Там, где корни не дотянутся

Закатное солнце истекало кровью на горизонте, окрашивая пыльную дорогу в багрянец. Альманиэль шла, ощущая, как каждый шаг отдается еле заметной тупой болью в натруженных мышцах. Имперский тракт Ферелдена — широкая, утоптанная тысячами ног дорога — казалась бесконечным, уходящим в никуда полотном. Она держалась чуть позади основной группы, наблюдая за своими неожиданными спутниками. Ветер нес запах влажной земли и приближающегося дождя. Где-то вдалеке прокричала ночная птица, и Альманиэль невольно вздрогнула. В Скайриме такой крик мог принадлежать только ледяному призраку. Здесь же… здесь всё было чужим. Даже воздух казался иным — более тяжёлым, насыщенным незнакомыми ароматами трав и цветов, названий которых она не знала. Впереди Алистер и Арден о чем-то негромко переговаривались, их голоса сливались с шорохом шагов. Эльфы-маги, брат и сестра Сурана, шли рядом, изредка обмениваясь короткими фразами на всеобщем языке, но с особым акцентом, характерным только для этих двоих. Стэн молча шагал, словно каменное изваяние, ожившее по прихоти безумного скульптора. Валену и неизвестную женщину оставили на попечение последнего каравана беженцев. Альманиэль тоже хотели, но он отказалась, чувствуя, что ей лучше пока оставаться с группой Серых Стражей. — Ты слишком напряжена, — раздался рядом мелодичный голос. Альманиэль не услышала шагов Лелианы — бывшая сестра Церкви, как она узнала, двигалась с грацией хищника, бесшумно и плавно. В руках она держала небольшой букет полевых цветов, собранных, видимо, на ходу. От них исходил тонкий, едва уловимый аромат, напомнивший Альманиэль о горных лугах Скайрима в редкие тёплые дни. — Привычка, — ответила Альманиэль, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она чувствовала, как пересохло в горле, как напряглись мышцы спины. — В последнее время расслабляться… не приходилось. Лелиана понимающе кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то, напомнившее Альманиэль взгляд Карлии из Гильдии Воров — цепкий, оценивающий, подмечающий каждую деталь. — Ты не похожа на городских эльфов, — заметила Лелиана, протягивая ей маленький цветок с бледно-голубыми лепестками. — Держишься иначе. Говоришь иначе. Альманиэль приняла цветок, чувствуя, как сердце пропустило удар. Она знала, что рано или поздно её чужеродность заметят. Но не думала, что так скоро. Кончики пальцев покалывало от прикосновения к нежным лепесткам — они были прохладными и бархатистыми, почти как лепестки горноцвета, что рос у подножия Глотки Мира. — Я выросла… в особых условиях, — ответила она, тщательно подбирая слова. — Вдали от других эльфов. — Андрастианская слеза, — Лелиана кивнула на цветок в её руке, не настаивая на продолжении разговора. — Говорят, они вырастают там, где упала слеза Андрасте, когда она оплакивала страдания рабов. Редкость в это время года. Альманиэль осторожно покрутила цветок между пальцами. Имя Андрасте она уже слышала — пророчица, основательница местной религии. Что-то среднее между Талосом и Кинарет, насколько она могла судить из обрывков разговоров. Впереди дорога разветвлялась. Основная часть Имперского тракта продолжалась на запад, а узкая тропа уходила в сумрачную чащу леса. Арден остановился, разворачивая потрепанную карту. Группа сгрудилась вокруг него, и Альманиэль подошла ближе, стараясь не привлекать внимания. Запах пыли, пота и кожаных доспехов смешивался с ароматом хвои, доносившимся из леса. — Если пойдем через Мортвуд, сэкономим день пути, — говорила Табрис, указывая на карту. Её пальцы, тонкие и ловкие, скользили по пергаменту с уверенностью человека, привыкшего находить кратчайшие пути. — Но там могут быть бандиты или что похуже. — Согласен, — добавил