Total darkness

      Ветер, сильный и холодный, не щадил никого. Шикамару жалел, что его форменная водолазка не подразумевает маску, как у Какаши; Наруто посильнее закутывался в связанный Хинатой шарф, который быстро перекочевал к ещё ослабленной Ханаби. Сай держал младшую Хьюга на руках, чтобы хоть как-то прикрыть свой голый живот, и молча клялся себе, что прикупит «зимний» вариант экипировки. Хината грелась о Наруто, которому только в радость было обнимать новоявленную девушку. А Сакура, всё ещё чувствовавшая себя немного уставшей, достала из сумки нарукавники и сидела за Саем, прикрывая друга от промозглого ветра. Словом, все кое-как пытались согреться при минимальном движении на максимальной высоте. Все дружно зареклись использовать для транспортировки в холодный сезон нарисованных птиц.       Разговаривать не было ни сил, ни смысла: потоки ветра перекрывали звуки, создавая жуткий шум и гам. Каждый мечтал только о том, чтобы очутиться дома, в тёплой постели, но все прекрасно понимали, что «день» закончится не скоро. Доклад, лечение Ханаби и многое другое стояли в списке дел на порядок выше, чем «сон». Харуно даже малодушно надеялась, что глазами девочки займётся кто-то из дежурных медиков. Она слишком устала. Остальные тоже потирали глаза, стараясь прогнать сонливость. Казалось, все они уснут сейчас в любом положении и при любых обстоятельствах. И даже ветер не помешает им. А вот долг… Один словом, шиноби.       Сколько они летели, не знал никто. Нара успел приснуть пару раз, но понимал, что не имеет права отдыхать, пока они не достигнут Конохи. Но сонливость не проходила, а ветер всё усиливался и как-то слишком сладко шептал о том, что ничего уже не случиться. Миссия подошла к концу, злодей побеждён, мир спасён. Так хотелось закрыть глаза и, открыв, лежать дома, под тёплым пуховым одеялом.       Несколько вспышек откуда-то снизу. Внезапный гул выстрелов (как они выяснили потом) разорвал тишину. Ещё мгновение и одна из нарисованных птиц была уничтожена, чёрными каплями разлетаясь в пространстве. Затем — вторая и третья. Шквальный огонь продолжался — им была необходима быстрая перегруппировка. Парочка пуль всё же задела их, но, слава всем предыдущим Хокаге, не коснулась жизненно важных органов.       Долетев до деревьев, шиноби быстро прячутся в их кронах. Промёрзшие иголки елей и сосен больно впиваются в руки, а кора жутко скользит под подошвой. Место ранения неприятно ноет, а кровь не хочет останавливаться и течёт упрямой красной струйкой.       Бой на время. Время, за которое они не истекут кровью, а враги не наделают в них новых дырок. Но у них есть пару секунд на подумать: наёмники пока не стреляют. Видимо, эти новые пистолеты всё ещё имеют не так много зарядов. Последний, который видела Сакура год назад, был шестизарядным с колесцовым замком. Кунаи и сюрикены не подходят для боя с ними. Чёрт! Значит можно победить только хитростью.       Шикамару подаёт сигнал — уханье сов, заселяющих этот регион. Сакура отвечает, указывая, где находится и что видит. Ей вторят Сай и Хината. Полноценная картина складывается постепенно, дополняясь хрустом снега и веток под ногами преследователей.       Меньше, чем через минуту у Нара готов план, которому все легко доверяются. Группа наёмников состоит из четырнадцати человек: пятеро из них с пистолетами, остальные держат в руках холодное оружие. Основную опасность представляют именно первые. Расположились конкретным рисунком. Значит далеко не дураки.       Первым пошёл Наруто, точнее, его клоны. Эффект неожиданности сработал на ура. Сай остался с Ханаби на ветке, готовясь вступить в бой в крайнем случае. Хината отслеживала перемещения врагов: вдруг в кустах запряталось ещё несколько. Шикамару и Сакура спустились вниз, стараясь не выделяться, а затем эффектно примкнули к нападению клонов. Чуть погодя, к ним добавился и оригинал Наруто.       На всех в них попало пять пуль. Три в воздухе, и две — на земле. «Счастливчиком» получившим дважды и во всех «средах» стал Узумаки. Когда ему прострелили икру, он не устоял на ногах и упал на холодный снег. Один из наёмников в это время раскрыл свиток с какой-то печатью, которую он быстро активировал и направил на блондина. Чакра буквально полилась из тела джинчурики. В ту же секунду в наёмника прилетело четыре взрывные печати, за что Шикамару поплатился ударом ногой в живот, а Сакура — явно ядовитым порошком, распылённым ей прямо в глаза. Слёзы мигом хлынули, защищая от попадания микрочастиц, но было уже поздно.       Сакура не почувствовала симптомов отравления. Иммунитет к большинству ядов успокоил её, а адреналин битвы не позволил подумать ещё раз, и Сакура отвечает на выпад тяжёлым ударом кулака сдобренного чакрой. Остальные тоже расправляются с остатками противников. Победа одержана.       Хината спускается к Наруто первой — уже проверяя бьякуганом состояние его чакры. Сакура подходит следом, теперь яро ощущая пулю в своём плече. Шикамару ждёт, пока Сай и Ханаби не слезу с дерева, и помогает хромающему художнику дойти до импровизированного медпункта.       Хината обеспокоенно щебечет о нарушенном токе чакры. Остальные молчат. Прекрасно знают, что вторую травму чакротока в такой короткий период пережить сложно, и ждут своей очереди. Самим лучше не лезть.       Сакура глубоко вздыхает. Она тоже понимает, что собственное плечо, бедро Сая, руку Шикамару и всего Наруто одновременно она не вылечит. Быстро просканировав друга, Сакура решает сделать иначе, чем все ожидают. Она достаёт из сумки свиток. В нём скальпель, бутылочки спирта для обработки и много-много бинтов, а ещё длинный пинцет. Девушка кивком головы показывает Саю, которого аж перекосило от боли, сесть и осторожно, чтобы не потревожить своё собственное плечо, берётся за инструменты. Ей нужно быть быстрой и точной. Пошёл счёт на минуты.       Началась новая битва со временем.

