. Запах пота и жара дурманили ее. Что-то неясное полнило ноздри, будто аромат холодной ночи, проведенной в объятиях теплых одеял. Она захотела вдохнуть еще раз поглубже, наслаждаясь запахом. Сара двинулась назад. Его длина растягивала ее изнутри и через несколько толчков, укол сладкой боли больше не ощущался так ярко. Она поняла, в каком ритме будет приятно, и двигалась равномерно. Меж ее ног расцвело чарующее тепло, сердце стучало так, что норовило вырваться из груди. Сара стонала, когда ее бедра соприкасались с его, а член вновь входил до самого конца. Она уронила голову на его грудь, ища его ласки. Слившиеся воедино яркие ощущения разом охватили ее. Она крепко стиснула его свитер и часто-часто задышала. Ее бедра поднимались и опускались вместе с тем, как вздымалась его грудь. Шин под ней, однако, так и не издал ни звука.       Он чувствовал, как ее тепло окутывает его, заключая в грешное наслаждение. Она тяжело дышала рядом с ним, стонала и вздыхала в его грудь и его лицо. Он ненавидел каждый ее выдох, каждое движение, каждый звук, который она издавала, каждый толчок и все место, что она занимала в этом абсурдно маленьком ящике. Потому что, конечно, его заперли тут с Сарой. Конечно, это и должно было случиться. Не важно, как сильно он старался вырваться, не важно, как пытался ускользнуть, она всегда его поймает. Даже если он взял личность Соу Хиери, даже если попытался избавиться от прежнего себя — это все было бесполезно. Это все ничего не значило. Шин всегда будет Шином. Им всегда будет кто-то пользоваться и играться им как куклой. Ему никогда не быть чем-то большим, нежели развлечением для сильных мира сего.       Но тогда почему…он получал удовольствие? Почему его сердце переполнялось наслаждением? Оно стучало так, будто готово было взорваться в любой миг. С каждым новым ударом он будто переключался от желания все остановить до того, чтоб попросить еще и еще. Шин чувствовал, что теряет разум — в то же время чувства разрывали его на кусочки, а затем соединялись воедино. Он мог думать лишь о Саре. В странном смысле она возвращала его в этот мир, даже когда он думал, что полностью забылся в ней. Когда она вновь опускалась на него, заполняя себя до конца, Шин чувствовал, что теряет связь с реальностью. Несмотря на то, как было жарко, его кожа стала гусиной, волосы на затылке встали колом. Они оба не снимали одежду, но Шин чувствовал себя нагим перед ней. Будто с каждым новым толчком она также разрушала его стены, воздвигнутые вокруг себя. Он сильно прикусил губу, разрывая кожу, и горькая капля крови обожгла язык. Шин не хотел давать ей наслаждаться его стонами. Он закрыл глаза, чувствовал, как влага собирается в уголках, стал часто-часто дышать носом. Он не мог этим наслаждаться. Он не мог позволить ей узнать, что ему приятно. Все должно быть иначе. Он должен бояться. Нет ни одной причины, почему ему приятно. Он ощутил, как Сара берет его за подбородок, приподнимает, заставляя его вздернуть голову. Хотя темнота прятала ее глаза, он все еще отказывался на нее смотреть. Он боялся увидеть ее выражение лица.        — Я знаю, что тебе нравится, — она тяжело дышала, ее голос дрожал. Сара приподнялась, пальцами провела у основания его шеи, а затем опустилась на него.       — Почему ты ничего не говоришь?       Ее рот был прямо над его ухом. Он мог слышать каждый ее вздох, каждый стон. И все еще он молчал, сдерживаясь от всхлипывания, даже если и тело таяло в чересчур приятной неге. Для нее это точно была просто игра. Очередная игра разума: проверь и прими решение, отдай и возьми. Но он не позволит ей продолжать все у него забирать. Не позволит, пока он все еще жив в этой убийственной игре.       И вдруг мягкое прикосновение ее губ к его. Они раскрылись сами, Шин выдохнул в ее рот, а Сара в отчаянии крепко прижалась к нему. Она утопила его голос в глотке, проникнув в его рот языком. Он почувствовал, как она облизывает его нижнюю губу. Рана, которую он сам себе нанес, не осталась без ее внимания, и Сара поцеловала ее нежно, слизывая кровь. Шин потерялся в поцелуе. Он не мог отпрянуть, не мог отвернуться. Все напряжение разом покинуло тело, когда она прижалась, сомкнула их губы, увлеченно целуя. Сара отпрянула, и Шин кратко вздохнул. Он облизнул губы – ощущение ее тепла забылось слишком быстро.       — З-зачем это было? — спросил он хриплым голосом. Его пальцы сжимались и разжимались за спиной. Он ощущал ее дыхание на своих губах, ощущал, как она касается своим носом его, все еще продолжая двигаться на нем.       — Тебе же понравилось, верно? — сказала она, ее голос звучал напряженно, будто еще немного и она заплачет; будто она ждала, что он скажет, что хочет большего, что наконец-то ее примет.       Он нервно сглотнул, разум кипел в поисках ответа. Он едва ли мог думать — ее тепло заполнило собой все. Теперь, когда он перестал закусывать губу, были слишком тяжело сдержать стоны. Ее губы накрыли его снова, и он заметил, что стонет в ее рот, не в силах контролировать чувства. Она ответила ему тем же. Их голоса соединились, смешались, отдаваясь в уши. Она вновь коснулась его языком, облизывая губу, и Шин невольно открылся ей, больше не способный сдерживаться. Их языки сплелись, лаская друг друга, пока бедра продолжали сталкиваться. Ее руки соскользнули с его шеи и исчезли, куда он не знал. Но ее горячее дыхание и теплый след пальцев не позволяли даже представить куда.       Сара отпрянула от его губ, положив голову на плечо. Ее бедра подрагивали, сгорая от повторяющихся действий. Она начала ощущать подступающую судорогу. Правой рукой она потянулась к своим складочкам и коснулась клитора. Зажав меж двух пальцев, она потерла его, изводя себя, пока продолжала опускаться на Шина. Она громко простонала. Сара слышала, что стоны Шина вполне совпадают с ее. Она сначала удивилась, но затем ее очаровало то, каким тонким мог стать его голос. Она припала губами к его шее. Носом коснулась холодной стали ошейника, а затем переместилась ниже, к теплой коже. Она простонала в его шею и прикусила ее, Шин ахнул под ней. Сара обхватила кожу губами, посасывая ее, когда вдруг ощутила волну подступающей эйфории.       В то же время Шин начал врываться в нее, толкаясь глубже вместе с ее движениями. Он откинул голову назад, упираясь в стенку ящика, проигнорировал слабую боль. Его тело утопало в сладком тепле Сары. Он никогда в своей жизни не чувствовал такой жар. С каждым новым толчком он хотел войти еще глубже, забраться в самые глубокие ее части, какие мог. Он хотел знать каждую ее частичку. Его настигло нарастающее напряжение, нарастающее желание, нет, нужда закончить.       — С-сара, — с его губ сорвался стон. Дыхание совсем сбилось, когда он начал безудержно и отчаянно толкаться в ней. Нужно было еще немного, еще совсем, совсем, совсем немного. Он невозможно сильно хотел кончить, но вселяющее ужас осознание, что кончит внутрь, так и не давало ему достичь пика. Сара оторвалась от его шеи. Ее слюна ощущалась холодной на его горячей коже.       Она чувствовала, как бурлящий поток экстаза захватывает ее разум, мысли путаются, кутаясь в уродливый красный шарф. Дыхание Сары касалось его лица, пока она ласкала себя. Твердое тепло в ней стало обжигающим жаром, тем, что ей было так нужно. На подкорке сознания она думала о последствиях всего, о самой ситуации, о реальности, с которой они столкнутся, когда закончат. Но Сара оттолкнула эти мысли. Их совместные стоны заглушают шум в голове. И только настойчивый голос Шина не дает ей полностью забыться.       — Сара, я сейчас…       Их губы соединяются вместе с телами. Шин изливается в нее. Они оба стонут в поцелуе, и Шин чувствует, как тепло Сары крепче сжимает его член. Ее тело принимает все, что он дает. И в ту секунду, когда вспышка эйфории проходит, к ней возвращается ясность. И вот она снова сидит на основах безопасности жизнедеятельности, слушает урок на тему полового воспитания. Все происходит так быстро: будто выстрел из пистолета, пуля вышибает из ее головы эту мысль. Верно, нет смысла думать об этом сейчас. Что сделано, то сделано.       Она отодвигается от него. Чувствует, как он содрогается внутри. И его, и ее грудь быстро вздымаются и опускаются. Блаженство оргазма волной проходит по всему телу. Бедра ощущаются тяжелыми. Сара полностью ложится на Шина, усталость берет над ней верх. Она зарывается носом в его шею, успокаивая дыхание, веки смыкаются. Шин кладет на нее голову, его дыхание задевает рыжую челку. Сара пытается не уснуть, но усталость все сильнее окутывает ее. Ее бедра горят, и она понимает, что не может двинуться. Шин дышит спокойно, и Сара засыпает на его поднимающейся и опускающейся груди. Она наконец-то может расслабиться. —       — Все еще ни следа?       — Нигде! Они будто просто испарились!       — Но там стоит та большая коробка, которую мы нашли, мяу.       — Ух…Я надеюсь, там не очередная голова куклы.       — Что ж, есть только один способ это выяснить, верно? А ну, помогите-ка мне.