Переменчивая, злая судьба

Oh who is she,

A misty memory,

A haunting face, is she a lost embrace?

1980-й год. Первая магическая война

      Не сосчитать уже того, сколько городов она посетила в попытках спрятаться от приспешников Тёмного Лорда. Стирая с лица земли следы собственного существования, практикуя обливиейт на случайно встреченных в пути магглах, она дышала лишь ради того, чтобы снова встретиться с родными и близкими. Вот только смерть всегда дышала ей в спину, она путалась под ногами, скрывалась в её собственной тени. С трудом переводя дыхание, хрупкий силуэт девушки остановился посреди просторной опушки, совсем недалеко от маггловской деревушки. Ей стоило перестать подходить к ним так близко, но иначе та не могла. И без того девушка не может поесть или поспать в человеческих условиях. Пожиратели всегда оказываются рядом, она не всегда успевает даже передохнуть. И проделывать такие петли из раза в раз становилось тяжелее, скрывать от них самое сокровенное…       Светлые волосы девушки блеснули из-под капюшона мантии, благодаря заклинанию люмос, чтобы выудить из походного рюкзака карту. Она побывала практически везде, больше не было смысла прятаться. Она обязана вернуться к ордену, чтобы заняться лечением раненных. Однако страх сковывал всё тело, стоило только подумать, чьи имена она может узреть в списках падших. Что, если в газетах всплывут имена членов её семьи, замученных до смерти круциатусом? Девушка вовремя качнула головой, прерывая бесконечный поток тревожных мыслей. Ей важно держать мысли очищенными, разум должен быть пустым, иначе она не услышит приближение врагов. Она не смела называть себя способной волшебницей, но кое-какие тузы в рукаве у девушки всё-таки имелись. До тех пор, пока боевая магия не коснулась её она в силах дать отпор, благодаря хитрости.       В глубокой ночи тишину прерывал лишь хруст снега под ногами и вой ветра в небе. Девушка обозначила свою конечную точку и шла только к ней. Вдруг за плечами хрустнула ветка. Девушка резко остановилась, прислушиваясь к тишине. Дрожащей рукой она вцепилась в свою волшебную палочку, продолжая идти вперёд, но в этот раз медленнее и внимательнее. За ней следили? Послышался шорох в снегу. За ней следили. Капюшон слетел с макушки, открывая вид на побледневшее резко личико молодой колдуньи. Кто-то посмел метнуть в темноту заклинание, призывающее огромный поток огненных волн. Девушка услышала, как некто громко заворчал, прежде чем она успела кинуться в бега.       Она петляла из стороны в сторону, несмотря на глубокие снежные залежи в ногах, создавала препятствия за спиной. Изнемогая, она выбежала на открытое пространство и в последний миг успела упасть в снег, уклоняясь от зелёного свечения непростительного заклинания. Девушка с трудом выдохнула, не желая терять драгоценное время на бессмысленную борьбу против пожирателей. Она знала, что проиграет в столь истощённом состоянии. И она также понимала, как опасно трансгрессировать, однако вероятность потерять конечности была намного мягче участи, которую ей уготовили приспешники Тёмного Лорда. Девушка старалась не думать о летнем домике в самой далёкой точке Англии, приходилось с трудом направлять мысли к штабу.       Перед глазами была серая дымка, вокруг всполошились люди, подбираясь ближе к лежащей на боку девушке. Она сразу же узнала голос своего близкого товарища; Чарити взволнованно проверяла подругу на наличие ранений, ощупывала впалые щёки девушки и пыталась оттереть грязь с лица той. Девушка мягко отняла руку женщины, приподнимаясь на локтях. Кушетки были переполнены раненными волшебниками, кому-то приходилось ютиться в узких коридорах, прижимаясь к стене. Взгляд немного прояснился, в мыслях оставалась привычная тревога; точно ли она не оставила след за собой? Не раскрыла ли свою личность?       — Розелинн? — позвал её обеспокоенный голос женщины. Девушка подняла взгляд, встречаясь с глазами, внушающими успокоение в её душу. Розелинн устало повеяла плечом, прикусывая щеку изнутри.       — Чарити. — кивнула той девушка. — Как обстановка? Слышно что-нибудь от Ордена?       