Пепел двух сердец

Осенний воздух в Хогвартсе был пронзительно свежим — с запахом листвы, мокрого камня и магии, проснувшейся после лета. Аннабель шла по коридору замка в мантии Слизерина, с выпрямленными плечами и спокойным лицом. Но внутри неё всё било током. Драко избегал её. С самого первого дня — не взгляда, не прикосновения. Он держался с Блейзом Забини, громко шутил с Крэббом и Гойлом, а по вечерам — исчезал. Пэнси прилипла к нему, как тень. Она всегда была рядом, но теперь держалась ближе, чем раньше. Намного ближе. Аннабель не задавала вопросов. Она никогда не умоляла. Она носила маску принцессы Слизерина — холодной, недосягаемой, непобедимой. Но внутри — умирала. Они не говорили об этом Ни о той ночи, ни о боли. Он не сказал: “ты была прекрасна”. Она не спросила: “ты пожалел?” Всё, что осталось — тишина. Когда она однажды попыталась догнать его в коридоре, он бросил через плечо: — Я спешу. Пэнси ждёт. Она остановилась, будто в неё врезались. Не слова — тон. Отстранённый. Глухой. Как будто между ними ничего не было. Гарри снова стал ближе Она всё чаще сидела с ним в библиотеке. Молчала, читая, а он просто был рядом. Не задавал лишних вопросов. Не требовал. Не предавал. Иногда он касался её руки, будто невзначай. И в эти моменты сердце стучало так громко, что казалось, весь замок слышит. Но это был не Гарри. Это была пустота, в которую она пыталась влить тепло. - Предлагаю сходить в Хогсмид… Тебе нужен свежий воздух, немного веселья и сливочного пива… Собирайся - Гарри и правда не задавал вопросов, он видел что с ней что то не так… но не знал что именно. Лишь понимал что если заведет разговор об этом сделает ей больнее. Он позвал Рона с Гермионой и они дружно отправились поднимать и настроение подруге. В одну из ночей, возвращаясь с астрономической башни, она зашла в общую гостиную Слизерина и устало опустилась на диван — Что, Поттер тебя не проводил? — раздался за спиной ледяной голос. Она обернулась. Драко. Стоял в полумраке, только что вышедший из комнат парней. Рубашка расстёгнута, глаза — красные. Пахло дымом и вином. — Ты пьян? — спросила она. — А тебе что? Ты ведь теперь с ним, верно? — Мы просто разговариваем. — Конечно. Разговариваете. Всю ночь, наверное. Он тоже оставляет тебе свои кольца на подушке? Она вздрогнула. Это было жестоко. Зло. Но не безразлично. — Ты можешь просто сказать, что жалеешь об этой ночи, — прошептала она, поднимаясь с дивана и полностью поворачиваясь лицом к парню. Он шагнул ближе. — Я не жалею. Я помню, как ты дрожала подо мной. Как говорила, что хочешь только меня. Но знаешь, что хуже всего? — Что? — Что теперь, когда я тебя имел, ты стала ещё опаснее. Я думаю о тебе каждую ночь, Аннабель. И от этого… Тошнит Она влепила ему пощёчину. Тихо. Без истерики. Просто — чтобы он почувствовал хоть что-то. В этот момент оба понимали: что бы ни произошло дальше, назад пути не будет. И всё, что между ними, — не любовь. Проклятие. — Ты готов убить любого, кто смотрит на меня, — сказала она однажды. — Но сам спишь с Пэнси Паркинсон, как будто это нормально? Он отвернулся. — Это… ничего не значит. — Для неё значит. Для меня — тоже. Пэнси. Она всегда была рядом с Драко. Тень, восторженная, покорная, глупо преданная. Сначала Аннабель снисходительно жалела её. Потом — начала бояться. Пэнси знала. Видела всё: каждую ссору, каждый взгляд. Она не могла быть Аннабель — но она могла стать орудием. Однажды Аннабель вошла в зельеварню раньше срока — и увидела их. Пэнси на коленях перед блондином. Драко стоял облокотившись о стол и смотрел в потолок, лицо пустое, руки безжизненные. Он не сопротивлялся. И это ранило сильнее, чем если бы он наслаждался. — Ты трус, — прошептала она. — Не потому, что избегаешь меня. А потому, что боишься себя рядом со мной. Он схватил её за запястье. Мгновение — и между ними снова разгорелось напряжение. Вплотную. Дыхание в дыхание. — Я не могу быт с тобой, потому что не могу позволить себе быть слабым… а именно таким ты меня делаешь… Он отпустил. Развернулся и ушёл, даже не обернувшись. А она стояла в гостиной, прижимая к груди свою разбитую гордость. Пока в гостиную заходили ребята в недоумении увидев как король змей со скоростью света несется подальше от их принцессы. Прошло еще несколько недель, слухи о Темном Лорде, проблемы Поттера… Аннабель все больше и больше погружалась в себя, сейчас было не то время чтобы показывать свои душевные переживания, но Гермиона видела что с подругой что то не так, так же это заметила Дафна. Старшая Грингас была единственной с кем Аннабель дружила еще с первого курса обучения. — Кэрингтон! Да что с тобой творится?! Очнись! — Дафна щелкала пальцами перед глазами