Переменчивая, злая судьба

      Col sangue sulle mani scalerò tutte le vette

Voglio arrivare dove l'occhio umano si interrompe

Per imparare a perdonare tutte le mie colpe

Perché anche gli angeli a volte han paura della morte

      Стоило только оказаться в знакомом вокзале, в окружении множества волшебников, так когтевранка практически сразу же почувствовала, что она дома. Пролетая мимо взволнованных ребятишек, совсем уж юных, как и она когда-то на первом курсе, Марселин запрыгнула в поезд, привыкшая к тяжестям в своих руках. Она спешила, чтобы занять самое удачное местечко в вагоне и по пути, кажется столкнулась с копной русых кудряшек одной из гриффиндорок. Продолжая игнорировать беснующийся поток людей, девочка чудом нырнула в свободное купе и раскинула там свои вещи. Привычно утыкаясь с головой в энциклопедию, рядом на полочке разложился открытый словарик испанского, а на плечах уже посапывала летучая мышка. Марселин переоделась в школьную форму ещё перед выходом на вокзал, так что ей не нужно было следить за временем, и она могла спокойно изучить, как выяснилось не так давно, родной язык. Она находила испанский сладким, заученные словечки то и дело вылетали из губ, когда та занималась бытовыми делами. И эти словечки необязательно должны были что-то значить к ситуации, ей было просто весело, а это главное.       Когтевранка отняла глаза от книги лишь когда мимо двери пролетела компания, состоящая из двух рыжих макушек и парочки светлых. А в её (не совсем) купе наглым образом ворвалась компания шумных гриффиндорцев на курс старше. Марселин отмела прочь спокойную поездку, не имея возможности толком сосредоточиться на буквах в своей книжки, лишь изредка поднимая раздражённый взгляд на компанию. Энциклопедию пришлось с тяжёлым вздохом захлопнуть и скинуть в сумку, купленную ещё в барахолке не так давно. Марселин отвернулась в сторону окна, ковыряя кожу на пальцах, где всё не заживали старые ранки. Нанна, выпутавшись из непослушных кудрей девочки, нарочно упала ей на колени, играясь с пальцами той. У летучей мыши удачно выходило перенимать на себя всё внимание, снимая стресс своей хозяйки.       Марселин склонила голову к стенке, прикрывая глаза, дабы не слышать больше львиной болтовни. Она хотела интуитивно прикусить губы, но лишь тихонько зажмурилась, ощутив острый укол боли; ранка на губе едва ли заживала. Синяки на теле постоянно напоминала о злополучном дне незадолго до отъезда из приюта. Каждый раз, когда болезненные синяки на рёбрах давали о себе знать, Марселин клялась себе поджечь приют, как только ей исполниться восемнадцать полных лет. С такими-то мыслями недалеко и до Азкабана, на самом деле. Яркую ссадину на скуле она постоянно старалась скрыть копной волос, но получалось из рук вон плохо. Ей непременно нужно посетить палату мадам Помфри, как только пройдёт праздничный ужин в Хогвартсе. Безусловно, есть шанс, что ей влетит от целительницы за столь халатное отношение к собственному здоровью, но самым худшим вариантом будет, когда об этом прознает Роджер. Он не подпустит её к тренировкам, а это кошмар наяву для юной девочки. Уж слишком сильно ей нравился данный вид спорта, хотя изначально она к нему относилась скептически. От ненависти до любви, верно?       Кастро и сама не заметила, как прикорнула. А всего-то нужно было призадуматься и мысли увели её куда-то далеко. Марселин снилось нечто светлое, такое яркое и тёплое, что не хотелось просыпаться. Она чувствовала родительские прикосновения, хотя не могла ничего вспомнить. Будто девочка парила где-то в невесомости, подпитываемая лишь фантомными образами и запахами былого. Это был сон, в котором сбывалось всё то, о чём она мечтала. Сквозь дремоту просачивались голоса гриффиндорцев, слегка притихших; те всё-таки соизволили перейти на шёпот, замечая мирно сопящую девчонку в углу купе. Марселин нехотя разлепила глаза, ослеплённая зеленоватым свечением во сне. Сквозь туманную дорожку она не сразу поняла, что творилось во сне, да и забылась вскоре. На коже остались лишь далёкие прикосновения, давно забытых людей.       Марселин сморгнула усталость, копаясь в своей сумке. Колода карт, подаренных профессором Чарити, привычно лежала на вершине, внутри творился самый настоящий бардак из безделушек и книжек. Кастро вдруг передёрнуло от резко пронёсшейся прохлады и она повернулась в сторону окна. В какой-то момент девочка заметила пролетающий мимо окон с бешеной скоростью автомобиль, к сожалению, не сумев разглядеть тех, кто был за рулём. Удивление оказалось настолько ярким, что она не смогла закрыть рот, следя за тем, как машина отдаляется от её взгляда. Когтевранка нахмурилась, уронив взгляд на Нанну, раскинувшуюся на коленках девочки, и снова подняла взгляд. Из гриффиндорцев осталось пару человек, а те не обратили должного внимание на произошедшее за окном, будучи занятыми своими делами. В какой-то момент ей показалось, что она сошла с ума.       