Женщина махнула головой; было видно, как тяжело ей было из-за отсутствия важной информации. Да хоть какой информации.       — С тех пор, как ты ушла обстановка только накалялась, — губы Чарити дрогнули, но сама она держалась уверенно, будто не желала показаться слабой перед раненными и умирающими товарищами. — Много молодых ребят заключают браки под страхом смерти, пожиратели только звереют. Не хватает рук на магглов, которым не повезло оказаться… Не в том месте…       Розелинн понимающе кивнула, разглядывая в руках склянку с остатками лечебного зелья. Взгляд упал на совсем ещё юную девчонку, рыдающую напротив умирающего родителя. Сердце пронзило острой болью; она тут же представила на её месте себя, как хоронит своих родных. Девушка заставила себя отвести взгляд. Как же она устала.       — Что насчёт Гаспаро? Ты отыскала его следы? — сиплым голосом спросила женщина, опускаясь на колени перед раненной волшебницей, чтобы помочь ей немного.       Чарити устала, и неудивительно. Она была практически одна в состоянии заботиться не только о себе, но и о других. Многие были на передовой, не каждый штаб имел в распоряжении того, кто мог бы исцелять так хорошо, чтобы поставить человека на ноги. Хотя бы не надолго. Штабы переполнены, целители разрываются между пациентами, совсем уж забывая о себе. Розелинн считала себя эгоисткой за то, что оставила товарищей, но не могла поступить иначе. Девушка тяжело вздохнула, возведя глаза к шаткому потолку.       — Да.       Чарити обернулась. В её глазах застыло кошмарное удивление. А на языке вертелся единственный вопрос, который она не смела озвучивать вслух. Розелинн не посвящала её в глубокие переплетения тайн своей семьи никого, кроме одного единственного человека. И Чарити не являлась этим человеком, ей не стоило знать о таких вещах. Они могли причинить ей вред, её семье, всему, что было дорого.       — Хорошо. — тихо прозвучал голос женщины. Она мимолётно взглянула на раненных на противоположной стороне комнаты, а Розелинн понимающе промычала в ответ.       Ей не нужно было спрашивать, чтобы узнать свои задачи. С началом войны она перестала думать или действовать, как человек, постепенно превращаясь в марионетку, повторяющую одни и те же действия. Вылечить, сбежать, связаться с товарищами, и снова по кругу. Движения заучены, заклинания те же. Но помогают ли они? Хотят ли волшебники возвращаться с того света, чтобы продолжить наблюдать за тем, как умирают близкие? Розелинн была втянута в магическую войну едва окончив Хогвартс. Два мира, тесно связывающих её с реальностью, разрывались. Она не могла находиться среди магглов, а среди волшебников было ещё опаснее. Она «грязнокровка», которая не могла шпионить для Ордена, не могла действовать бездумно у всех на виду. Чистокровные маги, Пожиратели смерти, домовые эльфы, магические твари, великаны или оборотни. Они все были опасны.       И она искала того, кто был опаснее всего для их семьи. Того, кто знает о них всё, являясь прародителем их магического начала. Розелинн не допустит краха своего рода, не разорвётся между семьёй и защитой магической части мира. Она машинально бормотала лечащие чары, взмахивая волшебной палочкой. Отрешённо смешивала необходимые ингредиенты для зелья, иногда ошибаясь, из-за чего процесс приходилось начинать заново, полностью заставляя свой мозг сосредоточиться на конкретной задаче. Девушка тосковала по родным, не имея возможности подойти близко к домику. Страх был слишком силён.       Прошло несколько часов, прежде чем она полностью выдохлась. Из последних сил девушка сидела перед кушетками раненных, накрывала грязной тканью некогда белоснежной простыни умерших. Чарити приобняла ту за плечи, отводя в сторону. Розелинн устало облокотилась на спину дряхлого кресла в кабинете, когда-то заполненном книгами и пергаментом. Теперь вокруг всё время стоял запах лечебных трав, настоек и противного разложения от кровавых бинтов. Девушка провела пыльной ладонью по лбу, размазывая грязь ещё больше. Женщина отошла, чтобы заварить успокаивающий чай. Не каждый день бывает возможность попросту перевести дух. Не каждый день целители могут позволить себе передышку. Они учатся наслаждаться этими короткими мгновениями, хотя за дверьми их всегда ждут очередные трупы. Не сосчитать скольких товарищей уже похоронила Чарити, но всё же держалась прямо. Она подала две чашки на унылую тумбу, лёгким движением касаясь поникших плеч Розелинн. Девушка чахла прямо на глазах.       — Дорогая, как давно ты слышала о Генри?       Розелинн помрачнела пуще прежнего. Её взгляд потух, девушка спрятала лицо в чашечке успокаивающего чая.       — Несколько месяцев назад он прислал последнее письмо. — шёпотом заключила Кастро, подминая ноги под себя.       Плечи неумолимо ныли, а ног после продолжительной дороги она и вовсе не чувствовала. Груз ответственности за чужие жизни был слишком велик для молодой ведьмы. Розелинн была в отчаянии. Она знала слишком многое, но не имела возможности отгородить своих родных от этого. Ей всего-то нужно было использовать конкретное заклинание, однако она не хотела терять семью. Это было эгоистично, отвратительно с её стороны. Позже, ей придётся горько пожинать последствия своей трусости.       — Чарити! — гаркнул кто-то в коридорах и женщина подорвалась с места.       Розелинн машинально двинулась следом, проливая чай на тумбу. Они стремительно оказались в прихожей, где искалеченный товарищ, весь в кровавых бинтах и с отсутствующим взглядом, направлял волшебную палочку в сторону новоприбывшего. Молодой человек, довольно высокий и крепкий на вид. За мантией пряталась заросшая шевелюра, но стоило только раскрыть свою личность, и глаза Розелинн наполнились слезами. Им стоило лишь на секунду пересечься взглядами, как девушка ощутила на своих плечах тяжёлые руки молодого человека. В груди застрял всхлип, к горлу подкатывала тошнота. Она опустила голову, позволяя мужчине коснуться своими дрожащими губами её лба. Он ощупывал её так, будто не верил в её присутствие. Розелинн чувствовала, как с его мантии капала вода, но не было в её жизни ничего лучше этого момента. Мужчина прижал её к себе, обхватив затылок девушки.       — Твою мать, — выдохнул он ей в макушку, вскоре склоняясь перед девушкой. — Жива, жива.       Обезумевшие от тоски друг по другу они не смели отстраниться. Чарити успокоила встревоженных волшебников, снова принимаясь за лечение тех, кто очнулся от целебного сна.       — Генри, о, Господи! — Розелинн не сдерживалась. Она позволила себе пролить первые слёзы счастья за всю чёртову войну. — Где тебя черти носили?!       Мужчина не сдержался, громко усмехнувшись. Он выглядел ужасно, как и его возлюбленная. Оба немало натерпелись, запертые в оковах войны. Но оба были счастливы вновь вернуться в объятия друг друга. Розелинн кусала губы, не находя в себе сил на обвинения. Она начинала думать, что он мёртв, перешёл на тёмную сторону, да что угодно! Война искажает самых невинных, переворачивает их душу, убивает стержень внутри.       — Пришлось задержаться. Они поняли, что я шпионил. — послышался судорожный вздох из его уст. — Что, чёрт возьми, делала ты? Я не мог отследить твои движения!       Девушка прижалась к его груди, обвивая руками торс мужчины. Наплевать на запах грязи и пота до тех пор, пока тепло этого человека наполняет её беспокойную душу.       — Гаспаро, я нашла его. — Розелинн подняла взгляд, чтобы снова встретить эти бездонные серые глаза. Несомненно, кому-то они могли показаться бездушными, но только не для неё. В его глазах читалось искреннее беспокойство. — Он видит меня насквозь, знает, что теперь я тоже отчётливо его вижу.       Мужчина наклонил голову, чтобы оставить невесомый поцелуй на лбу девушки.       — Ублюдок заплатит сполна, — стальной голос мужчины прорезал гробовую тишину в штабе. — Пророчество. — вдруг выпалил он, встретившись с ней взглядами.       Розелинн скривилась, поджимая губы. Рядом с ним она уменьшалась в несколько раз, становилась уязвимой. Девушка качнула головой, сжимая ткань мокрой мантии в своих пальцах.       — Круг замыкается на нас троих, Генри.       