Эдукан, поглаживая рукоять боевого топора. Свет заката отражался в его лезвии кровавыми бликами. — Хотя меня это не особо беспокоит. — Тебя вообще мало что беспокоит, кроме собственной бороды, — фыркнула Броска, заработав недовольный взгляд от соплеменника. Альманиэль наблюдала за перепалкой гномов с легким недоумением. В Тамриеле двемеры, древние гномы, исчезли тысячи лет назад, оставив лишь руины своих городов и смертоносных механизмов. Эти же гномы казались живым анахронизмом — грубоватыми, приземленными, но по-своему харизматичными. Морриган, державшаяся в стороне, подала голос: — Я чувствую магические возмущения в лесу, — её золотистые глаза сузились, когда она взглянула в сторону темнеющих деревьев. — Ничего определённого, но… настораживает. Арден задумчиво потёр подбородок, испещренный мелкими шрамами. — Что думаете? — обратился он к Алистеру и Эйдану, своим товарищам по посвящению в Стражи. Алистер, казалось, был застигнут врасплох вопросом. — Я? О, ну… — он нервно усмехнулся. — Я бы предпочел дорогу. Знаешь, там, где меньше шансов быть съеденным. Или проклятым. Или съеденным и проклятым одновременно. Хотя, если подумать, в последнем случае порядок уже не так важен. — Мы не можем позволить себе лишний день, — возразил Эйдан Кусланд. Его голос звучал с той особой властностью, которая выдавала человека, привыкшего отдавать приказы. — Каждый час промедления играет на руку Логэйну. При упоминании этого имени по группе прошла волна напряжения, почти осязаемая, как порыв ледяного ветра. Альманиэль заметила, как сжались кулаки Ардена, как потемнело лицо Алистера. Она всё ещё смутно представляла, кто такой Логэйн, кроме того, что он предал короля в битве при Остагаре и теперь был регентом при королеве. Но судя по реакции Стражей, это имя было подобно незаживающей ране, которую лучше не тревожить. — Стэн? — обратился Арден к молчаливому кунари. Тот лишь пожал плечами, и в этом жесте было больше красноречия, чем в иных длинных речах. — Выбирай путь, и я последую. Но знай, что в лесу наши преимущества сведутся к минимуму. Хайдер, боевой пес Эйдана, тихо заскулил, глядя в сторону лесной тропы. Его хозяин наклонился, почесав мабари за ухом. Альманиэль уловила запах мокрой шерсти исходящий от пса. — Он что-то чувствует, — сказал Эйдан. — Но не бандитов, иначе бы рычал. Альманиэль наблюдала за этим обсуждением, вспоминая, как Эйрик Свейнссон, Предвестник Соратников, собирал Круг Почета перед важными решениями. Как Карлия из Гильдии Воров выслушивала мнения своих лейтенантов, прежде чем отдать приказ. Как Довакин иногда… Нет, об отце лучше не думать. Не сейчас, когда каждое воспоминание о доме отзывалось в сердце болезненным уколом, словно кто-то вонзал ледяной осколок между рёбер. — А ты что думаешь? — неожиданно обратился к ней Арден. Альманиэль почувствовала, как все взгляды обратились к ней. Она сглотнула, лихорадочно подбирая слова. Во рту пересохло, а кончики ушей предательски потеплели — она всегда краснела именно так, когда нервничала. — Я… не знаю этих мест, — начала она осторожно. — Но если есть выбор между известной опасностью дороги и неизвестной опасностью леса, я бы выбрала известную. Она замолчала, опасаясь, что сказала что-то не то. Но Арден кивнул, словно она подтвердила его собственные мысли. — Разумно. Тем более, на дороге мы можем встретить беженцев или торговцев. Информация сейчас не менее ценна, чем время. Решение было принято, и группа двинулась дальше по Имперскому тракту. Солнце почти скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь тлеющие угли заката на западе. Сумерки сгущались, превращая окружающий мир в размытые силуэты. Альманиэль чувствовала, как с наступлением темноты