Оставшееся время девочка периодически дремала, видела что-то потерянное во снах, и снова просыпалась. Марселин вяло подхватила свои вещи, и тяжёлой походкой двинулась вслед за остальной толпой к каретам. Когтевранка то и дело раздражалась от того, что ремешок гитары натирал плечо, пытаясь его хоть как-то поправить. Наконец избавляясь от тяжёлого груза, Марселин заметила гордых существ, запряжённых к каретам. Третьекурсница застыла, восторженно разглядывая мрачных существ; те фырчали, бодались и, в целом, вели себя, как настоящие, живые лошади. Марселин только заметила, как их огромные мощные крылья были похожи на те, что имелись у Нанны, летучей мыши. Её растормошили со спины, намекая двигаться уже вперёд, и девочке пришлось оторваться от созерцания мрачной красоты существ.       Возвращаться всегда было приятно, когтевранка уже третий год подряд могла ощутить это волшебство первого вечера в замке. Марселин обвела взглядом территорию замка, всё ещё поражаясь тому, насколько он огромен. Иногда ей не верилось, что всё происходило по-настоящему, что весь магический мир на деле ей не приснился. Когтевранка выдохнула, погружаясь в собственные мысли и мало обращая внимание на толпу. Поднимая взгляд к потолку, девочка видела призраков, снующих туда-сюда, привычные волшебные свечи, и на душе снова стало спокойнее. Марселин заняла местечко рядом с товарищами из сборной по квиддичу, приветствуя тех отстранёнными кивками. Несмотря на мнимое спокойствие в душе, где-то глубоко таился червячок сомнений, молча предупреждающий о чём-то.       Когтевранка заметила внимательный, изучающий взгляд Кассандры, прикованный к своему лицу, и смущённо склонила голову, пытаясь спрятать следы «насыщенных каникул». Колпаки выглядели нелепо на некоторых учениках, третьекурсница прятала смешки, косо поглядывая на Микко, сидящего не так далеко. В большой зал запустили юных первокурсников, восторгающихся раскинувшейся атмосферой перед ними. Практически все взоры вновь пали на распределяющую шляпу и профессора МакГонагл; когтевранка невольно вспомнила свой первый год в Хогвартсе, мимолётно улыбаясь своим мыслям. Её отвлекла рыжая макушка, взобравшаяся на стул; снова Уизли. Марселин удивилась, не понимая, сколько представителей этой семьи ещё предстояло поступить. В мыслях проскочила странная мысль: «один год — один Уизли?».       Ожидаемо, шляпа распределила милую девочку на гриффиндор и Марселин обратила взор на львиный стол, где вовсю приветствовали сестру её братья. Кастро выудила из кармашка мантии свой дневник, теряя интерес к распределению. Она зарисовала всё-таки несколько нелепых карикатур, едва похожих на фестралов, которых ей удалось лицезреть, спирали в уголках и бессмысленные фразочки на испанском языке, которая она запомнила. Базовые словосочетания крутились на языке, девочке то и дело хотелось услышать знакомые слова, сорванные с губ матери в видениях. Она бы не побрезговала отдать свою душу на растерзание, лишь бы услышать родное и столь далёкое «Mi vida» от неё.       Любопытно, какие препятствия приготовил на предстоящий год капитан команды Роджер, если каждую неделю у него были разные методы тренировок. Марселин не терпелось снова ощутить бьющий в лицо ветер вовремя полёта, попробовать кучу новеньких трюков. Она подняла взгляд, чтобы снова встретиться с Кассандрой. Марселин смущённо поджала губы; девушка цвела с каждым годом всё краше, Кастро даже поражалась, ведь всегда думала, что лучше быть не может. Охотница доказывала обратное. Пир подошёл к концу, когтевранка с удовольствием наелась до отвала и чувствовала бесконечную усталость. Возможно, она никогда не перестанет так много есть за раз, но это уже другая история.       По пути к спальне её перехватила Кассандра, которая повела девочку обратно в гостиную. Она усадила третьекурсницу на диванчик, а сама присела напротив. Девушка слегка загорела после летних каникул, но это не избавило её от тех аристократических черт, что не смог скрыть загар. Она внимательно смотрела в глаза Кастро, дёрнув бровью. Марселин успела заметить, что та всегда смотрела на людей с хитрецой, с неким прищуром, но на неё всегда по-разному. Кастро не могла объяснить себе её поведение, слишком уж она была проницательна к деталям, девушка видела буквально всё на свете.       — Как провела каникулы? — нарушила тишину Марселин, сцепив руки в замок перед собой.       Розвуд коротко выдохнула, убирая кудри от лица девочки, чтобы заправить их за уши.       — Хорошо, мы с родителями были заграницей. А ты?       — Работала, была у Кейсманов.       Кассандра, судя по всему, ожидала немного другого ответа, иначе не объяснить, почему она вдруг так резко улыбнулась и мягко посмеялась.       — Не понаберись дурного у нашего общего знакомого, — фыркнула девушка. — Что за ссадины?       Марселин неуверенно поёжилась, откидываясь на спинку дивана. Розвуд казалась той, кому можно было довериться без сомнений, но почему-то рассказывать о своих личных проблемах казалось чем-то недостижимыми. Кастро пожала плечами.       — Повздорила с одной девочкой. — уклончиво ответила когтевранка.       — Хочешь завтра вместе сходим к мадам Помфри после уроков?       Марселин задумалась. Отрицательно махнула головой и нервно улыбнулась. Кассандре оставалось только вздохнуть, раз уж она не могла помочь своему товарищу. Девушка всегда хотела быть той, к кому младшие смогут приходить за помощью без опаски и сомнений, ей хотелось, чтобы девочки видели в ней человека, на которого можно положиться. Марселин же казалась той, до кого с трудом можно достучаться. Пусть иногда её слова слишком резки, но Розвуд понимает, как сложно быть юной девочкой. Девушка вдруг махнула рукой, прося девочку повернуться к ней спиной. Марселин послушалась, слишком уставшая, чтобы думать о чём-то. Кассандра аккуратно провела пальцами по волосам третьекурсницы, затем стала мягко играть с ними. Девушка начала плести интересную косу из густых прядок, периодически путаясь между рук, но в скором времени она довольно кивнула, подвязывая лентой получившийся результат.       Марселин было неудобно с открытым лицом. Привыкшая к тому, что волосы постоянно лезут в лицо, она больше любила беспорядочные причёски, нежели узкую косу, которая брала вверх от самых корней. Когтевранка угрюмо повернулась на девушку, хитро поглядывающую на неё.       — Я же расплету её во сне.       — Ничего страшного.       Розвуд тепло улыбнулась напоследок, исчезая в своей спальне вместе с подошедшими соседками. Марселин лениво поволоклась к себе, игнорируя своих соседок по комнате. Всё, чего ей хотелось — поскорее лечь спать, и без разницы что видения ей явят во снах. Когтевранка раскинулась в кровати, снова погружаясь в комфортные объятия свежих простыней. Натягивая одеяло с головой, девочка неожиданно быстро засопела. Тугая коса практически не мешала ей, хотя предполагалось, что когтевранка не сможет с ней уснуть. Что-то шептало, взывало к себе столь навязчиво, что девочка ворочалась в кровати, то и дело хмурилась, пока целая картина не стала вырисовываться перед глазами.       Открыть глаза в незнакомой обстановке? Дело привычки, к которому привыкаешь быстрее, чем думаешь. Марселин снова была в теле беспомощного ребёнка, не имея возможности толком разговориться, она вдруг поняла, что находится в чьих-то объятиях. Кастро опустила взгляд; её маленькое тело обнимали тяжёлые и сильные руки мужчины, так что она немного запаниковала, не имея понятия, кому они принадлежат. Незнакомец почувствовал страх ребёнка и приподнял девочку. Марселин узнала в грубых чертах лица человека из своих далёких снов, который бездумно радовался рождению дочери. Кастро узнала в его взгляде что-то родное, не в силах сдержаться, она расплакалась, пока мужчина растерянно пытался понять, что же заставило нервничать дочь. Марселин потянулась своими маленькими ручками к его скулам, пытаясь оставить на коже частичку их души хотя бы на пару секунд. Она чертовски скучала, иногда это было слишком невыносимо, слишком жестоко.       За его спиной тут же выросла фигура женщины, чьи глаза пылали от злости, однако мужчина не спешил пугаться и, уж тем более, кидать в неё обвинения. Он шуточно отбивался от ругательств на испанском языке, всё пытаясь раскачать ребёнка в своих руках. Марселин почувствовала, как в сердце закололо. Она потянулась к матери, и та вмиг смягчила взгляд. Она шептала что-то ей, поглаживая по спинке, то и дело крутясь по кухне. Мужчина, являющийся отцом Марселин, с теплотой наслаждался спокойной атмосферой, не сводя взгляд с профиля своей жены. Одного лишь взгляда хватит понять, что они были влюблены друг в друга до самого конца. Марселин вцепилась в ткань маминого платья, крепко зажмурившись. Ох, как же она мечтала остаться в этом мгновении.       — Что за шум? — послышался нежный голосок откуда-то из коридора. Марселин навострила уши.       Отец в мгновение ока оказался подле двери, громко взрываясь приветствиями на испанском. Марселин лишь жалела, что так поздно осознала всю важность этого языка для себя. Она не могла понять большей части того, что говорили родители, вынужденная сидеть в собственных догадках. На пороге кухни появилась молодая девушка с невероятно аккуратными чертами лица, да и вся она была будто воздушной, сделанной из сахарной ваты. Марселин застыла, позабыв о том, что нужно дышать. Её яркие зелёные глаза, они приковывали к себе взгляды. Девушка не переставала обнимать отца, видимо, давненько их не навещавшая. Так она себе и представляла живую Розелинн. Девушка, сошедшая с картин. Они с отцом были так похожи, что в мыслях закрадывались сомнения. Марселин недолго распутывала клубок теорий, и совсем скоро услышала подтверждение своим словам.       — Mi vida? — голос матушки прозвучал над макушкой. — Поздороваешься с сестрой?       Землю из-под ног будто убрали, вместо деревянной поверхности казалась самая настоящая пропасть. Неужели она была настолько глупа, чтобы не догадаться самостоятельно? После стольких-то видений, как она продолжала быть такой слепой? Марселин сжала ладошки в кулачки, совсем не осознавая, насколько комично для семьи выглядит эта картина. Розелинн, больше похожая на нежные цветы лилии, нежели на человека, подошла к ним. Она согнулась, чтобы быть на уровне её лица и так солнечно улыбнулась, что глаза девочки невольно залились слезами, а брови поползли вниз.       — Ма-арси, — ласково протянула девушка, протягивая руки к сестре.       Марселин, невзирая на колкую боль в груди, потянулась к ней практически моментально. Она оказалась в объятиях сестры, теряясь от терпкого запаха сожжённой карамели на её светлых кудрях, растворялась в глубоких лесах этих глаз. Девушка, не ожидавшая подобного натиска, охнула, но прикрыла глаза, не замечая обиженных причитаний отца. Раскачиваясь посреди родных, она напевала неизвестную мелодию на ухо маленькой девочки, поглаживала её затылок. Марселин устала плакать, но она никогда прежде не плакала от счастья. Как было приятно вновь узнать в чужих лицах своих самых близких людей на свете, как было страшно открывать глаза, чтобы вновь оказаться в одиночестве.       Кастро прикрыла глаза, игнорируя испанскую речь на фоне, наслаждаясь мгновениями, когда была по-настоящему кем-то любима. Она ощущала особенную связь со своей сестрой, которая оставила этот мир слишком молодой. Она была растерзана войной, людьми, которые называют себя лучше, чем те, кто рождён от магглов. Марселин тяжело дышала, жмурясь всё сильнее, когда они вышли на улицу. Розелинн что-то бормотала на испанском языке, а юной когтевранке приходилось вслушиваться, лишь бы не забыть. Чтобы позже записать хотя бы что-то.       — Господи, спаси это дитя от сил Гаспаро. — шептала девушка, полагая, что маленькая сестра не понимает её тревог. Марселин насторожилась. — Он обезумел, охваченный собственными амбициями. Ох, mi pequeña loba…       Розелинн Кастро была участницей первой магической войны, однако она боялась больше всего не самого страшного чёрного волшебника, а кого-то другого. Кого-то, кто знал о её семье, кто мог в считанные секунды расправится с ними. Марселин непонимающе встретилась взглядами с сестрой, которая тут же застыла. Она напряжённо вглядывалась в лицо своей маленькой сестрицы, а в мыслях Кастро вдруг одним махом всё превратилось в хаос. Когтевранка непонимающе сморгнула, не понимая, почему ей кажется, будто в собственных мыслях кто-то роется. На крыльце моментально переменилась атмосфера, что-то тёмное окутало их обеих, соскальзывая от теней. Марселин вновь сморгнула, но больше не чувствовала тёплых объятий родного человека.       Она находилась где-то в прострации, вокруг беспросветная темнота и ничего больше, кроме тяжёлого холода. Когтевранка обняла себя за плечи, тоскливо отмечая, что кожа не чувствовала прежнего тепла. Она опустила взгляд, но тут же испуганно отскочила назад, завидев, как снизу на неё смотрят открытые при смерти глаза матери. Марселин пискнула от неожиданности, понимая, что ходит по разбитым зеркалам. Под ногами трескалось стекло, по ушам отдавался чужой зловещий шёпот, а вдали образовывалась длинная мрачная тень. И вдруг она оказалась заперта в собственной голове, в окружении самого страшного. Ловушка, сводящая с ума. Марселин была в одиночестве, она не чувствовала собственного тела, жизнь медленно угасала в её сердце. Это было больше похоже на Ад. Кастро уверена, если загробный мир под правлением Аида и существовал, то она уже сейчас варилась в нём, моля небеса забрать её. До столкновения с ужасом зеленоватого свечения оставались мгновения, но она очнулась в собственной кровати, окружённая мирно спящими соседками.       