***

      Перед глазами всё поплыло.       Сакура уже битый час стояла на коленях, в снегу по самые шорты. Кажется, она получит обморожение. Хотя на ней же наколенники. Но подобные мысли проносились и быстро утекали, словно песок сквозь пальцы. А причиной тому был Наруто — её лучший друг, которого снова нужно напитать чакрой.       В этот раз дело пошло быстрее. Всё-таки с бьякуганом под рукой работать удобнее, чем постоянно использовать медицинские техники для сканирования. Но объём необходимой чакры оставался невероятно огромным, а Сакура ещё не пришла в себя до конца с прошлого раза, чтобы снова затрагивать такое количество. Но судьбе было плевать. Судьба выбирает испытание и назначает время — людям остаётся лишь повиноваться.       Харуно начинает паниковать. Точечные применения чакры не дают результата. Наруто жив, он в сознании, но чакра всё ещё ускользает из его тела, словно из дырявого мешка. Хината ищет «дырку», пока Сакура наполняет его энергией, увеличивая напор. Они пытаются найти прореху, словно Наруто — шина от велосипеда, но уставшие мозги большее придумать не в силах.       — Нашла! — наконец восклицает Хината. Её тёмные волосы подпрыгивают вместе с ней самой.       Хьюга указывает на повреждённый участок, и Сакура быстро лечит его, а затем возвращается к наполнению. Ничего сложного, да и объём в прошлый раз был намного больше. Но Харуно давно на пределе. Вся миссия по спасению Ханаби довела её до того состояния, когда глаз начинает непроизвольно дёргаться, стоит только подумать о ирьёниндзюцу. Ещё и это нападение.       Ёй не хватит чакры. Сакура осознаёт это, когда перестаёт чувствовать напор собственной энергии. Использовать Бьякуго в таком состоянии опасно, потому что Харуно ощущает, как теряет контроль. Скрытый резерв разорвёт и её, и Наруто без должного контроля. Поэтому розоволосая решает провернуть сложный в исполнении, но вполне реальный трюк.       Её руки складывают несколько печатей на автомате. Никто из друзей не знает их значения, поэтому никто её не останавливает. Условие — мгновение — решение. Она всегда была хороша в задачах и эту тоже решит верно.       Резерв тела — не только Бьякуго.       «В тебе больше энергии, чем ты думаешь», — всплывают в воспоминаниях давние слова Шишо. А вслед за ними: «Используй эту технику только при крайней необходимости».       Сакура больше не знает, какая из необходимостей крайняя, но пальцы сами собираются в печати, и назад дороги нет. В тот миг, когда Наруто открывает глаза, она осознаёт, что не жалеет. Но до этого мгновения ещё далеко.       А пока она использует свою жизненную энергию, чтобы вышло помочь близким. Её выбор падает на… Ведь только так можно не потерять мобильность и остаться полезной. Теперь разум подрисовывал десятки засад, что ждали их на пути домой. И в каждой она могла пригодиться как врач. Может и паранойя, но осторожность лишней не будет. Хотя не ей говорить об осторожности, когда она использует эту технику.       Когда Наруто открывает глаза, а его взгляд фокусируется, Сакура активирует Метку Ста Исцелений и «отсоединяется» от друга, всё ещё контролируя ситуацию. Было сложно, но у неё вышло, и она даже не упала в обморок!       Перед глазами снова мутнеет, но, в целом, она в порядке.       Ещё немного отдохнув, шиноби снова отправляются в путь, решая пройти густой лес пешком, чтобы не попасть в ещё одну засаду. Перебинтованные и усталые, они стараются не терять темп, но свой обычный марш бросок выполнить не могут. С окончания их миссии прошло около трёх дней. Но это и нормально. Добирались туда они ещё дольше. Ханаби была относительно здорова. Вообще, ей нужен был лишь осмотр. А вот остальным…       Сакура внезапно пошатнулась, чувствуя головокружение. Мир снова поплыл. Неужели этот яд так силён да ещё и имеет скрытую симптоматику? Или это приём с резервом так…       И темнота. Темнота и ничего больше.

