Затем второй
31 мая 2025 г., 21:51
Everything that I need, I need from you,
But I just can't have you…
Му Цин влюблен — неожиданно и непредсказуемо. С первого дня. С первой теплой улыбки. Он едва успевает войти в офис, чтобы понять, как здесь суетно. Кто-то пробегает с бумагами мимо, кто-то кричит, кто-то держит его за плечо, представляя коллективу. И среди незнакомых настороженных лиц одно вдруг кажется почти родным — такой радостью оно светится. И вроде мелькнула мысль «Что за идиот?», но как-то слишком гулко сердце отозвалось на эту улыбку. Он не влюблялся раньше. Даже не знал, каково это — только в книгах читал про бабочек в животе и прочую ерунду. Бабочек он не чувствует. Чувствует только, как краснеют щеки, как подрагивают руки, как что-то сжимается в груди от самых глупых вещей: прошел мимо, подал ручку, скинул доступы в программу, сменил одеколон. А потом Му Цин сносит базу клиентов. Почти случайно — ну правда. Он не виноват, что рядом с ним сидит его личный кошмар, от которого голова едва соображает. И вдруг выясняется, что кнопка «удалить» находится в неудачном месте — слишком уж легко ее нажать, если на секунду отвлечься от экрана, чтобы посмотреть, как сосед разминает затекшие мышцы. С этого дня он запрещает себе относиться к коллеге по-старому. Слишком велика ответственность — лучше задушить на корню любые проявления чувств и жить как раньше. Да, все еще девственник. Зато в карьере преуспел. А Фэн Синь так и помогает себя ненавидеть. То пошутит невпопад, то кнопки на клавиатуре переставит, то приклеит на монитор стикер с дурацким мемом, то сотый раз напомнит о единственном проколе Му Цина («скинул тебе на мейл, только не удали случайно, гы-гы»). Сам напрашивается, значит. Му Цин гуглит лучшие офисные розыгрыши, отбрасывает те, которые могут навредить здоровью или работе, а затем планомерно наполняет жизнь Фэн Синя ругательствами, злобными взглядами и смехом коллег, когда тот отвязывает от потолочной балки свою компьютерную мышь. И все-таки этот мудак ему нравится. Но Му Цин не признается в этом даже под страхом смерти. Все становится хуже, когда на столе появляется букет. Му Цин понятия не имеет, откуда Фэн Синь узнал о его аллергии, но такие шутки уже за гранью. Говорить об этом прямо он не собирается — не даст ему такого удовольствия, поглядеть на обиженного, задетого, чихающего Му Цина. Вместо этого он раз за разом потихоньку выбрасывает цветы и сам поднимает градус шуток — впервые позволяет себе перейти на личности. Еле сдерживает смех, приклеив на спину стикер «Поцелуй мой огромный ***» (а Фэн Синь и не замечает). Пускает по офису слухи — неважно о чем. Лишь бы поразвязнее. Побольнее. На новогоднем корпоративе ему почти удается расслабиться и забыть о происходящем. Правда, накатывает что-то тоскливое, уже после того как вино улеглось в животе, а коллеги помахали рукой, уходя. Почти все, кроме бесящего Фэн Синя, который что-то мнется рядом. Но скоро такси подберет его и увезет в гулкую тишину квартиры — подальше от этой неловкости. Подальше от…***
Рука горит после пощечины. Му Цин не хочет думать, как больно должно быть Фэн Синю. Он не знает, зачем сделал это. Хотел как в фильмах, наверное, чтобы как можно драматичнее. Хотя достаточно же было просто послать куда подальше. Губы тоже горят. Это ерунда, на самом деле. Куда сильнее горит душа. Растревоженная, запутавшаяся от внезапного осознания всего, что происходило с ними за последние месяцы. Всю дорогу в такси Му Цин то и дело притрагивается к губам, прокручивая в голове все свои и чужие слова и поступки. И тогда он понимает, как все это… Сложно.***
Праздники кончаются. Всё возвращается на круги своя. Фэн Синь даже не смотрит в его сторону. Му Цин решает — пора действовать. Начинает издалека — прекращает все шутки. Это просто, ведь Фэн Синь и сам перестает его донимать. Но в первые дни Му Цин еще по инерции оставлял дурацкие записки и отпускал неподходящие шутки, просто чтобы посмотреть на реакцию. Теперь — нет. Совсем. Ни единого розыгрыша за всю неделю. Фэн Синь удивлен. Не ожидал — уж точно. С подозрением оглядывается, осматривает стул прежде чем сесть на него, десять раз перепроверяет все документы, так и ждет какой-нибудь подлянки. Му Цин дает ему время привыкнуть. Дальше — больше. Комплименты. Просьбы помочь с банальными вещами, чтобы был повод пообщаться и поблагодарить. Улыбки — не слишком широкие, скорее мимолетные. Но побольше. И… не работает. Никакой реакции. Всего одна, точнее, — вечно удивленный взгляд. На «отличная речь перед инвесторами» глухо отвечает только «угу», на искреннюю благодарность за помощь выдает «мог бы просто загуглить». С каждым днем по миллиметру компьютер Фэн Синя сдвигается все дальше и дальше. Вместе с ним — и сам Фэн Синь. Тогда Му Цин прибегает к тяжелой артиллерии. Что-то мощное и недвусмысленное, вроде того дурацкого поцелуя, должно расставить все по местам. … только смелости не хватает. Да и откуда ей взяться — наедине они почти не бывают. А перед коллегами не то что поцеловать — и за руку взять стыдно. Поэтому, собрав все мужество в кулак, Му Цин в один день твердо выдает: — Я… не против. Ладно, не так уж и твердо. Но, кажется, вполне понятно. Только вот Фэн Синь хлопает глазами и всем своим видом показывает, что ничего не понял. Сам дурак, значит. Му Цин утыкается в компьютер. И нарочно игнорирует все так же усердно сверлящий его взгляд.
