Всегда с тобой

Иногда я ненавижу всех. Виню в его смерти каждого, кто хоть как-то причастен к его жизни. В первую очередь - себя. Но, видимо, виноватых здесь нет. Есть судьба. И неизбежность. Просто нам не повезло. О чем я? Сейчас, сейчас, обо всем по порядку, или не совсем по порядку... Точкой отсчета в этой круговерти я считаю тот знойный день, душный до ужаса. К тому моменту у нас только все наладилось. Влюбленные, окрыленные, друг в друге с головой, все начинается по новой. Я знала, впереди нас обязательно ждало счастливое будущее. Я так думала. Как сейчас помню, в то утро у меня в кабинете мы перекинулись парой фраз о том, что я специально отправляю его на вызовы только к бабушкам с давлением, а сама вообще не слушала, что он говорил. Смотрела в его глаза, все думала, как же столько лет я не замечала их, таких ярких, иногда язвительных, но теперь уже таких родных? Стояла и не могла понять, как я могу столько чувствовать одновременно. Но вот с того дня все и пошло, полетело в пропасть. Страшную, черную, пугающую. Всего за несколько дней я как будто бы начала его терять. Сначала эта дурацкая фотография в его джинсах, потом его утренний разговор по телефону, который он так пытался замаскировать в шуме воды, и все же фраза: «Вот всю ночь о тебе думал» - резанула по мне так, что, казалось, оставит видные шрамы. Как? Паша? Почему он не может просто поговорить со мной? Зачем так издеваться надо мной? У меня не укладывалось в голове, что он мог так со мной поступить. А потом и вовсе увидела его во дворе подстанции с ней. Черноволосая, совру, если скажу, что некрасивая. У Рыкова явно имелся типаж. Поставить нас рядом - можно было бы подумать, что сестры. И внутри все перевернулось, сжалось, аж дыхание тогда сперло. В груди все горело от ревности и обиды, словно сейчас лава выплеснется, прожигая все вокруг. После моих попыток поговорить с ним на душе становилось еще паршивее. Он отнекивался, прикидывался дурачком, что ничего не происходит. А мне итак плохо: проблемы с Кулыгиным, фельдшеров не хватает, еще и этот Орлов... Эх, Паша, что же ты делал со мной тогда.... И в тот вечер, когда после услышанного разговора в ванной, я спросила его: «Ничего не хочешь мне сказать?», он снова ответил отрицательно, Рыков залетел ко мне в кабинет и куда-то повел, крепко держа меня за руку, не обращая внимания на удивленные взгляды врачей и фельдшеров. -Сегодня день самых ревнивых женщин, не знала? Не мог не отметить, - сказал он, приводя меня на крышу подстанции. Как устроил-то все хорошо: стол с едой и вином, свечи, пледы, и погода шептала своим легким, освежающим ветерком. Сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать. Рыков и такую романтику устроить, где же это видано?! Но признаться, было приятно. И как-то забылись эти несколько дней, передо мной был только он, счастливый, любимый, довольный. Тот вечер до сих пор в копилке незабываемых. А потом мне позвонила моя старая хорошая знакомая и сказала, что видела моего Рыкова с этой, на тот момент, еще неизвестной для меня брюнеткой. И общался, по ее словам, он с ней явно не как с простой пациенткой. Конечно, я вскипела от злости, попросила узнать ее имя - Диана. Диана Ярцева. Что мне это дало? Сама не знаю. Но потом узнала и адрес, и ноги как-то сами повели к ней. Хотелось посмотреть в ее глаза, наверняка наглые и хитрые. Но на мое удивление, она оказалась не такой стервой, как я себе представляла. И даже как-то не по себе стало. Не могу сказать, что неловко и стыдно, но чувства я испытала явно не те, что ожидала. И что? Врага знала теперь в лицо, а дальше то что? А дальше... Пришла навестить Тартакову в больницу, эта тоже вечно находит проблемы себе, чуть ребенка не лишилась. Поговорили, поддержала, жаль ее стало, по-человечески, по-женски, сама через подобное проходила. И возвращаясь к выходу, прохожу мимо онкологического отделения, а там Паша. Стоит, держит какие-то анализы, разговаривает с врачом, и я слышу: «Все слишком запущено. Поздно что-то делать». Спряталась, как дура, за стену и стою слушаю, а у самой земля из под ног ушла. Рак? У Паши? Не может быть! И тогда я отчетливо почувствовала и тот самый ком в горле, и те самые обжигающие глаза слезы... Выбежала из больницы так, что пятки сверкали. Села