Всегда с тобой

И со временем становилось легче. Все то время я видела, как Паша старался быть сильным и мужественно держаться, хотя я и понимала, что это ему дается тяжело. Сказали бы мне раньше, что я буду смотреть как мой мужчина трясется за другую женщину, а я еще и буду помогать им, не поверила бы и покрутила у виска, но это была другая ситуация... О которой нам обоим хотелось забыть, как о страшном сне. Вернее сказать, не забыть... Такое не забывается... Хотелось принять и отпустить. Конечно, мне было значительно проще, во мне была больше боль от состояния Паши и тревога за него... Но мы это пережили. Пережили и стали наполнять себя чем-то новым. В какой-то из дней в конце августа того же лета я позвонила ему посреди рабочего дня, чтобы просто услышать его голос. Не знаю, что тогда мною движило, но тело как-то само заставляло набрать ему. Но Паша не отвечал, что меня в целом не удивило... Все-таки он на смене, наверное, занят, подумала тогда я, а сердце все равно как-то неправильно стучало... И сердце стучало, и мысли вразброс бегали, и внутри все переворачивалось и прыгало, и телефон я проверяла каждые пять секунд в ожидании чего-то. Даже не его звонка или сообщения, а просто почему-то мне тогда казалось, что мне должны позвонить, написать и сказать что-то важное... Плохое важное... Но я ошибалась. Никто не позвонил, не написал, в том числе и Рыков. -Оль, я смену сдал, -ворвался он ко мне в кабинет поздно вечером, когда за окном уже начало темнеть. От неожиданности я слегка вздрогнула, сидя в кресле,- Так что, если что, можем ехать домой. -Как смена? - на автомате, подняв глаза, спросила я, как спрашивала его каждый раз. -Да ничего такого, о чем хотелось бы рассказывать... - он сел на стул напротив меня и как-то подозрительно вглядывался в каждое мое движение. -Я звонила, ты трубки не брал... - откинувшись в кресле, сказала я, понимая, что тревога-то отпустила, а вот какая-то обида сейчас проснулась и говорит за меня. -Да? Ну прости, не слышал, - он построил уставшие глазки, напоминая чем-то кота из Шрека, и, конечно, злиться на него я уже не могла. По телу разлилось спокойствие, что с ним все в порядке, что он рядом. Я быстро собралась, чмокнула Пашу в щеку, мы вышли с подстанции. Осень всеми силами напоминала о своем скором приходе, видимо, поэтому на улице к вечеру сильно похолодало, а я даже не взяла из дома что-то, кроме пиджака, который вообще никак не согревал. Поэтому я лишь сильнее прильнула к плечу Паши, согреваясь его теплом, пока мы не дошли до машины. -Может, пасту и бутылочку красного на ужин? - спросил он, когда мы подъезжали к дому. -Может, - я немного удивилась его предложению, но, вспомнив, что завтра у нас обоих выходной, улыбнулась, предвкушая сегодняшний вечер. По приходе он целиком и полностью занял кухню, отговаривая меня помочь ему, все твердил, чтобы я отдыхала. Ну а я и отдыхала. Сидела рядом с ним, держа в руках бокал с полусухим, и просто любовалась на него такого домашнего, родного. Сейчас даже не могу описать то тепло, которое тогда испытывала просто от того, что смотрела на него. А он что-то мне говорил, все мурчал, как кот, заставляя меня буквально таять на стуле. Через какое-то время, когда он нарезал нам сырную тарелку, я подошла к нему со спины и всем своим телом, обхватив руками его торс, прижалась к нему, да так, что, казалось, сольюсь с ним воедино. Положила голову ему на плечо и стояла так с ним в обнимку, пока ему не понадобилось подойти к сковороде. -Что это за прилив любви такой? - широко улыбаясь, спросил он, иногда поглядывая то на меня, то на сковороду. -Не знаю... - ответила ему я, сама не понимая, что со мной. То-ли алкоголь с голода, то-ли Паша такой любимый, то-ли все вместе, - Просто после всего, что произошло, мне даже не верится, что наступило какое-то спокойствие... - я снова подошла к нему ближе, а Паша обхватил меня за талию и прижал к себе. Я посмотрела в его глаза и почему-то захотелось спросить лишь одного, - Паш... У нас же все будет хорошо? - Конечно, Оль... - прижимая к себе, тихо сказал он, - У нас все будет хорошо, - последнее он протянул по слогам с каким-то тяжелым вздохом, и в голове у меня пронеслось, что ничерта-то у нас не будет хорошо... Только вот что должно произойти, я не понимала, и старалась отгонять свою неоправданную тревожность. Паша чуть наклонился ко мне и прильнул к моим губам, отчего я забыла все, сразу же растворяясь в нем полностью. Он стал единственным, кто давал мне то спокойствие, которого мне не хватало долгие годы. Паша тогда, на мое удивление, быстро «раздобрел» после вина, несмотря на то, что выпили мы не так много, и он, опьяненный, включил на колонке какое-то радио и галантно пригласил меня на танец. Сначала я смеялась с него, засмущалась, для меня это все казалось глупостью. Два взрослых человека, а ведем себя, как будто нам по двадцать. И все же, я согласилась, и он, аккуратно обхватив одной рукой мою спину, взял другой мою ладонь. И в этом полумраке, освещенном только кухонной подсветкой, танцевать с ним, то и дело слыша в песне это надрывное «Мы вдвоем», полностью находившись в его крепких объятиях, было в тысячу раз нежнее и интимнее, чем блаженства в постели. Настолько открыться ему, быть глупой и хрупкой, неуклюжей и расслабленной, слабой и маленькой, забывать о проблемах и далеком прошлом, смеяться с ничего и целоваться, лишь изредка переводя дыхание, у меня за столько лет получилось только с ним. И я так боялась его потерять, не суметь удержать, боялась разбить этот хрустальный стакан счастья, вновь изрезав всю себя. -Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю, - бурчал Паша мне на ухо, все также крепко и в то же время предельно нежно держа меня за талию. Я не ответила ему ничего, просто смущенно посмеялась, но где-то внутри мне хотелось кричать всему миру, а главное ему, насколько сильно люблю его я. Но пока даже с ним это короткое и простое «люблю» давалось мне тяжело. Рыков посмотрел на меня и с пьяной улыбкой легко и коротко сказал: -Олька... Прости меня... -За что? - я совсем не понимала, о чем он говорит и за что ему извиняться. -Да за все, - все также непринужденно говорил он, и я понимала, что сейчас он мало что осознает из сказанного. Пьяным я его еще не видела, но зрелище довольно веселое. -Дурак ты, Рыков! - и он, не дав мне посмеяться, снова окутал меня своим поцелуем.