Всегда с тобой

Утром я проснулась от звонка на телефон Паши. Он уже не спал и прибежал с кухни за телефоном. По разговору поняла, что Кулыгин снова где-то и его, конечно же, непременно надо спасать. -Костя? - спросила я, не открывая глаз и подминая подушку под голову, после того, как Паша положил телефон и прилег рядом со мной. -А кто ж еще... - тихо пробурчал он, не оставляя возможности поцеловать меня, - Ничего не понял, но что-то ему там нужна какая-то помощь сейчас и крайне срочно, - последнее он сказал наигранно, с громким выдохом и закатанными глазами, что меня немного рассмешило, - В общем, Оль, завтрак на столе, я к Кулыгину погнал, надеюсь, ненадолго. -Подождет твой Кулыгин, - чуть приподнявшись, притянула его к себе за ворот футболки, впиваясь в его сухие губы. -Что ж ты делаешь со мной? - немного отстранившись, смотря мне в глаза, тихо сказал он с игривой улыбкой. -Люблю. Рыков все еще не вернулся, а я уже не знала чем себя занять. Обычно Лиза достает меня еще и дома в выходные, но в этот раз даже она отмалчивалась. И черт меня дернул перебрать наши документы и разложить все по полкам. И под конец осталась какая-то синяя папка в одном из верхних шкафов, которую раньше я почему-то никогда не замечала. Я потянулась к ней, чтобы разобраться, что в ней. Открыла и начала бегло пролистывать файлы с бумагами. Анализы, кровь, флюорография, узи... и большими буквами «ЗАКЛЮЧЕНИЕ». Глаза бегали с одной строчки на другую в то время, как я забыла как дышать. Трясущимися руками я держала этот чертов лист, строки которого начали расплываться, очертания букв переставали быть четкими. Из всего увиденного поняла одно - рак легких. Вторая стадия. В ушах зазвенело, вернее сказать, я просто оглохла. Не слышала ничего вокруг, кроме своего сбившегося сердцебиения. Все, что раньше мне казалось таким важным и стоящим, в тот момент сразу же стало ничтожным. Вот тогда я в полной мере поняла, что значит «рухнул мир». Именно тогда он по-настоящему уничтожился. Я медленно опустилась на край кожаного дивана, все еще одной рукой держа заключение, другой - синюю папку. Как же так?! Я не могла в голове сложить воедино хоть какие-то мысли, они беспорядочно всплывали одна за другой, заставляя представлять самые ужасные картины. Мой Паша... Не помню как, но через мгновенье я уже сидела на полу, судорожно просматривая другие анализы в папке. Я, далеко не онколог, понимала, что все плохо, понимала, что это начало нашего конца. Насмотревшись вдоволь результатами Паши, я, уронив голову в руки, опирающиеся на подогнутые колени, откинула папку и просто уткнулась в одну точку, пытаясь осознать увиденное. Я не понимала, как жить дальше и что ждет нас впереди... Но я знала одно - что бы ни случилось, я должна быть с ним. И с каждой секундой, проведенной один на один во всем этом, один на один со своими мыслями, глаза все больше жгло от слез, то и дело падающих на мятую футболку. -Оль?... - я не услышала как он вошел и прошел в квартиру, увидела его уже только тогда, когда он сел на пол рядом со мной. Я подняла на него глаза, и он, конечно, сразу все понял, увидев разбросанные документы и папку, увидев меня, зареванную и всю дрожащую. Понял и молча прижал меня к себе. -Почему ты ничего мне не говорил?! Почему ты молчал?! - кричила я и вырывалась из его рук, а он все держал, обнимал и ждал, когда я приду в себя. Я била его, толкала, и одновременно не прекращала рыдать, все повторяя «Пусти!» и «Почему?!». Была так на него зла, потому что даже в этот момент он просто молчал, не объясняя даже сотую долю того, что мне хотелось узнать. -Прости меня, - не переставая, шептал он, словно читая мои мысли, держа меня и не давая вырваться, в то время как я, потеряв все прежние силы, просто обмякла в его руках, - Я не хотел тебе говорить, потому что... -Рыков, какое "потому что"?! Какие адекватные объяснения тут могут быть!? - я выпуталась из его цепей и посмотрела в его глаза. -Я не хочу, чтобы ты жалела меня и тряслась, как за беспомощного. Не хочу, чтобы ты забыла про себя и свою жизнь, переживая за меня и отдавая всю себя только на меня, - Я уже собиралась ответить ему, но он не дал мне заговорить, - Не перебивай. Оля, я знаю тебя. Ты будешь ненавидеть меня, ты устанешь от меня, но не оставишь. Тебя тошнить от всего этого будет, но все равно будешь таскаться со мной до последнего. Я не хотел тебя в это посвящать и делать из тебя несчастную женщину. -Рыков, ты больной. Но на голову. О чем ты вообще говоришь?! И как долго ты собирался это скрывать?! Через сколько ты собирался меня бросить? Конечно, наверное у тебя такой план был, да? Написать мне записку по типу «Не ищи, я понял, что мы разные, мы не можем быть вместе» или заявиться ко мне и сказать «Оля, прости, у меня другая, живи счастливо, не думай и не вспоминай»? Сбежать из моей жизни и все? - не знаю что тогда говорило мне: страх ли за него, обида, гнев и злость... Возможно, все вместе... Я смотрела на него и понимала, что явно попала и угадала его намерения. Поняла, что именно это он и хотел сделать в ближайшее время, - Паш... Я всегда с тобой, хочешь ты того или нет. Я найду лучших врачей, мы