обострились её чувства — каждый шорох, каждый запах становился отчетливее, словно ночь усиливала её эльфийскую природу. Она шла, погружённая в свои мысли, когда заметила, что Алистер замедлил шаг, поравнявшись с ней. От него пахло металлом, кожей и чем-то сладковатым — возможно, медовыми леденцами, которые она видела у него ранее. — Знаешь, — сказал он, понизив голос, — я рад, что ты поддержала вариант с дорогой. В последний раз, когда мы пошли через лес, я наступил в какую-то ядовитую траву. Три дня чесался так, что Морриган предложила содрать с меня кожу — по её словам, исключительно из милосердия. Он улыбнулся, и в сумерках его улыбка казалась особенно искренней. Альманиэль почувствовала, как что-то теплое шевельнулось в груди — с момента, как она оказалась в этом мире, Алистер вызывал у неё лишь положительные эмоции. — Она… всегда такая? — спросила Альманиэль, бросив взгляд на Морриган, шедшую впереди. Даже в полумраке была заметна гордая осанка ведьмы, её уверенные, плавные движения. — Морриган? — Алистер хмыкнул. — О, это она ещё в хорошем настроении. Ты бы видела её, когда Арден попросил её приготовить ужин. Я думал, она превратит нас всех в жаб. Альманиэль невольно улыбнулась, представив эту сцену. Улыбка далась ей с трудом — мышцы лица, казалось, забыли, как это делается. Они шли молча некоторое время. Тишину нарушали лишь шаги, скрип доспехов и отдаленные звуки вечернего леса. Альманиэль чувствовала странное родство с этим человеком. Впереди Арден поднял руку, призывая к остановке. Группа замерла, и Альманиэль напрягла слух, пытаясь понять причину. Сначала она не услышала ничего, кроме обычных ночных звуков, но затем различила отдаленный скрип колес и приглушенные голоса. — Путники, — сказал Махариэль, чьи острые, острее её, эльфийские уши, видимо, уловили больше. — Повозка, несколько человек. Движутся медленно. — Беженцы? — предположил Арден. — Или торговцы, — добавил Эйдан. — В любом случае, они могут знать, что происходит впереди. Арден кивнул. — Будьте настороже, но не показывайте агрессии. Последнее, что нам нужно — напугать невинных людей. Группа двинулась вперед, и вскоре Альманиэль тоже услышала скрип колёс — надсадный, словно ось нуждалась в смазке. Запах дыма от костра достиг её ноздрей, смешиваясь с ароматом жареного мяса. Желудок предательски заурчал, напоминая, что последний раз она ела много часов назад. За поворотом дороги они увидели небольшой лагерь — две повозки, запряженные измученными лошадьми, и около десятка человек, расположившихся вокруг костра. При виде приближающейся группы несколько мужчин вскочили, хватаясь за оружие. — Кто идёт? — крикнул один из них, пожилой человек с седой бородой и шрамом через всю щеку. — Путники, — ответил Арден, поднимая руки в знак мирных намерений. — Мы не ищем неприятностей. Пожилой человек всмотрелся в сумрак, затем медленно опустил меч. — Подойдите к свету, чтобы мы могли вас видеть. Арден сделал знак группе следовать за ним. Альманиэль держалась позади, инстинктивно ища укрытие в тенях. Годы тренировок с Эйриком научили её никогда не выходить на открытое пространство без необходимости. Когда они приблизились к костру, Альманиэль почувствовала, как тепло огня коснулось её лица. Запах жареного мяса стал сильнее, заставляя рот наполниться слюной. Она оглядела лагерь — помимо мужчин с оружием, здесь были женщины и дети, жавшиеся друг к другу с испуганными лицами. — Беженцы? — спросил Арден, обращаясь к пожилому человеку. Тот кивнул. — Из Таренсфорда, деревня к югу от Лотеринга. Порождения тьмы… они идут с юга. Мы едва успели уйти. Альманиэль заметила, как напряглись плечи Стражей при этих словах. Лотеринг — она слышала это название в разговорах. Небольшой