Его взгляд забегал, пытаясь увидеть объяснение в лице девушки. Ему оставалось лишь коротко вздохнуть, ободряюще проведя большим пальцем по щеке Розелинн.       — Что, если его разорвать? — вопрос вгонял девушку в ужас, плечи девушки интуитивно опустились.       — Должен быть кто-то один. — её голос дрогнул. Генри перестал дышать на мгновение, осознание резко ударило в голову. Он нахмурился. — Кто-то, кому хватит духу отрезать нить и вырваться из круговорота.       — Почему ты не можешь быть той, кто сделает это? — в его голосе таилась обида, ярость на судьбу за то, что та настолько зла.       — Я не могу забрать у родителей Марселин. — отчаянно пробормотала девушка. — Я не хочу своими руками отбирать у малышки жизнь, — она снова всхлипнула, опуская взгляд на свои дрожащие руки. Мужчина перехватил их в своих ладони, накрывая сполна.       — Мы что-нибудь придумаем, верно? Гаспаро не доберётся до вас, клянусь тебе.       Розелинн заставила себя кивнуть, умалчивая, что будущее уже предписано им. Нет смысла менять назначенное, им не под силу игра со временем. Девушка отвела его на самую дальнюю кушетку, а мужчина позволил только ей одной заботу о себе. Скривившись, он задрал изорванный свитер; брови девушки жалостливо дёрнулись, она лёгким движением взмахнула волшебной палочкой. Розелинн приземлилась на кушетку рядом с ним, шепча заклинания, пытаясь отыскать отвар, который поможет облегчить его ношу.       — Я присматривал за ними некоторое время, — его голос заставил девушку вздрогнуть от неожиданности. Вскоре она промычала что-то в ответ и продолжила своё дело. — Они живут просто отлично, удивительно, что Пожиратели не нашли их до сих пор.       — Всё по той причине, что ты искусно владеешь магией. — хмыкнула девушка, очерчивая тонкие линии мази на его ранах.       Генри лишь отрешённо хмыкнул, позволяя девушке в спокойствии закончить с исцелением. Лазарет внезапно ожил с его приходом, неудивительно, ведь он разбудил большую часть едва успокоившихся пострадавших. Чарити была вынуждена бродить от одной кушетки к другой, помогая снова заснуть тем, кто мучался от невыносимого. Кто-то потерял свою семью в схватках, кто-то часть тела. Все были истощены, мозг отказывался воспринимать волшебный мир вне войны, ведь она стала повседневностью со временем. Розелинн пришлось оставить Генри не надолго, дабы оказать помощь остальным. В первую очередь она была лекарем, пусть и не таким умелым, а уже потом чьей-то возлюбленной.       Каждый раз занимаясь лечением волшебников, её мысли всегда уходили куда-то далеко, во времена, где никаких войн не было и в помине. Она помнила, как была счастлива в тот миг, когда в их семье появилась Марселин; но счастье было недолгим. Туманное будущее, заполненное мрачным беспокойством вытесняло всё хорошее и она перестала так часто появляться дома. Каждый день был наполнен страхом, она ждала весточку от родителей, лихорадочно вычитывала газеты, боясь отыскать там самые кошмарные заголовки. Генри действительно был гением своего поколения, но могущество приспешников Тёмного Лорда гораздо изворотливее. Они не побоятся пойти по грязному пути, лишь бы заполучить своё.       Розелинн выдохнула. Она не хотела обрекать совсем ещё юную сестрёнку на столь тяжёлую ношу, но у неё не было иного выхода. Этот круг должен замкнуться и Розелинн не станет той, кто разрежет нить. А иначе она будет винить всю жизнь себя одну, в конечном итоге сойдя с ума от горя. Оставалось лишь набраться терпения, дождаться, пока силы Пожирателей ослабнут и она сможет вернуться домой. Пророчество не даёт ей успокоиться. С каждым разом она всё больше убеждается, что от заготовленной судьбы не убежать. Её нельзя выбрать самому. Розелинн была на грани, держась на самых последних издыханиях своего былого оптимизма. Она лишь хотела скорейшего конца этой бессмысленной войны. Со стороны прихожей вновь послышалась ругань, и девушка утомлённо выудила волшебную палочку из кармашка мантии. Вот только за мгновение тяжело больные волшебники рассеялись под гнётом тёмного шлейфа Пожирателей.       Кто бы мог подумать, что останется совсем немного и конец не будет столь предсказуемым, как она полагала.