в машину в попытках привести мысли в порядок и все безуспешно. Почему же и об этом он мне ничего не сказал?! Что же у нас за любовь такая, если о самом важном мы не говорим?! Слезы полились ручьем, как бы сильно я не пыталась их остановить. Мне тогда казалось, что мир просто рухнул. Всем моим миром и был Паша, а что сейчас? Он не рядом не то, что морально, он может быть не рядом и физически. И тогда я впервые совсем не знала, что делать; впервые у меня не было абсолютно никакого плана. Но точно знала одно - вечером еду к нему домой. И я приехала. Приехала с его сумкой с вещами. Раз он съехал от меня после того, как увидел меня с Арефьевым, то пусть хоть живет, как нормальный человек. Не так я представляла наш с ним разговор, совсем не так. Оттолкнув Пашу, прошла вглубь квартиры. -Ну и какая у нас стадия? - спросила я, сама не до конца осознавая всего происходящего, когда он догнал меня на кухне. -О чем ты? - я взбесилась, думая, что он снова строит из себя дурачка, но он-то правда не понимал, о чем я... Он же не видел меня в больнице. Я присела на стул, потому что чувствовала, как подкашиваются ноги. -Я видела тебе сегодня в больнице у онколога, - Рыков лишь встряхнул головой и закатил глаза. -Ты все не так поняла, Оль, - он опустился ко мне и посмотрел на меня, как бы пытаясь достучаться до моего мозга, тогда, кажется, вообще переставшем работать. -Я тебя умоляю, делай, что хочешь, только не умирай, слышишь?!- и я рухнула в его объятия, утыкаясь лицом в плечо. Меня тогда накрыла какая-то истерика, с которой я не смогла совладать. Безостановочно рыдала у него на руках, а он мне все твердил, что потом все объяснит и что я все не так поняла, только вот я не слышала его абсолютно. Увиденное настолько сильно ударило по мне, что я как будто потеряла разум и адекватность. Я не могла представить, как я буду без него. Пусть не вместе, пусть не парой, но без него я не видела смысла в своей жизни. Уже тогда он стал для меня всем, как бы сильно я не пыталась это отрицать. -Хорошо, - Паша тяжело вздохнул, отпустил меня и оставил одну на кухне, а сам куда-то ушел, - Я не хотел тебя в это впутывать, но раз все зашло настолько далеко, то слушай, - я подняла на него полные слез глаза и пыталась понять, к чему он ведет. На стол он выложил стопку каких-то документов вперемешку с анализами, начиная рассказывать про каждый экземпляр. Голова раскалывалась от слез, но я все же пыталась слушать и осознавать, что он говорил. -Это анализы Дианы. Рак не у меня, а у Дианы, причем в той стадии, когда никто не хочет за нее браться. Я взялся за нее, потому что, как ты уже выяснила, она моя бывшая, и я не могу оставить ее одну. Но я бессилен здесь. Она не хочет лечиться, врачи не хотят брать ее на лечение, замкнутый круг. Я просто должен был ей помочь, Оля, - он посмотрел на меня и взял за руку, - Я умирать не собираюсь, а вот помочь не умереть Диане я обязан. Не знаю, зачем я ввязываюсь в это и не понимаю, зачем влезаешь в это ты! После его слов мне стало так легко, словно камень с души упал. Радоваться тому, что умирает другой человек низко и подло, согласна, но это радовалась тому, что это не Паша! С Пашей все в порядке! И да, я этому обрадовалась, даже несмотря на то, что другой человек сейчас умирает. «Получается, он мне не изменяет? Получается, он здоров?!» - пронеслось у меня в голове, когда я снова посмотрела в его глаза. Но что-то, смотря на него, меня тогда тревожило все равно, я чувствовала, что он мне что-то не договаривает. Это был не его взгляд, вернее его, но какой-то другой. -Ты веришь мне? - спросил он, снова хватая меня за плечи. -Верю, Паш, верю... Прости меня... - впервые и неожиданно для себя первая пошла на извинения, полностью забыв о гордости. О какой к черту гордости может идти речь, когда я чуть ли не на коленях только что умоляла его не умирать?! - Больше ты ничего от меня не скрываешь? -Ничего, Оль. Иди ко мне, - тихо сказал он и спрятал меня в своих объятиях. Теплых, необходимых, моих родных... Но сердце все равно ныло, все равно чувствовало, что что-то осталось от меня скрытым. Но он рядом. Я чувствовала его, чувствовала его руки на своей спине, его горячее дыхание где-то у себя на макушке. Мы были вместе, и большего мне тогда было не нужно.