городок к югу от Имперского тракта. — Вы видели войска? — спросил Эйдан. — Солдат Логэйна или банна? Пожилой человек сплюнул. — Видели. Стоят в Южном пределе, перекрыли дорогу на север. Говорят, защищают Денерим от Мора. — Он горько усмехнулся. — А по-моему просто бросили нас на растерзание порождениям. Арден, Эйдан и Алистер обменялись мрачными взглядами. Альманиэль почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в словах беженца заставило её вспомнить рассказы отца о Восстании Буревестник, о гражданской войне, когда Империя давила восстание предателей, которые воевали «за Свободный Скайрим» во время появления драконьей угрозы. — Можно присоединиться к вашему костру? — спросил Арден. — Мы поделимся припасами. Пожилой человек окинул их оценивающим взглядом, задержавшись на посохах магов и необычных доспехах Стражей. Его взгляд скользнул по Стэну, и Альманиэль заметила, как он невольно отшатнулся при виде кунари. — Присаживайтесь, — наконец сказал он, жестом приглашая их к костру. — Места хватит. А от лишней пары глаз на страже ночью не откажемся. Группа расположилась вокруг огня. Альманиэль села чуть в стороне, прислонившись спиной к колесу повозки. Отсюда она могла видеть всех и при этом оставаться в полутени. Тепло костра достигало её, но не так сильно, чтобы заставить щеки гореть. Она наблюдала, как Арден и Эйдан разговаривали с беженцами, как Лелиана подсела к детям и начала тихо рассказывать им какую-то историю, как Морриган держалась особняком, с нескрываемым презрением глядя на происходящее. Запах похлёбки, булькающей в котелке над огнем, заставил её желудок снова напомнить о себе. Она не помнила, когда ела в последний раз — кажется, только утром. — Держи, — раздался голос рядом. Алистер протягивал ей миску с дымящейся похлебкой и кусок хлеба. — Не бог весть что, но на пустой желудок сойдёт. Альманиэль благодарно кивнула, принимая еду. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она почувствовала тепло его рук даже сквозь перчатки. Первая ложка похлебки обожгла язык, но она не обратила на это внимания. Вкус был простым — овощи, немного мяса, травы — но сейчас он казался божественным. — Не торопись, — мягко сказал Алистер, садясь рядом. — Похлебка ещё горячая. Она кивнула, заставляя себя замедлиться. Каждый глоток она смаковала, чувствуя, как тепло разливается по телу, как возвращаются силы. — Спасибо, — сказала она, когда миска опустела наполовину. Алистер пожал плечами. — Не за что. Я знаю, каково это — быть голодным. — Он помолчал, глядя на огонь. — В Церкви, где я рос, иногда использовали голод как наказание. Особенно для непослушных мальчишек вроде меня. Альманиэль удивленно посмотрела на него. Она не могла представить этого улыбчивого человека непослушным ребёнком, которого наказывали голодом. — Ты рос в Церкви? — спросила она. — Да, в монастыре, — кивнул он. — Меня отправили туда в десять лет. До этого жил в Редклиффе, в замке эрла Эамона, — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Долгая история. Может, как-нибудь расскажу, если тебе интересно. Она хотела сказать, что ей интересно, но в этот момент со стороны дороги раздался тревожный возглас одного из дозорных: — Всадники! Приближаются с севера! Все вскочили. Арден и Эйдан выхватили оружие, посох и меч, соответственно, Алистер потянулся за щитом. Альманиэль инстинктивно отступила в тень, рука легла на рукоять меча из драконьей кости. Сердце забилось чаще, во рту пересохло. — Сколько? — крикнул Арден дозорному. — Пятеро! — ответил тот. — Едут медленно, не похоже на атаку. Напряжение немного спало, но оружие никто не убрал. Альманиэль вглядывалась в темноту дороги, пытаясь разглядеть приближающихся всадников. Её эльфийское