справимся, я тебе обещаю. Паша притянул к себе, крепко обнимая и губами утыкаясь в мою голову. Изнутри я испытывала неприятную дрожь, которую сложно заметить снаружи, но он ее чувствовал и пытался унять. Весь этот оставшийся день прошел в тишине и напряжении, словно что-то щелкнуло и весь наш прежний семейный приятный гул вмиг испарился. Я не спрашивала больше ни про анализы, ни про то, что он думает, не спрашивала даже про встречу с Костей, ничего. Я не была готова воспринимать хоть что-то из сказанного. Я не была готова ко всему этому. Паша пытался уверять меня, что все не так страшно, как кажется, но я-то тоже не дура, я знала, что это за вид онкологии - самый жесткий и быстрый. -У Кости кстати ничего серьезного, у него машина просто посреди дороги встала. По крайней мере, это самое малое, что могло с ним случиться...- спокойно и непринужденно говорил мне Паша, устроив свою голову на моем плече, когда вечером мы лежали в кровати. Я гладила его по волосам, сама же находясь где-то как будто не с ним. -Паш... Скажи, что дальше? -О чем ты? -Ты начал лечение? Что дальше? Операция, химия? -И то, и другое. Вырежут опухоль, будут работать с метастазами... -он поднял на меня глаза, - Оль... Не грузись. Не думай об этом, прошу тебя. Лучше расскажи мне что-нибудь хорошее... - он снова улегся на мое плечо, я поцеловала его в голову и начала что-то рассказывать, уже даже не помню, что конкретно. Совсем скоро после этого он уснул, я ощущала его спокойное размеренное дыхание, ощущала просто его рядом, и стало ужасно больно от осознания, что все это настолько хрупкое... И мы так близки к вечному непреодолимому расстоянию. Паша периодически крепче сжимал мою руку, и я не знаю, делал ли он это неосознанно во сне, либо же он еще лишь дремал, не потеряв связь с реальностью. Но у меня уснуть не получалось, как и хотя бы просто освободить голову от мыслей. На часах почти полночь, но это не помогло выкинуть из головы мысль о ночной прогулке, которая, как я надеялась, приведет меня в порядок и после которой мне обязательно станет легче. Я аккуратно, максимально стараясь не разбудить Пашу, убрала его голову с моего плеча, тихо встала, быстро накинула какую-то одежду на себя, еще раз посмотрела на него - спокойно спит, еле слышно посапывая, и вышла из квартиры. Честно, все это было похоже на воспоминания из юношества, когда мне было пятнадцать, и я ночью, втайне от родителей, выбегала на улицу к друзьям, шугаясь каждого шороха и боясь, что родители обязательно узнают и накажут. Но мне не пятнадцать, и убегаю я не от родителей, и бояться мне некого, разве что жестокости жизни. Я вышла на улицу, и, как только открыла подъездную дверь, меня сразу обдало сильным, почти сентябрьским, холодным ветром. Шла, куда глаза глядят, ни на секунду не задумываясь о дальнейшем маршруте. Шла, видела проезжающие мимо меня машины, размазанные лица проходящих рядом со мной людей, опавшие и уже начавшие увядать листья, от ветра так громко шуршащие над головой. Почему-то в тот момент все казалось таким четким и ужасно расплывчатым одновременно, что я даже не могла понять, что со мной происходит, пока случайно не ощутила соленую каплю на губе. Все это время я шла и безостановочно плакала, хотя я бы сказала, что плакала не я, а лишь мои глаза. Из меня же как будто что-то вырвали, что-то, что отвечало за чувства. Ноги привели на набережную, где мы с Пашей еще со всем недавно прогуливались и где узнали о смерти Дианы. Я остановилась на том же месте, где стояли тогда, правда на этот раз людей было значительно меньше. Голова заполонилась воспоминаниями не только с того дня, но и с других наших прогулок здесь, которые случались хоть и редко, но каждый раз оставаясь в сердце. *-Спасибо тебе, Оль... -За что? -За то, что ты рядом. За то, что ты есть. Я не знаю, как бы я был без тебя. -Не надо без меня, Паш -Оль... Ты же всегда будешь рядом? -Конечно, всегда...* Он уже в тот день, в день смерти Дианы все знал, знал и боялся. Возможно, боялся признаться в этом даже самому себе. Он знал и тогда, когда я ворвалась к нему в квартиру, и он показывал анализы Дианы. Знал и молчал. Как я сразу не поняла?! Я же чувствовала. Я же знала. И всегда говорила, что буду рядом с ним, несмотря ни на что, а на самом деле? Сбежала от него сразу же, как только все вскрылось, оставив его в квартире сейчас одного. «Ну и сволочь же ты, Арефьева» - говорила сама себе я, понимая, что мне ужасно страшно. Страшно за него, за себя, за нас. Я уже потеряла всех самых близких мне людей, но Паша... Он стал для меня всем. И позволить умереть и ему я не могла. «Умрет он - умру я.» - с этой мыслью я, изрядно промерзшая и заплаканная, вернувшись ближе к часу ночи, открывала дверь в квартиру. Паша не спал, он стоял в коридоре, явно взолнованный моим отсутствием, и я поняла, что он уже был на готове идти на улицу за мной. -Где ты была?! Я звонил тебе, ты поч... - и я не дала ему договорить и ринулась к нему в объятия, вжимаясь в него все сильнее. Он не стал больше расспрашивать и ругаться, наверное, он все понял, поэтому лишь крепче сжал мою голову, и снова, как всегда, снимал с меня дрожь.