***

      Её глаз касаются холодные уверенные руки. Они нежны, но непоколебимы. Это руки Цунаде.       Сакура знает, где она и что с ней. Сакура знает, почему и ради чего. Но она всё ещё боится. Всё, что ей доступно, — запах медикаментов, могильная тишина, словно она уже не жилец, и холод больничных простыней. Отсутствие цветов не напрягало бы её так сильно, как отсутствие чего бы то ни было. Вокруг лишь тьма, и Сакуре невыносимо хочется открыть глаза. Но вот незадача: её глаза уже открыты.       Сакура знает, где она, но не знает, куда это её приведёт. Она знает только, что мама будет кричать о том, что она совсем себя не бережёт. А потом, когда её голос сядет, горько расплачется. Потому что тогда ей уже поставят диагноз. Диагноз, который сама Сакура поставила себе ещё в тот момент, когда упала в обморок. Беспросветная дура.       И всё же это было её решением, и теперь она должна принять последствия. Но люди вокруг, которых она теперь даже не видит, не помогают ей своим траурный молчанием. А молчат они, потому что впервые лечить нужно её. К такому раскладу никто не привык.       Страшно.       — Бьякуго начало излечение в момент попадания яда, — заговорила Цунаде. Её голос стальной, и это напрягает всех ещё больше. Обстановка накаляется. — Яд серьёзный, с высокой всасываемостью. Организм бы неплохо справился с ним, но полная распаковка внутреннего резерва и последующая мгновенная регенерации чакросистемы «закупорила» его внутри, — продолжала она. Фразы были сухими и чёткими. Так разговаривают врачи. Никакой эмоциональной окраски. Ничего, что могло бы отличить то, что они говорят, от новостной сводки.       Сакура слышит вздохи удивления и лёгкого непонимания. Все осознают, что случилось что-то серьёзное, но, что именно, понимают лишь двое в этой комнате: Цунаде и сама Сакура. Харуно хочет испариться и не слышать их реакцию, когда Шишо назовёт диагноз и прогноз. Они её друзья. Её опора и болевая точка.       Цунаде набирает воздух в свою необъятную грудь. Сакура пытается представить, как вместе с грудиной поднимается и юката, а неизменное зелёное хаори висит на плечах, колыхаясь в такт. Блондинистые волосы, завязанные в два низких хвоста, струятся по спине.       Вокруг всё ещё темнота.       — Ты ослепла, Сакура, — обращается к ней, но говорит ребятам, что собрались вокруг неё. Шишо понимает, что она давно осознала это сама, но пока не назовёшь диагноз, другие не поймут. А им нужно понять, ведь они бояться ещё одних похорон. Её похорон. Но не зря Сакура надоедливая, просто так она отсюда не уйдёт. — Мы можем попытаться провести операцию, но шансы пятьдесят на пятьдесят, если не меньше. Но перед этим стоит хорошенько обследоваться, чтобы снизить вероятность летального исхода.       И вот снова. Говорит не ей, а им. У неё нет шансов отказаться, да и смысла нет. Теперь она — небоеспособная единица. А по факту, ноль без палочки. Бесполезная. Её удел — в лучшем случае, спустя время работать педиатром. Хирургия для неё тоже закрыта.       Её особая способность стала для неё и спасением, и проклятием. Кто бы мог подумать? Никто и помыслить не мог, что Бьякуго станет для Сакуры клеткой. Ни она сама, ни Цунаде, ни кто-либо ещё.       Темнота остаётся темнотой.