зрение позволяло видеть дальше, чем людям, но ночная мгла скрывала детали. Вскоре она различила силуэты — пять всадников, действительно двигавшихся неспешно. Когда они приблизились, свет костра выхватил из темноты блеск доспехов и развевающиеся плащи с гербом, который она не узнала — какое-то животное, возможно, медведь, волк или даже суслик. Всадники остановились на почтительном расстоянии от лагеря. Один из них, видимо, командир, поднял руку в приветствии. — Мир вам, путники, — произнес он громко. — Мы не ищем неприятностей. Арден вышел вперёд, опустив оружие, но не убирая его. — Приветствую вас, воины. Что привело вас так далеко от дома, в такое-то время? Командир всадников спешился — высокий мужчина средних лет с коротко стриженной бородой и усталыми глазами. — Ищем новости и путников, — ответил он. — Эрл Эамон болен, замок закрыт для посетителей, но леди Изольда приказала искать урну Священного Праха. При упоминании болезни эрла Альманиэль заметила, как Алистер и Арден обменялись быстрыми взглядами. Что-то важное было в этой новости, что-то, что имело значение для их миссии. — Мы знаем о болезни эрла Эомона, нам рассказал сер Доналл. Мы сейчас направляемся в Редклифф, — сказал Арден. — Нам, Серым Стражам, нужна помощь. Командир патруля нахмурился. — Боюсь, вы зря потратите время. Эрл не принимает посетителей уже несколько недель. Говорят, никакие лекари не могут ему помочь. — И все же мы должны попытаться, — твердо сказал Арден. Командир пожал плечами. — Воля ваша, — он оглядел группу, и его взгляд задержался на Стэне и Морриган. — Необычные у вас спутники. — Необычные времена требуют необычных союзников, — ответил Арден дипломатично. Командир кивнул, словно эти слова подтвердили какие-то его мысли. — Что ж, если вы направляетесь в Редклифф, могу сказать, что дорога относительно безопасна до самой деревни. Мы выбрались в путь лишь полторы недели назад. Но будьте осторожны ночью — видели следы волков, и не только их. — Благодарю за предупреждение, — сказал Арден. — Не присоединитесь к нашему костру? Мы делимся новостями с юга. Командир покачал головой. — Нужно продолжать поиски Урны. Но если у вас есть новости о порождениях тьмы или… — он замялся, — …о ходе Войны Баннов, я бы выслушал. — Порождения тьмы движутся с юга, — сказал он. — Лотеринг скоро падёт, если уже не пал. Что до войны… — он помолчал. — Боюсь, нам известно лишь то, что она идёт. Командир мрачно кивнул. — Так и думал. Проклятый Логэйн… — он осёкся, словно вспомнив, что говорит с незнакомцами. — В любом случае, будьте осторожны на дороге. И если доберетесь до Редклиффа, передайте леди Изольде, что сер Кайл отправляется в Денерим, к брату Дженитиви. — Передадим, — кивнул Арден. Командир отсалютовал, вернулся к своему коню, и вскоре всадники скрылись в ночи, двигаясь по Имперскому Тракту. Лагерь постепенно вернулся к прежнему состоянию — беженцы расселись вокруг костра, Стражи убрали оружие. Альманиэль заметила, как Арден, Алистер и Эйдан отошли в сторону, тихо переговариваясь. Она не могла слышать их слов, но по напряжённым позам понимала, что подтвердившаяся новость о болезни эрла Эамона серьёзно повлияла на их планы. Она вернулась к своему месту у колеса повозки, доедая остывшую похлебку. Ночь обещала быть долгой, и ей нужны были силы. Завтра их ждала дорога в Редклифф — место, о котором она ничего не знала, кроме того, что там жил какой-то важный эрл, который сейчас был болен. Она прикрыла глаза, позволяя усталости накрыть её волной. Звуки лагеря — тихие разговоры, потрескивание костра, отдалённое шуршание листьев в лесу — сливались в убаюкивающий фон. Сон подкрадывался незаметно, размывая границы реальности. Внезапно что-то тёплое и тяжёлое