Пепел двух сердец

Зима пришла в Хогвартс раньше, чем положено. Всё казалось затянутым ледяной вуалью — коридоры, окна, даже лица студентов. С каждой неделей за стенами замка сгущалась тьма: пожары в деревнях, исчезновения, пытки, смерть. И с каждой неделей Аннабель чувствовала, как внутри неё что-то крошится. Вечером, сидя у камина, она написала письмо. Быстро, нервно, зная, что Ордена ждёт её ответа. Она делает выбор. Не в пользу крови. Не в пользу древних клятв. А в пользу того, что зовут совестью. Ведь совсем недавно был важный разговор. Гарри шептал: — Ты уверена, что хочешь помочь? — Я не хочу быть частью зла, — ответила она. — Я больше не могу молчать. Моя семья погибла, сражаясь. Я не имею права остаться в тени. Он кивнул. — Тогда ты с нами. И с тех пор всё изменилось. Позже — в Большом зале — Ты больше не с нами, да? — Голос Драко был тихим, почти ядом. Аннабель медленно подняла голову от книги. Лицо спокойное, только пальцы побелели на корешке. — А ты когда-нибудь был со мной, Драко? Он хмыкнул. Его глаза были тусклыми, уставшими. — Ты ходишь на собрания с Поттером. Ты шепчешься с Гермионой. Даже Нотт говорит, что ты больше не Слизерин, ты — предатель. — Я — Кэрингтон. Мы не были ни тьмой, ни светом. Мы были баланском. А теперь… теперь я просто человек, который больше не может молчать. — Ты с ним? — Вопрос был прямым. — Нет, — она ответила сразу. — Я с собой. Он усмехнулся горько: — Интересно. А я думал, что ты когда-то была со мной. После обеда девушка прямиком направилась в библиотеку. Именно там Гермиона назначила ей встречу. Аннабель стояла перед полкой с пыльными фолиантами. Рядом — Гермиона, с глазами, полными тревоги и восторга. — Я нашла это случайно… — шептала она. — В одной из запрещённых секций. История рода Кэрингтон. Но это не просто хроника. Это пророчество. Аннабель развернула старинную страницу. Пергамент был почти рассыпавшимся, чернила — буро-красные, будто кровь. “Из Дома, где сливаются свет и тьма, Родится Сердце Баланса. Потомок станет сосудом — Для Власти, или для Разрушения. Проклятие крови разорвёт тело. Но если любовь устоит — Мир выстоит с ней.” Аннабель читала это вслух, почти не дыша. — “Сосуд для власти”? Что это значит? — Аннабель знала лишь общую информацию о своей семье, так как ее родители погибли когда она была еще малышкой. А родственников больше и не было… к сожалению. Гермиона говорила осторожно, словно каждое слово — это шаг в пропасть: — По легендам, род Кэрингтонов происходил от древнего мага, который объединил светлую и тёмную магию в одной крови. Он хотел создать “баланс”. Но за такую силу его прокляли — и все потомки этого рода стали ключами. Живыми реликвиями. Их кровь может пробудить древнюю магию… или разорвать ткань мира. Аннабель замерла. — Воландеморт знает? — Думаю, да. Именно поэтому он не убил тебя. Ему не просто нужен твой род — ему нужна ты. — Чтобы использовать мою кровь в ритуале? Чтобы усилить свою мощь? — Гермиона кивнула. Лицо её было серым. — Он ищет не победу. Он ищет абсолютную власть. И ты — последняя из рода Кэрингтон. Последняя дверь, которую он должен открыть. В это же время Драко общался с отцом через каминную связь. — Ты знал? — спросил Люциус. — Что она наследница пророчества? Люциус Малфой только узнал новую информации о своей воспитаннице. Теперь на собрании Воландеморта была раскрыта главная информация. — Догадывался, из слов Темного Лорда — ответил Драко. — Но не хотел верить.  — Воландеморт теперь требует, чтобы ты подчинил её. Связал её судьбу с нашей. Женился на ней.  — А если она не согласится? Люциус пожал плечами. — Тогда это будет не брак. Это будет… жертвоприношение. И пока Аннабель решалась в библиотеке И Драко пил огненное виски в тени отцовских приказов, проклятие крови разворачивалось в полную силу. И всё стало не просто личным. Это стало — судьбой мира. Позднее. В спальне. Девичье крыло Слизерина Письмо в Орден было отправлено. И вместе с ним — её судьба. Аннабель смотрела в огонь камина и пыталась не плакать. Орден и не думал что яркая представительница Слизерина присоединится к из миссии. Она знала что поступает верно, не понятно от чего. То что девизом из семьи была справедливость? Или то что она сама не хотела жить во мраке и хаосе, ведь итак прибывало в нем с детства… Аннабель знала что поступает правильно, но вот Драко…  Это всё равно ранило. Потому что она помнила — его руки, его губы, его дрожь, когда он впервые оказался внутри неё. И теперь — он отдаёт это другой. И ей нельзя злиться. Потому что она тоже предала. Предала их молчаливую, болезненную связь, когда выбрала сторону. Выбрала мир. Против семьи. Против него. Поздняя ночь. Холодные коридоры. Аннабель идёт по направлению к тайной лестнице на башню За её спиной — шаги. Он. Конечно, он. — Следишь за мной? — Даже не знаю… слежу как за врагом или просто наблюдая от переживания за дорогого мне человека — Брось Драко.. — Девушка присела на лестницу и смотрела ему прямо в глаза. Они уже и не помнят, когда все стало так плохо, что любой их разговор либо превращался в ссору, либо делал новую болезненную рану на сердце. — Ты никогда не была моей. Даже тогда. Даже в ту ночь. — Я отдала тебе всё, Драко, — голос её дрожал. — И ты бросил это, как мусор. Он приблизился. Его взгляд был темнее, чем прежде. — Я бросил? Ты шепчешься с моим врагом. Ты говоришь про мораль, а сама лжёшь. — Я ни разу не солгала тебе. Только себе. Пауза. — Значит, ты любила? Она встала и отвернулась. Слёзы текли по щекам. — Я до сих пор люблю, идиот. Он сжал кулаки. — А я до сих пор ненавижу, что ты не моя. Он ушел… Она смотрела в темноту еще долго… и не хотела идти дальше… не сейчас. Ведь в полумраке лестничного проема не было видно слез, что стекали по ее щекам. Темные круги под глазами, губы сухие, взгляд потерянный. Проклятие крови — не в её венах. А в их сердцах. В невозможности быть вместе. В неизбежности боли. И всё же она знала — назад пути нет.