***

      Сакура запрещает всем писать ему. Она не хочет жалости, а от него — тем более. Она хотела признания, быть равной, а не услышать «мне жаль». Ей противно даже думать об этом.       Наруто винит себя. Как и во всём, что с ней происходит, почему-то. Он не принимает её выбора, не понимает её стремлений. И всё равно стремится понять, ведь они давным-давно часть одной семьи. И от того ещё больше злиться (на себя и ситуацию, никак не на Сакуру), когда подруга запрещает отправить Учиха письмо. Какаши сказал им, что он был в Конохе, когда на деревню падал метеорит, разобрался с «проблемкой» и отправился в горячую точку в другом районе, куда и держал путь изначально.       Саске не вернётся в Коноху без особой надобности в ближайшее время, раз уже побывал здесь, даже мимоходом. Наруто это понимал. Но стремление Сакуры скрыть свою «болезнь» (он не хотел называть это иначе) — понять был не в состоянии. И несмотря на своё непонимание приходил так часто, как мог. Приносил с собой рамен из Ичираку и хвастался, что подбил Тэучи-сана придумать способ транспортировки специально для лучшей подруги.       Сакуру воротило от любой еды — от рамена, подавно. Она не могла съесть ничего. Каждое утро медсёстры вталкивали в неё суп или жидкую кашу. Но, когда Наруто так старался, она не могла не выпить бульон.       Часто с Узумаки приходила и Хината. Тогда Харуно чётко понимала, что несмотря на весёлые интонации в голосе блондин чуть ли не рыдал, но мужественно не позволял себе падать духом. Хината с этим справлялась намного хуже. В её голосе то и дело проскакивали нотки сожаления и ненависти к себе. Хьюгу даже не подстрелили, а Сакура кроме пулевого ранения ещё и ослепла. Сама же Сакура ни Хинату, ни Наруто не винила. Только гладила их по головам и приговаривала, что это её решение.       Но мрак наполнял её всё больше и больше.       Не помогали и родители. Мама рассказывала ей дворовые сплетни, приносила домашнюю выпечку, один раз даже спела колыбельную. Папа шутил, много и постоянно. Любые новости обращал в шутку, смеялся со всего подряд.       Сакура поняла, откуда у неё склонность ко лживой улыбке. Раньше она не замечала за ними подобного. Но, во всяком случае, даже это было лучше, чем преждевременные похороны.       Ли первые две недели постоянно к ней приходил. На третью она сказала ему, что с ней всё в порядке, и додзё для детишек нуждается в нём намного больше. А она справиться. Наруто прав: это всего лишь болезнь. И простак-Ли уходит восвояси, обещая приходить по выходным и восторгаясь её силой юности.       Сакура считает, что восторгаться нечем.       Ино приносила цветы к ней в палату каждый день. Рассказывала всякую всячину, умело обходя стороной её состояние. Но это угнетало ещё больше, потому что Сакура знала: Ино, даже понимая, что ничем бы не помогла, винила себя, что не была рядом.       Все они почему-то винили себя за её решение.       Сай приходит, когда в АНБУ выдаётся свободная минутка. Он тот, кто умело скрывает свои эмоции. Он винит себя, потому что позволил этой ситуации случиться, а не потому что она ослепла. Его мысли более оформленные, он научился понимать, что чувствует.       Сакура улыбается, наверное.       — Твоя улыбка всё такая же ненастоящая.       О, она об этом знает. Но молчит. Сай поймёт её, а если нет, то и ладно.       Как-то раз Ино с Саем приходят вместе. Яманака вваливается в палату первой, за ней — художник. По звуку — он тяжелее обычного — Сакура понимает, что он что-то несёт. Оказывается, что это радиостанция. Причём не абы какая, а последнего поколения. На ней всего три кнопки и регулятор громкости. Компактная, но не слишком миниатюрная, чтобы ей было удобнее.       Сакура рада. Ино всегда знает, что ей нужно. Дни, раньше наполненные только холодом простыней и запахом лекарств в отсутствие друзей и родных, наполняются теперь звуками внешнего мира.       Радиоволн всего несколько: одна — с музыкой, вторая — с аудиокнигами, третья — со звуковым постановками, четвёртая — с научными программами. Сакуре интересно слушать.       Когда Ино приходит в следующий раз, Сакура здоровается с ней и мягко приподнимает уголки губ. Розоволосая выключает приёмник и поворачивается в том направлении, где предположительно разместилась Ино.       Ориентация в пространстве за этот месяц стала даваться намного проще. Просторная платная палата, которую, Сакура честно не помнила, ей то ли выкупили Хьюга, то ли Какаши-сенсей поднапрягся и выбил для ученицы. А может и Цунаде стала в позу перед руководством деревни. Но всё это было не важно. Её мир — тот, что раньше не умещался в обозримые пределы, — теперь сократился до комнаты. Тёмной комнаты из страхов и сомнений.       Свет не проникает так глубоко.