прижалось к её боку. Альманиэль приоткрыла глаза и увидела, что Хайдер, боевой пёс Эйдана, устроился рядом с ней, положив массивную голову ей на колени. От его шерсти исходило приятное тепло и знакомый уже запах: смесь псины, дыма и металла. — Похоже, ты ему действительно понравилась, — раздался голос Эйдана. Кусланд подошел неслышно, двигаясь с грацией, которая выдавала в нём опытного воина. В отличие от Алистера, в нём чувствовалась холодная сдержанность, словно между ним и миром стояла невидимая стена. Так же, как и у отца. Хайдер тихо заскулил, не поднимая головы с её колен. Альманиэль осторожно погладила его за ушами, там, где шерсть была особенно мягкой. Пес прикрыл глаза от удовольствия. — Он очень умный, — сказала она тихо. — И… добрый, для боевого пса. — Мабари не просто боевые псы, — ответил Эйдан, присаживаясь рядом. — Они понимают больше, чем кажется. Некоторые говорят, что они знают человеческий язык, но достаточно мудры, чтобы не разговаривать. Альманиэль вспомнила волков Скайрима — огромных, свирепых, с глазами, светящимися в темноте. Хайдер был иным — в его взгляде читался разум, почти человеческий. — Он с тобой давно? — спросила она, стараясь поддержать разговор. Эйдан кивнул, и его обычно суровое лицо смягчилось, когда он посмотрел на мабари. — С детства. В Высоком Пределе была целая псарня мабари, но Хайдер выбрал меня, когда был ещё щенком, — он помолчал. — Он был со мной в Остагаре, когда всё произошло. Единственный, кто остался от прежней жизни. Альманиэль заметила, как его пальцы непроизвольно сжались в кулак при упоминании Остагара. Это место, эта битва — она слышала о них от Стражей, но детали оставались туманными. — Остагар… — произнесла она тихо. — Там погиб король, верно? Эйдан кивнул, его лицо стало жёстким, будто высеченным из камня. — Король Кайлан, почти все Серые Стражи, тысячи солдат… — он сделал паузу. — Я был там, в башне, когда Логэйн отдал приказ отступать. Видел, как армия уходит, оставляя короля и Стражей на растерзание порождениям тьмы. В его голосе звучала такая ярость, что Альманиэль невольно вздрогнула. Хайдер, почувствовав напряжение, поднял голову и тихо заскулил, глядя на хозяина. — Прости, — сказал Эйдан, заметив её реакцию. — Не стоит говорить об этом. — Нет, я… — Альманиэль запнулась. — Я хочу понять, что происходит. Кто такой этот Логэйн и почему он предал короля? Эйдан посмотрел на нее долгим взглядом, словно оценивая, стоит ли рассказывать. Затем вздохнул. — Логэйн Мак Тир — герой войны с Орлеем, правая рука покойного короля Мэрика, отца Кайлана. Он был… легендой, — Эйдан покачал головой. — Мой отец сражался с ним бок о бок во время восстания. Говорил, что не было человека храбрее и преданнее Ферелдену. — Что изменилось? — спросила Альманиэль. — Хотел бы я знать, — горько усмехнулся Эйдан. — Может, власть. Может, страх перед Мором. Может… — он замолчал, словно не решаясь произнести мысль вслух. — Неважно. Факт в том, что он предал короля, объявил Серых Стражей изменниками и теперь правит как регент при королеве Аноре, своей дочери. Альманиэль обдумывала услышанное. История казалась сложной, с множеством нюансов, которые она не понимала. Но одно было ясно: Стражи оказались в отчаянном положении, преследуемые тем, кто должен был быть их союзником. — И теперь вы идете к эрлу Эамону, — сказала она, вспоминая разговоры Стражей. — Потому что он может помочь против Логэйна? Эйдан кивнул, явно удивлённый её проницательностью. Или может он просто не знал, что Лелиана уже ей всё рассказала. — Эамон — дядя короля Кайлана, один из самых влиятельных людей в Ферелдене. Если кто-то и может противостоять Логэйну, то это он, — он помолчал. — Если, конечно, слухи о его болезни