Всегда с тобой

К концу подходил июнь, жаркий и засушливый. Но у нас с Рыковым все начало налаживаться. Я помогала ему с Дианой и ее лечением, хоть та и отказывалась наотрез... До сих пор не понимаю, почему Паша тогда не сказал мне все сразу, мы же семья, я же не оставила бы его одного в такой ситуации и плевать я хотела, кому именно он помогает. Показатели Дианы только ухудшались, мои знакомые врачи твердили, как один, что кроме паллиатива ничего сделать не могут; Рыков стал тогда чернее тучи, а я даже не знала, чем могу помочь ему. Конкретно ему. Просто была рядом и старалась поддерживать как могла, хотя и с поддержкой у меня всегда беда... понятия не имела и, честно, не имею до сих пор, что говорить и делать... Но как-то интуитивно старалась облегчить его переживания, а он в свою очередь молча благодарил. Помню, как в один из вечеров, на удивление, он был таким пасмурным и ветреным, и одновременно ужасно душным, мы после посещения Дианы вышли из больницы, и Паша, полной грудью вдохнув свежий воздух, сказал мне: -Может, прогуляемся по парку? Мне надо как-то собраться... - он прекрасно понимал, что ее конец близок. Конечно, я согласилась, мне и самой надо было встряхнуться, привести мысли в порядок, да и просто хотелось провести время с Пашей. Гуляли мы тогда долго и практически все время молчали, оставаясь каждый наедине со своими мыслями, я лишь сильнее прилипала к его руке, иногда кладя голову на его плечо. Мы заходили в каждый уголок парка, практически не останавливались на лавочках, и в какой-то момент, когда единственным, что освещало улицы были большие высокие фонари, мы, сами того не заметив, пришли на набережную, полную народа. Тогда хотелось хоть небольшого уединения и тишины и мы подошли к почти безлюдному уголку и остановились, устремляя глаза на реку. Погода как-то резко ухудшилась, налетел ветер, мне в лицо так и наровили спадать волосы, прилипая к губам; заметно похолодало, и Рыков, заметив, что я потирала руки, накинул на мои голые плечи свою коричневую клетчатую рубашку и со спины обнял, головой утыкаясь в мое плечо. -Спасибо тебе, Оль... - тихо сказал он, положив подбородок на плече и смотря куда-то вдаль. Таким его голос мне еще слышать не доводилось: тревожный, обеспокоенный, и даже в этой короткой, почти беззвучной фразе, я слышала как он дрогнул. -За что? -За то, что ты рядом. За то, что ты есть. Я не знаю, как бы я был без тебя, - и что-то меня так тронуло, тронуло до самой глубины души, до самой потаенной части моего сердца. Что-то, что чуть не заставило меня почему-то расплакаться. -Не надо без меня, Паш, - я крепче сжала его сцепленные у меня на талии руки и сильнее спиной прижалась к нему. -Оль... - и тут я почувствовала вместе с мелкими каплями дождя на себе тревожность и неуверенность Паши, отчего внутри резко все сжалось, и я почти на цыпочках повернулась к нему лицом, - Ты же всегда будешь рядом? - в ночном сумраке я видела, как поблескивали в его грустных и тусклых глазах уличные фонари. В голове вихрем пронеслись какие-то бессвязные мысли, первой из которых была «К чему он ведет?» -Конечно, всегда. Если, конечно, ты сам не устанешь от меня, - я слабо улыбнулась. -Уж поверь, от тебя устать невозможно, - он также ответил мне легкой улыбкой, и мне даже показалось, что какой-то прежний огонек блеснул в его глазах, и все же я видела, что что-то кроется в нем, далеко и безвылазно. Что-то, что заставляет день изо дня переживать и истощать себя. И мне казалось, это была не Диана. -Паш, у нас все нормально? - заглядывая ему в глаза, аккуратно спросила я, пытаясь пробраться в дебри его души, - Если ты что-то от меня скрываешь... Пожалуйста, скажи мне. -Все в порядке, Оль, - он прижал меня к себе, поглаживая мою голову, пряча в своих объятиях от разошедшегося дождя. Нам стоило бы уже бежать домой, чтобы не промокнуть окончательно, но почему-то уходить совсем не хотелось, несмотря на холод и разгоняющийся ливень. И мы стояли в обнимку до тех пор, пока у Паши не зазвонил телефон. На экране высветился номер лечащего врача Дианы, и Паша, словно чувствуя, что он сейчас услышит, долго смотрел на дисплей и не отвечал на звонок. Через пару секунд он все же взял трубку, и через мгновенье я увидела как одна за другой меняются его эмоции. Страх, опустошение и покатившаяся по щеке слеза, которая была отлично замаскирована падающими каплями дождя, однако слезы выдавали глаза - влажные и пустые. Медленно убрав телефон от уха по окончании короткого разговора, Паша посмотрел на меня и с большим трудом кое-как тихо сказал: -Диана... Рыков все еще пытался держаться, но как только я обняла его, он уткнулся мне в шею и, жарко и жадно дыша, тихо заплакал. Я чувствовала, как его трясет, чувствовала как неровно бьется его сердце, чувствовала как ему больно.