***

      Нара тоже приходит время от времени. Часто в свои выходные, а как-то раз с Темари, которая очень хотела навестить подругу. Сакура не может отделаться от мысли, что она стала новой достопримечательностью для свиданий.       Разговор с Собаку-но выдаётся душевный. Девушка не винит себя, но сожалеет, что не может вернуть долг, и передаёт те же слова от Канкуро и Гаары. Сакура говорит, что это её долг. Сама же она считает, что её долгом было ослепнуть, но вылечить остальных. В этом смысле она не сожалеет ни о чём.       На следующий день Шикамару приходит один, извиняется за вчерашнее, так и не уточнив, за что именно, и предлагает сыграть в шоги. Он не может разглядеть эмоции в её глазах: они словно стеклянные. Ей приходиться напрямую спросить, как он себе это представляет.       — Легко, — фыркает он. По едва изменившейся интонации, Харуно понимает, что он ухмыляется. За время своего «заточения» она научилась определять выражения лиц и междустрочные мысли, которые раньше иногда вычитывала в глазах.       Нара предлагает ей подписать клетки и представлять доску в своей голове. Интересный эксперимент, похожий на реальный бой, в котором ты можешь физически что-то не увидеть.       Уставший мозг пробивает, словно молния, мысль: вдруг они хотят предложить ей какую-нибудь должность в Резиденции, где её «болезнь» если и будет некстати, то хотя бы не поставит ни её саму, ни других людей под угрозу. Да она и лечить людей может. Когда она использует Мистическую Ладонь, практически видит внутренности пациента. Добавить сюда сканирующее дзюцу, и она вполне может быть ирьёнином. Правда, невыездным.       Мысли о том, как попытаться выжить подольше, её почти не отягащают. Неприятно саднят, но не более. Второй месяц подходит к концу. Весна уже на пороге. Но её это не касается. Она сидит в палате и выходит только на процедуры и анализы.       В один день Шикамару предлагает закурить — она отказывается. Долгая смерть — не для неё. Если умирать, то быстро. Иногда она задумывается смешать себе яд, иногда — прыгнуть со скалы Хокаге, но потом представляет, как они будут плакать на её могиле, и понимает, что не может.       — Тогда, почему ты ещё здесь? — Он словно читает её мысли. Она не отвечает, хотя знает, почему.       Слабая!       Нара больше ничего не спрашивает. Они доигрывают партию, и он уходит, ссылаясь на начало рабочей смены.