преувеличены. Хайдер снова положил голову ей на колени, словно требуя внимания. Альманиэль рассеянно погладила его, чувствуя, как шерсть скользит под пальцами. — А что насчет тебя? — неожиданно спросил Эйдан. — Что привело тебя в руки бандитов? Альманиэль напряглась, но постаралась не показать этого. Она знала, что этот вопрос снова рано или поздно зададут, и подготовила ответ. Достаточно близкий к правде, чтобы звучать искренне. — Я… искала кое-что, — сказала она осторожно. — Что-то, связанное с моей матерью. Она умерла при моём рождении, и я почти ничего о ней не знаю. Это была правда, хотя и не вся. Её мать действительно умерла при родах — так всегда говорили все, отец и Эйрик. Единственное, что у нее было — имя и небольшие рассказы людей, знавшие её лично. — И ты отправилась на поиски одна? — в голосе Эйдана звучало сомнение. — Не совсем, — ответила она, вспоминая последний вечер в Йоррваскре, разговор с Эйриком о письме отца. — Я следовала… подсказке. Но все пошло не так. Эйдан кивнул, словно её слова подтвердили какие-то его мысли. — Семья — это якорь, — сказал он неожиданно. — Когда его нет, ты дрейфуешь без цели. Я знаю это чувство. Альманиэль молчала, не зная, что ответить. Хайдер, словно почувствовав напряжение, поднял голову и лизнул её руку шершавым языком. Прикосновение было неожиданно нежным для такого массивного зверя. — Он действительно к тебе привязался, — заметил Эйдан с лёгким удивлением. — Обычно ему требуется больше времени, чтобы так довериться кому-то. — Может, он чувствует, что мы похожи, — сказала Альманиэль, не задумываясь. — Оба… воняем, — она неловко пошутила, приподняв уголки губ. Эйдан чуть усмехнулся, явно оценив её попытку разрядить ситуацию. — Возможно, — кивнул он. — Но, думаю, он что-то в тебе почувствовал. Мабари — умные создания. Умнее многих людей, которых я знал. Они чувствуют характер человека, его сущность, — он улыбнулся шире, и эта улыбка преобразила его лицо, сделав моложе. — Если Хайдер тебя одобрил, значит, ты заслуживаешь доверия. Альманиэль почувствовала укол вины. Если бы Эйдан знал правду о ней, о её происхождении, вряд ли он говорил бы о доверии. — Спасибо, — сказала она тихо. — Он… замечательный пёс. Хайдер, словно понимая, что речь о нём, гордо поднял голову и тихо гавкнул. Эйдан усмехнулся. — И он это знает, — он поднялся на ноги одним плавным движением. — Тебе стоит отдохнуть. Завтра долгий день, а ты ещё не восстановилась после плена. Альманиэль кивнула, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Эйдан был прав — ей нужен был отдых. Но сон в незнакомом месте, среди незнакомых людей… — Хайдер может остаться с тобой, если хочешь, — сказал Эйдан, словно прочитав её мысли. — Он лучше любого часового. Она благодарно кивнула, не в силах выразить словами, насколько ценно это предложение. Присутствие мабари рядом давало странное чувство безопасности, которого она не испытывала с момента прибытия в этот мир. — Спасибо, — сказала она тихо. — Я… ценю это. Эйдан кивнул и отошел, оставив её наедине с Хайдером. Пес устроился рядом, положив массивную голову на лапы, но его глаза оставались открытыми, внимательно следя за происходящим вокруг. Альманиэль прислонилась к колесу повозки, закутавшись в плащ, который ей дала Лелиана. Ткань пахла травами и чем-то сладким, возможно, цветами. Этот запах странным образом успокаивал. Она смотрела на звёзды, проступающие сквозь редкие облака. Созвездия были незнакомыми — ни Атронаха, ни Воина, ни Змея. Чужое небо над чужой землёй. Но это была реальность, которую нужно было принять. По крайней мере, на время. Мысли текли медленно, как вязкий мёд. Она анализировала своё положение с той холодной методичностью, которой научил её