Пепел двух сердец

Лес был чёрным. Аннабель бежала, не разбирая дороги. В лёгких горел воздух, в ушах звенело от собственного пульса. Где-то позади с шипением вспыхнули зелёные искры — заклинание прошло слишком близко. — Protego! — выкрикнула она, сворачивая с тропы в чащу, спотыкаясь в подоле мантии. Сердце билось в горле. Петриус был рядом… Он прикрывал её… Где он? Где-то раздался крик. Мужской. Потом тишина. Она осталась одна. Засада. Пожиратели ждали. Она вела разведку для Ордена — простой переход, безопасная точка. Предатель. Кто-то сдал маршрут. Кто-то знал, где она будет. С дерева перед ней спрыгнула тень. Маска. Чёрный плащ. Жезл направлен на сердце. — Expelliarmus! — Но её палочка уже летела в сторону. Удар. Резкий, под дых. Колени сдались. Она упала. В глазах потемнело. Темница была сырой. Сквозь узкое зарешечённое окно сочился ледяной воздух. Каменные стены были покрыты плесенью, на полу — цепи. Аннабель не знала, сколько времени прошло. Свет почти не проникал сюда, и сон с явью давно смешались. Первое время она молчала. Потом кричала. Потом снова молчала. В один из дней, дверь камеры открылась и в полумраке она увидела знаков лицо. Теодор Нотт младший. Серьезно? Они когда то учились вместе, не сказать что были друзьями, но росли вместе, неужели можно причинять вред тому, с кем делил еду за одним столом, с кем взрослел и узнавал новое? — Посмотрите во что превратилась Принцесса Слизерина… — Парень рассмеялся подходя все ближе  — Предательница… Ты опозорила не только себя! Ты опозорила дом Слизерин… опозорила Драко, когда сбежала с Поттером! Ну что? Понравилось обслуживать паганых грифиндорцев, кровавая шлюха?! — Парень подошел максимально близко к пленнице, сдав ее подбородок. Нотт умудрился обозвать девушку, самым худшим способом который мог быть применен к чистокровной волшебнице да еще и из древнего рода. Так называли чистокровных, кто не просто предал идеологию… А тех чистокровных девиц кто не думал о своем благочестии, кто не гнушался интимными связями даже с маглами, не говоря уже о маглоорржденных. Для аристократов это было худшим оскорблением. — Терять уже нечего, может стоит воплотить школьные желания?! — Тео как то хищно улыбнулся, поднимая девушку с пола и прижав ту к стене лицом. Парень одной рукой захватил запястья девушки у нее за спиной, что было легко ведь она была прикована и не могла в полной мере сопротивляться. А другой начал растягивать ширинку на своих брюках, параллельно целуя девушку в шею.  Аннабель еще никогда в жизни не чувствовала такого отвращения, ей казалось словно желудок выворачивается на изнанку. Она пыталась отбиваться и кричать, что крайне плохо получалось — Тео! Отвали! Нет! Не трогай меня  — Хватит! Выйди от сюда! — В нужный момент в темнице показался высокий силуэт взрослого мужчины.  Парень тут же пришел в себя, быстро ретировался из камеры и наконец оставил девушку в покое. Пока она то ли от облегчения то ли от горечи осела по стене на пол, стараясь вытереть слезы.  — Подумать только, — хриплый голос пробрался сквозь тишину. — Наследница Кэрингтонов. И где же теперь твоя гордость? Это был Тревер Нотт-старший — один из старейших и самых жестоких пожирателей. Он вошёл в камеру, как будто к себе домой, в руке — палочка, на губах — мерзкое подобие улыбки. Аннабель встретила его взгляд с холодной решимостью. — Интересно, долго ли ты продержишься? Crucio. Всё тело выгнулось от боли. Казалось, мышцы горят изнутри, кости ломаются, нервы расплавлены. Но хуже всего был голос в голове — её собственный — умоляющий остановить. Он снял заклинание. — А теперь — снова. Для закрепления. Crucio. Крик. Она не выдержала. Она кричала — не из страха, а от отчаяния. Её били не только заклинанием. Били воспоминаниями, кошмарами, одиночеством. Когда боль отпустила, Аннабель уже не чувствовала рук. Только вкус крови во рту и слёзы, смешавшиеся с грязью. — Твоя кровь, девочка, слишком чиста, чтобы гнить в подземельях. Так что наслаждайся последними днями свободы, — прошептал Нотт. — Скоро тебя заберут в поместье. К твоему… жениху. Поместье Малфоев. Восточное крыло. Старая башня. Сквозь полусон она почувствовала: что-то изменилось. Пахло другими простынями. Тело болело, но уже не так нестерпимо. Звуки стали чище. Мягче. Это была не темница. Она в своей старой комнате. На кровати. В доме, где когда-то считала себя частью семьи. Дверь открылась. Драко. Она увидела его — и всё внутри сжалось. Он шагнул ближе, и первое, что он заметил — следы на её запястьях. Ссадины. Лицо в синяках. Он замер. — Кто? — прошептал он. Голос — металлический, низкий. — Тебе не всё ли равно? — Она попыталась сесть, поморщилась от боли. Он медленно подошёл, будто боялся, что она исчезнет. — Кто. Это. Был. Аннабель посмотрела в его глаза. Он был зол. Но не на неё. — Аннабель! — Крайне громко прорычал Драко — Кто тебя тронул? — Нотт…. Твой друг. Он пытался…  Пауза — Но ничего не сделал… ему помешали Лицо Драко перекосилось. Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стены. Позже, в тот же день. Драко вернулся через какое то время. Сел на край кровати. Молча. Долго. — Я не знал, — тихо. — Что они сделали это. Ты не должна была попасть в темницу. — Я и не должна была вернуться сюда. Он смотрел на неё, как будто пытался вернуть её из той клетки, где она сидела теперь — уже не телом, но душой. — Я больше никому не позволю тронуть тебя — Парень убрал за ухо прядь не волос, приобнял, нежно поглаживая по голове. Он потянулся к ней — уже не как завоеватель, а как тот, кто просит прощения. Он целовал её плечи, дрожащие от воспоминаний. — Я ненавижу тебя, — выдохнула она. — Лжёшь, — прошипел он. — Ты ненавидишь себя за то, что всё ещё хочешь меня. Она отстранилась от него и за долю секунды ударила открытой ладонью по щеке. Он не отпрянул. Только сжал её запястье, резко притянул к себе. — Это не ты, — прошептала она. — Это всё, что от тебя осталось. — А что от тебя? — Он склонился к ней, губами почти касаясь её виска. — От Принцессы Слизерина, что бегала с Поттером, предавала, лгала… Ты не лучше меня. Мы оба грязные. Он поцеловал её. Жадно. Жестоко. Она ударила его снова — и снова прижалась. Её пальцы вцепились в его волосы, как будто хватались за последний воздух. Это был не поцелуй. Это была война. Горькая, болезненная, отчаянная. Одежда срывалась не от страсти — от ненависти к себе и друг другу. Он повалил девушку на кровать, нависая над ней сверху. Они оба дрожали. Не от желания — от того, как сильно сдерживали чувства. Её спина выгнулась под его телом, и она прошептала: — Почему… Почему я не могу оттолкнуть тебя…  Он не ответил.   Он лишь шептал в ответ то как скучал по ней, исследуя все ее тело, к которому не прикасался уже долгое время.  Может он был в чем то прав… Аннабель действительно ненавидела за то что не могла отказаться от него, за то что злилась зная что он прикасается к Пэнси так же как когда то к ней, за то что он проводил с ней ночи, за то что когда он приходил к ней злой, пьяный, с предъявами и негативом, она ни разу не могла оттолкнуть его. Боле того, она сама жаждала его, скучала по его рукам, по его теплу, по его грубым поцелуям, после которых на губах оставались раны… Ему всегда было ее мало, но он крайне редко был нежен во время близости. Обычно в такие моменты страсть и злость брала над ними вверх.  Она ненавидела… но что? Себя за слабость? Его за наглость? Вселенную за чувства к нему? Она не знала, но понимала что в чем то он прав. Позже, когда она лежала в тишине, с поцарапанными губами и безмолвной болью в груди, он сидел у окна и смотрел в ночь. Он знал, что она не простит. И что не сможет уйти. Он знал, что кровь на его руках — уже не смоется. Он нашёл Тео на нижних этажах, в комнате с высокими потолками и пыльным воздухом — бывшей библиотеке Люциуса, куда теперь редко заглядывали. Тот сидел, закинув ноги на стол, с бокалом огневиски и пустыми глазами, как у зверя, которого держат на цепи слишком долго. Повезло что семья Нотт еще не покинули поместье Малфоев после передачи пленницы.  — Подонок, — сказал Драко тихо. Тео даже не обернулся. — Уже знаешь… Да брось Малфой! У вас конечно раньше были какие то недоотношения, но она уже давно кровавая шлюха…  Удар раздался неожиданно. Звонкий, хлёсткий. Кулак Драко встретил его челюсть с такой силой, что Тео выронил бокал и упал вместе со стулом. Стекло разбилось. А едкая жидкость впиталось в ковёр, как кровь. — Ты прикоснулся к ней! — Драко почти рычал. Повторяя свой удар Тео попытался подняться, утирая кровь с губ. — Не драматизируй. Я же её не… — Ты попытался! — Она ведь всё равно не твоя. Думаешь, ты ей нужен? Смотри на неё — она смотрит на Поттера как сучка в течке. А ты… Он не успел договорить. На этот раз Драко схватил его за горло и впечатал в книжный шкаф с такой яростью, что на пол посыпались тома черной магии. Деревянная панель треснула. — Скажешь ещё одно слово — и я тебя убью. Без магии. Голыми руками, — прошипел Драко в лицо бывшему другу. — Тебе не позволят… — прохрипел Тео. — Мне всё позволят. Я — Малфой. Он отпустил его резко, как выброшенный мусор. Тео упал на пол, кашляя, униженный. Глаза его метались — страх, ярость, отчаяние. Он понял: Драко больше не на его стороне. — Если ты хоть раз приблизишься к ней, хоть подумаешь о ней… ты труп! Он вышел, не оборачиваясь. За дверью Драко остановился и сжал кулаки, стараясь успокоиться. Он чувствовал, как внутри что-то горит. Не просто злость. Не только вина. Это было нечто большее. Потерять её — он не мог. Даже если она уже давно его ненавидит.