***

      Какаши редко приходил к ней зимой. Разрушения и волнения после так и не случившегося конца света не позволяли ему выглянуть из резиденции дольше, чем на часок. С приходом весны Какаши наведывается к ней каждый день. Он знает. Он прошёл через похожие вещи. Единственное различие в том, что его темнота была душевной.       Иногда час, иногда пол дня, но Какаши рядом каждый день. Она хмуриться, когда он снова приходит, и спрашивает, зачем он здесь. В ответ розоволосая слышит лишь:       — Весна же…       И совсем уж редкое:       — Хоть чему-то я должен тебя научить.       Чему Шестой Хокаге собрался её учить, она так и не поняла. Он рассказывал ей что-то, почти всегда бессмысленное, но бывало, что приносил сенсации. Например, она первой узнала о том, что о Наруто хотят снять документалку, что скоро в Коноху приедут айдолы из столицы, что Аяме готовится открыть свой магазин сладостей и что Мэй Тэруми, наконец, выходит замуж.       Он не заставляет её говорить, но Какаши, который редко берёт инициативу в разговоре, приятно слушать вдвойне. Правда, иногда Сакуру посещают мысли, что ей нужно было ослепнуть, чтобы бывший сенсей и капитан обратил на неё должное внимание.       В один день Какаши приходит снова. Ещё утро: Харуно только-только вернулась с процедур. Сакура искренне удивлена. Ещё больше она удивляется, когда бывший сенсей по-свойски открывает её тумбочку и достаёт оттуда расчёску. А затем вполне уверенно заплетает ей две косички.       — У тебя за два месяца волосы отросли, Сакура-чан. Скоро можно будет заплетать одну длинную.       Сакура не видит плоды его трудов, но надеется, что выглядит не слишком плохо. Какаши словно читает её мысли и говорит:       — Я неплохо заплетаю волосы, а эта причёска тебе очень даже к лицу, — улыбается он. Интонации действительно позволяют ей многое прочесть. Но она не понимает, к чему все его потуги. Ей нормально, она живёт, как может.       Она лишь пожимает плечами, ожидая, что он скажет дальше. Но Какаши молчит, а Сакура физически ощущает его взгляд. Она в обычной больничной одежде. Ничто лишнее не может быть открыто перед ним, и её совсем не трогает то, что она не видит, куда он смотрит.       Вдруг Хатаке поднимает её, удивительно осторожно держа в руках. Она сильно похудела, и он недовольно цыкает. Мужчина несёт её куда-то, а Сакура так ошарашена, что забывает брыкаться и кричать.       Какаши выносит её на улицу. Сакура никак не ожидала такого способа, чтобы отправить её на свежий воздух. Два месяца ей удавалось отпираться от остальных, а сейчас вдруг не вышло. Всё-таки если Хатаке берётся за дело, то всегда доводит его до конца.       Он сажает её на лавочку во дворе госпиталя. Она ошарашена, но не находит в себе сил кричать на бывшего учителя. Спрашивает только, зачем. А в ответ слишит неизменное:       — Так весна ведь.       Какаши рассказывает ей всякие глупости. На этот раз пытается вывести её на диалог. Музыка, последние научные открытия и аудиокниги. Он знает, как обойти острые углы. Он осторожный, но упёртый. Он старается для неё.       Теперь у Сакуры новая традиция: она выходит гулять, но только с Какаши. Он становится для неё своеобразным повадырём. Когда дождливо, они проводят время в палате. Почему-то у мужчины появилась привычка обнимать её и гладить по голове, пока он что-то вещает. Тепло так, почти по-отечески.       — Я сниму маску, хорошо? — в один день говорит он. Она знает, что это не ирония. Она прекрасно осведомлёна, что это прямая демонстрация ранимости. Он обнажает душу, даже если ей это не нужно.       Она не отказывает себе в удовлетворении детской любознательности и, извинившись, осторожно ведёт руками по его лицу. Губы и нос, словно по учебнику, гладкие щёки, без следов прыщей, акне и бородавок. Есть несколько шрамиков. Их даже шрамами не назовёшь. Сакура улыбается и спрашивает, зачем ему нужна маска.       — Чтобы не сбивать всех с ног своей волшебной красотой, очевидно, — говорит он. А голос легко дрожит от смешинки.       Она фыркает и замолкает. Она всё ещё этого не видит.       Вопрос с работой они так ни разу и не подняли.

***

      В один день Наруто приходит к ней. Милой беседы не выходит. Узумаки быстро выпаливает:       — Я ему написал.       Сакура взвивается мгновенно. До невозможного злая, она кричит на лучшего друга. Зачем, для чего?! Она ведь просила!       Наруто вздыхает и говорит, что он имеет право знать. Сакура готовится ударить его, но вовремя понимает, что скорее раскрошит слишком близкую стену. Она делает глубокий вдох, затем выдох, считает до десяти.       Она неимоверно зла. Хочет задушить Узумаки.       Наруто больше ничего не говорит. Он быстро обнимает её и, попрощавшись, уходит домой. Ему завтра на миссию. Он, к своему сожалению, никак не может заставить этих двоих быть вместе. Но может подтолкнуть. Или он их совсем не знает.       Идиоты!       Когда Наруто уходит из разом опустевшей палаты, она впервые за долгое время пускает слезу. Он не придёт. Такая она ему не нужна, раз уж даже здоровая и сильная не понадобилась. Лучше уж, он будет где-то там. А она скоротает свой век здесь.       Он не придёт, считает она. Она не хочет, чтобы он пришёл. Но знать, что он не придёт не потому что не знает о ней, а потому что не захочет, намного больнее.       Она старается привыкнуть к тянущей боли в районе груди. Выходит не очень.