отец. Факты были просты: она в чужом мире, без знаний о нём, без ресурсов, без союзников, которым могла бы полностью доверять. Единственное, что у нее было — меч из драконьей кости, символ её наследия, и собственные навыки. Но было и другое. Двемерский механизм, который перенес её сюда. Если существовал путь в один конец, должен быть и обратный путь. Логика подсказывала, что нужно искать похожие артефакты, изучать местную магию, найти учёных или магов, которые могли бы помочь. Она вспомнила слова Фаренгара, придворного мага Вайтрана, о том, что магия подчиняется определённым законам, даже если эти законы не всегда понятны смертным. Если она смогла пересечь границу между мирами, значит, это возможно. Нужно только найти способ. Но для этого требовалось время. И безопасность. И знания. Сейчас у неё не было ничего из этого. Серые Стражи предлагали хотя бы первые два пункта: временное убежище и защиту. А знания… знания она могла собирать постепенно, слушая, наблюдая, задавая осторожные вопросы, читая книги. Редклифф мог стать первым шагом. Если там действительно был замок эрла, значит, могла быть и библиотека. Возможно, даже маги или учёные. Любая информация о местной магии, о древних артефактах могла оказаться полезной. Альманиэль не тешила себя надеждами на быстрое возвращение. Она была достаточно прагматична, чтобы понимать: поиск пути домой может занять месяцы, даже годы, если это вообще возможно с технологиями и знаниями этого мира. Но это не означало, что нужно сдаваться. Просто требовалось терпение и методичность. Она вспомнила слова Эйрика, сказанные ей после особенно тяжёлой тренировки: «Не важно, сколько раз ты упадешь. Важно, сколько раз ты поднимешься». Сейчас она упала так глубоко, как никогда прежде. Но это не означало, что она не сможет подняться. Рядом тихо заворчал во сне Хайдер, его лапы дёрнулись, словно он бежал за кем-то в своих собачьих снах. Альманиэль осторожно погладила его по голове, чувствуя, как шерсть скользит под пальцами. Странно, но присутствие этого существа, этого мабари, давало ей ощущение стабильности, которого так не хватало. Она подумала о Стражах, об их миссии. Мор, порождения тьмы, предательство Логэйна — все это звучало как фрагменты эпической саги, которую могли бы петь скальды в залах Скайрима. Но для этих людей это была реальность, их борьба, их долг. Возможно, помогая им, она сможет обеспечить себе место в этом мире на то время, пока ищет путь домой. Возможно, их связи и ресурсы окажутся полезными в её собственных поисках. А может быть, сама судьба свела её с ними не просто так. Альманиэль не верила в предопределение или божественное вмешательство, несмотря на все истории о Девяти Божествах, которые слышала с детства (её отец вообще был живым инструментом богов, если верить рассказам и книгам). Но она верила в закономерности, в то, что каждое действие имеет последствия, и в то, что иногда эти последствия складываются в узоры, которые можно использовать. Сейчас узор был прост: она нуждалась в Стражах даже больше, чем они в ней. Почти взаимовыгодный союз, пусть и временный. Она поможет им в их борьбе, а они, сами того не зная, помогут ей найти путь домой. С этой мыслью, холодной и ясной, как горный ручей, Альманиэль позволила себе соскользнуть в сон. Не в забытье отчаяния, а в отдых воина, который знает, что завтра предстоит битва. Рядом с ней двигался от дыхания тёплый бок мабари, и это было якорем в реальности, напоминанием, что она не одна. Сон пришёл незаметно, утягивая её в глубины, где не было ни Скайрима, ни Ферелдена, а только темнота и покой. И где-то на границе сознания мелькнула мысль, что, возможно, именно в этой темноте и скрыт ответ на вопрос о пути между мирами.