брюнетки в надежде привлечь не внимание. Аннабель смогла как то уболтать Дафну и Гермиону пойти вместе заниматься в библиотеку. Из любви и уважения к ней обе согласились еще несколько голов ранее. Такие учебные посиделки были не в первый раз и на удивление Слизеринка и Гриффиндорка не плохо нашли общий язык. — Что? Простите девочки… кажется мне не до учебы — Аннабель закрыла лицо руками и тяжело вздохнула — Опять? Малфой? — Почему ты все еще рядом с ним? Он же… Малфой… извини конечно я знаю что ты выросла с ними и… — Потому что он часть меня… Он не просто самый близкий человек, который был рядом в тяжелые моменты, он часть моей души, то во что я вложила все хорошее что когда то во мне было — Аннабель перебила Гермиону понимая что этот разговор когда нибудь бы настал и она всегда знала что ей ответить. Аннабель решила что сегодня точно не сможешь заниматься и помочь подругам с книгами, так что решила покинуть их раньше чем планировала. Ей стоило думать о проблемах назревающих в мире, помочь Гарри со всеми этими проблемами, помочь Гермионе изучить кучу книг, которые дали бы им нужную информацию. Все уже понимали что война начинается… Аннабель вырвалась из библиотеки почти на бегу. Сердце стучало в висках. Она не знала, что именно сорвало её — слова Гермионы, тени войны, или то, как Драко смотрел на неё во время зельеварения, будто хотел вонзить нож. Он ждал её у поворота. Словно знал. — Поттер проводил? — холодный голос, без шипения — просто лёд. — Придуши свою паранойю, Малфой. — Хочешь, я придушу кое-что другое? Она хотела ударить его. Закричать. Вырвать этот голос из собственной памяти. Но вместо этого — толчок. Парень затащил ее в пустующий кабинет, в котором когда то давно проводили уроки защиты от темных сил, пока он не был разрушен из-за неудачного эксперимента во время урока. Он прижал её к каменной стене схватив за горло. Холод пробежал по позвоночнику, но тело вспыхнуло. — Я видел как он прикасался к тебе… Ты спишь с ним?! — Драко был зол… на столько сильно что глаза его покраснели, а он не замечал как сильно сдавливал хрупкую шею девушки. Аннабель начинала задыхаться, она тянула парня за рукав и пыталась отбить от себя его руку, которая мертвой хваткой обвила не шею. — Драко! Мне больно… — Ты моя! Слышишь?! Всегда так было и будет! — Парень со злостью процедил слова сквозь зубы, при этом ослабив свою хватку. Он был на столько близко, что между ними оставалось несколько сантиметров. Он чувствовал ее запах вишни, который был родным и в то же время таким далеким. — Я не принадлежу тебе! — Врёшь, — его губы коснулись её шеи. — Ты дрожишь каждый раз, когда я рядом. Ты боишься, что потеряешь контроль. Боишься… что хочешь меня. — Я… ненавижу тебя, — прошипела она, вцепляясь в ворот его рубашки. — Я ненавижу, что думаю о тебе ночью. Что представляю твои пальцы на своём теле. Что не могу без тебя… — Слишком поздно, Кэрингтон. Они рухнули в темноту. Их тела говорили то, что разум не позволял. Это не был поцелуй — это было разрушение. Он царапал ей спину, как будто хотел вырвать из неё прошлое. Она кусала его плечо, будто могла оставить след, чтобы не забыть. Всё было слишком жёстко, быстро, глухо. Как крик, которому не дали вырваться наружу. Резким движением пара отпрянула от стены. Драко ловко посадил девушку на край стола, продолжая кусать ее губы в поцелуе практически до крови. В то время как пуговицы его рубашки расстегивались одна за другой. Каждое касание словно обжигало и тело и душу. Он вошёл в неё с яростью, не спрашивая разрешения — только глазами. И она позволила. Не ради нежности. А чтобы уничтожить все, что между ними оставалось. Чтобы утопить боль в ощущении, что он — здесь, внутри, рядом, навсегда. После — только тишина. Лёгкое дрожание пальцев. Глаза, в которых не было ни прощения, ни спасения. — Не вздумай думать, что это что-то значит, — выдохнула она. — Значит, я ошибся, — его голос был сдавлен. — Я думал, мы сможем перестать врать себе… Она встала, не оборачиваясь. Оделась, подошла к парню, поправила его галстук и поцеловала с такой нежностью, на которую только было способно ее холодное сердце. А после ушла, оставив на его ладони амулет, который носила еще лет с пяти. Символ крови Кэрингтонов. Знак доверия. Или прощания. Казалось будто это игра… Казалось это месть за когда то произошедшее в прошлом… когда он оставил свое кольцо на ее подушке, которое теперь она носила на правой руке. Но на самом деле, Аннабель понимала что война близиться и скоро между ними оборвутся последние нити что связывают их. Что трещина в их отношениях скоро превратиться в обрыв. Она хотела оставить что то о себе в надежде что он ее не забудет.