Марселин в ужасе вдохнула побольше воздуха, ощупывая свои руки. Она жива, она жива. В отличие от некоторых. Кастро рассеянно осмотрелась; только-только начинает светать за окном, до занятий остаётся немного времени. Она тут же схватилась за личный дневник, записывая всё, что ей удалось услышать и понять. Гаспаро. Девочка никогда прежде не слышала этого имени, но почему-то на языке всё время вертелось знакомое ощущение дежавю, будто она обязана знать этого человека. Когтевранка продолжала уверенно держаться за навсегда ушедшее, она не хотела прощаться с той, чью смерть ещё не довелось увидеть. Марселин слепо и наивно верила, что Розелинн продолжает существовать вне снов, иначе не объяснить горящий огонёк в глубине души. Она потеряла родителей, боялась однажды заснуть и проснуться разбитой от того, что пророчество показало ей смерть отца в агонии. Ещё больше она боялась, что в тот день некто забрал и Розелинн. Она ведь волшебница, возможно девушка смогла уцелеть? Кастро махнула головой. Если сердце болит так сильно почти всё время, ведь не значит, что так будет вечно. Она отыщет всё, что связывает их с Розелинн и Гаспаром. Узнает, что на самом деле случилось в тот день.       На завтрак Марселин явилась в спешке, взъерошенные волосы стали сильнее пушиться после ночи, проведённой с колоском, поэтому их пришлось подвязать в низкий хвост. Резинки под рукой не нашлось, а у соседок она спросить банально не захотела и в расход пошёл старый галстук. По дороге девочка столкнулась с мальчишкой в очках, неуклюже извиняясь, она только позже осознала, что это был Гарри Поттер. Когтевранка шумно выдохнула, опускаясь за стол к сокурсникам. Они яро обсуждали ситуацию с летающей машиной, и Марселин тут же навострила уши. Благо, она не сходила с ума.

***

      Наслаждаясь обедом в большом зале среди сокурсников, Марселин пыталась выбрать между двумя факультативами, которые предоставляются на выбор. Прорицания слишком важны, она не могла пропустить такой предмет, несмотря ни на что. Возможно именно этот факультатив смог бы помочь ей с собственными видениями, возможно профессора Трелони называли сумасшедшей именно из-за пророчеств, которые она ведает другим. Её просто могли не понять. А руны банально были ей интересны. Она изучила их поверхностно, но нужно было нечто большее, то, что могли дать ей профессора Хогвартса. Когтевранка сокрушённо вздохнула, понуро жуя кусок мясного пирога.       Со стороны гриффиндорского стола шум никогда не утихал, но в этот раз ситуация была несколько иного характера. Девочка подняла голову, скучающим видом разглядывая, как к рыжему мальчишке неуклюже приземлилась сова. В какой-то момент ослепительная вспышка камеры поразила Гарри Поттера, а Кастро лишь мысленно ему посочувствовала. Бедняге и без того наверняка хватает проблем. Марселин уже собиралась уходить, но от неожиданности вздрогнула, когда по залу пронёсся разъярённый рокот материнского голоса. Уизли в этом году снова выделяются сами того не желая. Когтевранка фыркнула, поправляя мантию, чтобы выйти к кабинету Защиты От Тёмных Искусств.       Кастро с нетерпением дожидалась первой лекции у нового профессора, тем более, он произвёл такой грандиозный фурор среди учеников. Хотя количество учебников смущало, причём очень сильно, да и поведение мужчины было посредственным, как показалось девочке. Среди сокурсников, девчонки особенно сходили с ума от харизматичного профессора и его занимательных историй, Марселин с удивлением отметила среди «почитательниц» Лиру Бишоп. Кастро отмела всякие мысли, и разложила свои вещи за столом в кабинете. ЗОТИ был одним из её любимейших предметов, однако практически за всё время никто не удостоился адекватно провести лекции и приходилось насыщаться знаниями самостоятельно. Возможно, профессор будет хорошо знать свой предмет? Сомнения тут же накрыли девочку; кабинет был усеян его портретами. «Это будет весело», думала когтевранка, подпирая щеку ладонью. Профессор начал с того, что представил буквально все свои титулы, а от такого показательного хвастовства Кастро неловко повела плечом.       — Как я погляжу, вы все обзавелись полным комплектом моих книг! — начал он, расставив руки по бокам. Марселин прищурилась. Они должны приступить к изучению капп по программе. — Несомненно, вы все молодцы, но! Хотелось бы для начала проверить ваши знания на прочность!       По классу прошёлся шёпот; когтевранцы нисколько не сомневались в своих способностях, однако некоторые пуффендуйцы были расстроены из-за теста в самом начале занятия. Марселин не против проверить собственные познания, возможно даже освежить немного память после красочных каникул, во всяком случае, это не помешает. Но её выражение лица довольно быстро скривилось и потеряло былую радость, как только в тесте она прочла вопросы, связанные с личностью профессора. Это было больше похоже на заполнение дневника дружбы, которые создают друг для друга маленькие дети. Марселин ошалело обвела взглядом класс; довольно много сокурсников, которые были также удивлены, но нашлись и те, кто воспринял подобное всерьёз. Впервые её посетила леденящая душу мысль, что она провалит этот чёртов тест. Она не знала ни черта. Марселин понуро опустила голову, когда время для заполнения ответов пошло. Марселин заглянула в бланки одной из своих сокурсниц, Лиры Бишоп, с тенью тотального отвращения понимая, что она отвечает на вопросы всерьёз.       На вопрос «любимый цвет Златопуста Локонса?» она наобум ответила «сиреневый», на остальное отвечала всё также наугад. Когтевранка была повержена, как морально, так и физически. И время закончилось. Марселин чувствовала себя более, чем отвратительно. Она не справилась с такой простой задачей, но с другой стороны её одолевали мысли, что профессор не должен составлять такие странные тесты. Или в Хогвартсе всё было необычным до абсурдности? Оставшуюся часть лекции она банально пропускала мимо ушей. Ей очень быстро надоела болтовня о себе любимом, и всё чего ей хотелось - раствориться где-нибудь в коридорах замка, примкнув к компании добрых призраков. Марселин всё время переглядывалась с сокурсниками, пыталась понять, неужели место профессора по ЗОТИ действительно проклято или это тотальное невезение.       К её радости, остальные занятия проходили как обычно. Она смогла насытиться учёбой вдоволь и теперь волокла своё бренное тело к лестницам. За спиной послышался чужой смех. Да такой неприятный и писклявый, что Кастро невольно подумала на Пивза, но тут же усомнилась в своей теории; этот голос не принадлежал ему. Он был приглушённым, будто отдавался в её голове, проникая в душу. Марселин медленно обернулась, оказываясь в знакомых коридорах. Она вскинула голову, замечая неподалёку портрет Сильвии. Никаких сомнений, что голос шёл оттуда. Кастро за секунду оказалась напротив портрета, хмуро всматриваясь в размытые красками черты её спрятанного лица, пытаясь снова услышать этот писклявый голосок. Теперь тёмные глазки-пуговицы казались не просто весёлыми, а насмехающимися. Сильвия вдруг игриво дёрнула бровью, её губы растянулись в хищной ухмылке, а когтевранка невольно дёрнулась от удивления. Она скинула сумку на пол перед Сильвией, а сама опустилась, чтобы сесть на колени перед портретом. Раз уж она начала, Марселин была уверена, что разговор окажется слишком ценным, стоило приготовиться записывать.       — Хи-хи, — послышалось, когда Марселин опустила взгляд в свою сумку. — Опять Кастро, ох уж эти Кастро, ха-ха!       Когтевранка напряглась. При распределении шляпа что-то говорила о её дедушке, но Розелинн также была ученицей Хогвартса и теперь ей важно понять, о ком конкретно говорила Сильвия.       — Кого конкретно ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовалась девочка, раскрывая новенький дневник на первых страницах.       — Ха-ха! А вам, любопытным, всё сразу да скажи! — её магический шар недобро сверкнул, но хуже был лишь голос девушки и её хищная ухмылка. Пугало до дрожи. — Кастро, Кастро! Каждый раз одно и то же, Мерлин бы вас побрал!       Её голос переменился, она стала звучать зловеще, но при том не теряла нотки радости. Марселин хмуро поджала губы, игнорируя навязчивое пощипывание ранки на уголке.       — Ма-рсе-лин! — она качнула головой из стороны в стороны, её магический шар блекнул темнотой. — Все вы, рано или поздно, сойдёте с ума!       Марселин застыла, не в силах пошевелиться. Сильвия в последний раз протяжно засмеялась, прежде чем улыбка моментально погасла с её лица. Глазки-пуговки с толикой жалости смотрели на опущенные плечи когтевранки. Она повторяла что-то бессвязное про себя, будто шептала заклинание.       — Долго прорицатель не живёт. Долго он страдает. — голос её стихал, окутывая сознание Марселин. — Не дар это, а проклятье вечное.       Когтевранка молчала. Ей нужно было спросить, узнать слишком много, но губы будто онемели от холода. В голове тлела пустошь, вопросы спутались в тугой хаотичный узел. Марселин обвела взглядом её магический шар, узнавая внутри далёкое зеленоватое свечение. Оно преследует её тень по пятам. Смерть дышала ей в затылок.       — Мне открыто твоё прошлое, твоё будущее. — в её голосе исчезли былые краски. Марселин будто вместе с ней погружалась в оглушающую темень пророчества. — Но время не подвластно мне. Оно твоё теперь.       Кастро одолевали смешанные чувства. Ей казалось, будто кто-то говорил эти слова, а Сильвия только играла в свою собственную игру, не поделившись сводкой правил. В мыслях вдруг всплыл облик Серой Дамы.       — Всё не такое, каким кажется. — заканчивала девушка, и когтевранка постепенно видела, как та затухает. — Кошмары свои запоминай, не закрывай на них глаза. Вспомни крики умерших.       Марселин оставили в одиночестве, блики и мерцания шара пропали вместе в голосом прорицательницы. Девочка медленно и напряжённо вздохнула, почти судорожно. Она так и не смогла в процессе диалога записать всё, что было сказано, однако подобное не забудешь, даже если попытаешься. Уж Марселин знала в потерянном толк. От разговора осталось странное ощущение пустоты. Ей стало не по себе и, пока совсем не поздно, она ретировалась в гостиную. Казалось, будто тени опасливо мерцают в мрачном освещении факелов. Марселин начало казаться, будто кто-то отчётливо дышит ей в спину и ужасающее чувство слежки не прекратилось, пока она не достигла своей кровати. Она скинула с себя мантию, и легла в спасательную постель.       Когтевранка проигнорировала взволнованные вопросы соседок, пытаясь спрятаться от ужасов, которой подсовывало собственное сознание. Ей не могут навредить на территории замка, никакие тени её не преследовали. Просто несносный портрет и её чёртовы слова. Нечто страшное скрывалось за дверьми, до которых не дотянуться. Марселин зажмурилась, пока глаза не стали болеть. Она так и не посетила мадам Помфри, разные мысли крутились в голове, а Сильвия и вовсе выбила девочку из колеи. Закрывать глаза становилось всё страшнее; её преследовали отражения, искажающие смерти близких. Она чувствовала себя самым беспомощным человеком на земле, тоскуя по умершим. Когтевранка имела при себе волшебную палочку, её окружал магический мир, но что это даёт, когда ты совершенно один? Эта пустота от утраты с ней навсегда, она не в силах избавиться от неё.       Погружаясь в царство сновидений, когтевранка видела преследующие её образы. А возможно, что она и сама была утеряна среди этих воспоминаний. В окружающей её темноте кружила длинная тень с обрывающимися концами, зелёное свечение стало его неотъемлемой частью. Марселин всё ворочалась ночью, не в силах заставить себя проснуться. Где-то далеко, за океаном времени её поджидали утерянные объятия ушедших; они звали за собой, тянули свои темнеющие руки к ней. Кастро уронила взгляд себе под ноги, понимая, что снова волочится по разбитым стёклам собственных кошмаров. Она бежала от кого-то, не могла взглянуть себе за плечо, но чувствовала грядущий запах смерти. Она слышала чужие крики, распознавая в них голоса своих родителей. Самый главный голос вёл девочку к коротенькому лучику света где-то вдалеке. Кастро спотыкалась, падала, разбивала ладони в кровь об осколки стекла, но продолжала бежать.       Бежала до тех пор, пока не проснулась из-за того, что кто-то тормошил её за плечи. Когтевранка резко закашлялась, чувствуя, как из носа течёт прямо к губам. Марселин вяло разлепила глаза, чтобы увидеть перед собой слегка встревоженную Кассандру, облачённую в форму для квиддича. Интуитивно девочка подняла руку, чтобы тканью одежды стереть кровь, но старшекурсница ей не позволила этого сделать. Марселин передёрнуло, когда та поднесла ладонь с салфетками к её носу; когтевранка успела перехватить салфетку, хмурясь.       — Чёрт, ты в порядке вообще? — выдохнула девушка.       — Да. — растерянно ответила Марселин.       Кассандра сухо дёрнула бровью, кидая взгляд на окровавленную салфетку. Кастро лишь махнула ладонью, поднимаясь на ватных ногах. Она опасалась от таких резких пробуждений, но не могла винить старшекурсницу; та пришла разбудить её к тренировке и, вероятно, перепугалась из-за того, что во сне Марселин могла захлебнуться собственной кровью. В целом, достойная судьба для той, с кем играет достопочтимая Судьба.       — Не рано ли для тренировки?       — Скажи спасибо Вуду, — раздражённо фыркнула Кассандра, скрестив руки на груди. — Может быть, тебе не стоит идти? Роджер поймёт, всё хорошо.       Марселин отрицательно кивнула, а пока кровь не остановилась, она неуклюже собиралась к тренировке, стараясь быть как можно тише, чтобы не разбудить соседок. В выходные дни даже трудолюбивые когтевранцы проявляли желание поваляться в кровати подольше.       — Так что там Вуд нашептал нашему капитану? — пробормотала Марселин, путаясь в собственной униформе.       — О, он похвастался своей усиленной тактикой за лето, а нашему капитану только повод дай. — Кассандра зевнула на последних словах, да так заразно, что Кастро невольно повторила за ней.       Натягивая перчатки уже на ходу, когтевранки вышли на улицу. Утренняя прохлада ледяной водой окатила лицо Марселин, которая тут же зажмурилась, пытаясь отогнать от себя следы кошмарных снов. Уже издалека можно было услышать недовольные возгласы Микко, которого заставили наматывать круги вокруг поля из-за того, что тот никак не мог проснуться. Звонкий и твёрдый голос капитана ярче выделялся на фоне любого; Марселин послышалось, как он сделал замечание двум вялым загонщикам. На губах тут же образовалась мягкая полуулыбка. Завидев приближающихся девчонок, капитан приветливо махнул им рукой. Чжоу уже была на месте, сонно опираясь на свою метлу изо всех сил стараясь не сомкнуть глаз. Ей не хотелось повторять судьбу парней. Марселин тяжело и медленно сморгнула, искренне надеясь, что не свалиться с метлы в столь ранний час. А иначе поход к мадам Помфри не получится отложить. Кассандра с тенью жалостью обвела взглядом уже уставшую фигуру Микко на другом конце поля, но быстро переменилась, замечая хитрую ухмылку Питера.       — А-а? — с любопытством протянул парень, подлетая к старшекурснице.       — Монро! — подозвал его капитан, кивнув на метлу. Та же участь дожидалась и Майло, который расселся на траве, качая головой так, будто засыпал параллельно с сосредоточенностью над тем, чтобы оставаться в сознании.       Загонщики первыми вскочили на метла, стремительно взлетая ввысь. Капитан двинул следом, подтягивая за собой бешеные бладжеры. Марселин решила немного размяться с учётом того, что пару месяцев провела без полётов. Привычное нетерпение адреналина разрезало сердце, отдавшись одним глухим стуком. Микко, наконец, закончивший свою бодрящую пробежку, подскочил к товарищам, проведя ладонью по своему вспотевшему лбу.       — Я его глубоко презираю. — на выдохе пробормотал парень, кидая колкие взгляды в небо.       — Осторожно, вдруг услышит. — усмехнулась Кассандра, протягивая заколдованную бутыль с водой.       Старшекурсника аж передёрнуло от одной такой мысли. Парень мог сколько угодно подначивать и дразнить капитана вне поля, перед матчами, но на ранних тренировках он периодически жалел, что у него такой несносный язык. Чжоу и Кассандра схватились за общую тему, разговорившись, пока не настал их черёд сотрясать небо. Марселин присела на холодную траву, подставляя лицо под солнечные лучики, едва согревающие кожу. Когтевранка старалась не переносить свои переживания на внешний вид, старалась поддерживать вид человека, у которого всё стабильно хорошо. Она пыталась, но со стороны, скорее всего, казалась чудачкой с нелепыми мешками под глазами, устрашающе пустыми глазами. Марселин уставала от того, как сильно на неё влияет пророчество, и необязательно оно должно касаться конкретно её. Кастро замечала косые взгляды, но предпочитала в ответ смотреть со злобой вместо того, чтобы разобрать посыл в чужих глазах.       Выстраивать взаимоотношения с сокурсниками невыносимо трудно. Марселин всё не обзавелась друзьями со своего потока, вместо этого проводя компанию с умершими, портретами, а также со своей командой. Да и то не всегда, а лишь в перерывах на поесть в большом зале, пересекалась в коридорах и гостиной. Может быть, она и сама выстраивала стены, не замечая, как с ней пытаются подружиться. К ней всё ещё обращались за гаданиями, пусть и немного реже, чем в прошлом году. Но и она не сильно старалась рекламировать услуги предсказаний. Видения стали отнимать больше сил, чем у неё имелось в запасе. Она приводит себя в приемлемый вид, а позже будущее или прошлое снова отбирают у неё частичку души. Прошлое натягивает удавку вокруг её шеи, пока будущее с ехидной ухмылкой подначивает затянуть её потуже. Марселин отвлеклась, поднимая взгляд на кивнувшего охотникам Роджера. Что ж, пора наверстать упущенное за беспощадной тренировкой.