***

      — Я ещё раз повторяю, мне это не интересно! — фыркнула Марселин, скидывая свою сумку к берегу чёрного озера.       Всё утро выходного дня Ханна пыталась уговорить когтевранку на какую-то глупую авантюру, связанную с профессором Локонсом. Марселин нещадно страдала от одного только упоминания его имени, не имея возможности толком насладиться любимым предметом в классе. Всё, что они изучают — как умело мужчина обошёл всю страну и поубивал всех вредителей. Ей надоело слишком быстро; Марселин всё время казалось, будто этот человек не мог быть тем знаменитым волшебником. Она наслышана об инциденте, который случился у второкурсников не так давно, слышала, как он не смог избавиться от пикси, коих сам же и выпустил. Мало того, девочка была раздражена из-за одной назойливой слизеринки. За лето паршивка будто озверела, не упуская возможности лишний раз упомянуть нечистую кровь Марселин. Кастро рано или поздно вспылит, она точно это знала. Вот только снова попадаться под руку профессоров она не была намерена. А на голову всё ещё капала пуффендуйка.       Кошмары ухудшились, она стала видеть слишком много чёрного в своих снах. Разбитые зеркала под ногами трещали так невыносимо, что девочка просыпалась и не могла более сомкнуть глаз. Более того, она на протяжении нескольких дней шугалась от теней по вечерам, всё время думая о своём последнем видении касательно Майло. Когтевранка становилась одержимой своими видениями, это играло с ней злую шутку. Никто по-настоящему не мог отвлечь её от того, что творилось в голове девочки. Даже жужжание Ханны над ухом особо не играло для неё роли; важен лишь сборник испанского и блокнот Розелинн, который она намерена усиленно изучать. Время союзник, который должен быть на её стороне, однако с каждым потерянным годом, месяцем кажется, что на её стороне лишь безумие, да и только. Она вооружилась пером, и боднула плечом Ханну, которая вдруг приблизилась слишком близко, резко замолкая.       — Почему бы не попросить Доминика или Седрика? — спросила когтевранка, поджимая губы в сосредоточенности на тексте.       — Один занят непонятно чем, у другого в голове квиддич и одна прелестная когтевранка. — обиженно фыркнула Ханна, заглядывая через плечо в книжки Марселин. В конечном итоге, ей пришлось отложить свои исследования.       Разум отказывался сосредотачиваться в присутствии старшекурсницы, Марселин старательно держала себя в руках. Она стала слишком агрессивной за последнюю неделю, нужно брать себя в руки, пока не произошло нечто из рук вон выходящее.       — Почему ты не можешь задержаться после занятий и попросить у него автограф? Он их раздаёт направо и налево.       — Ты не понимаешь! — смутилась девушка. — Так может сделать каждый, я хочу подойти к нему отдельно, выразить своё восхищение!       Марселин скривилась. В такие моменты она благодарила судьбу за то, что родилась в мире магглов. Девочка раскинулась на траве, отрешённо разглядывая плывущие облака в небе.       — Нарушь правила, попади к нему на отработку.       Ханна взглянула на неё, как на прокажённую.       — Чтобы меня отправили вместо этого в подземелья к Снейпу? Нет уж, спасибо.       — Подкарауль его в коридорах.       Старшекурсница приоткрыла рот, но не найдя возражений лишь сокрушённо вздохнула. Когтевранка ей не советчица в таких делах. Она предлагала лишь не самые приятные авантюры, а ей всего лишь нужен был разговор тет-а-тет с профессором. Задача была со звёздочкой, учитывая, что Ханна не одна такая среди учащихся. Марселин прикрыла глаза, хотя бы на миг надеясь не видеть смерть в темноте. Она всегда была рядом, притаившись, ждала своего часа. Марселин это чувствовала всем своим нутром. Что-то грядёт, нечто безвозвратное и омерзительное вскоре настигнет её душу. В сознании вырисовывались бесконечные нити, ведущие в неизвестность. У когтевранки было стойкое ощущение, что необходимо выиграть немного времени, пока то самое не нагнало её, пока она не разобралась, что таит её семья. Сильвия знает что-то, но с тех пор она лишь мерзко хихикала ей в спину, так и не заговорив снова. Марселин погрязла в своих мыслях настолько, что не заметила выросшей перед лицом тени.       — Эй, мечтательница!       Марселин резко распахнула глаза, завидев над собой согнувшуюся фигуру Седрика Диггори. Когтевранка нахмурилась, но не спешила подниматься. Ей было комфортно лежать в траве.       — У тебя в волосах букашки, — заметил Доминик, подсаживаясь к Ханне. Марселин скептически осмотрела свои волосы и, не найдя ничего такого, лишь фыркнула в ответ.       Старшекурсники совсем немного провели в компании Марселин, которая изредка вставляла свои пять копеек в разговор. Совсем скоро Доминик и Ханна покинули берег Чёрного озера, оставляя Марселин в компании Седрика. Он был отличным собеседником, наслаждался тишиной также, как и она любила это занятие. Когтевранка снова прикрыла глаза, прислушиваясь к шёпоту листвы, наслаждаясь звуками, идущими из глубин озера. Седрик подставил лицо солнцу, иногда поглядывая на третьекурсницу, будто желая прервать умиротворяющую тишину.       — Я так понимаю, профессор Локонс тебе не по нраву? — усмехнулся Диггори, подступаясь к серьёзному издалека.       Марселин пробормотала что-то нечленораздельное, перевернувшись на другой бок, будто лёжа в кровати, а не на траве.       — Почему ЗОТИ всегда преподают такие странные люди? Я люблю этот предмет, но вынуждена изучать его самостоятельно. Раздражает. — буркнула Марселин.       Кальмар снова показался на вид, и девочка невольно залюбовалась. Его щупальцами можно снести целую толпу людей, они мощные и огромные. Кастро лениво проследила за тем, как вдалеке проясняются силуэты близнецов Уизли и их извечным компаньоном; понимание, что кальмар станет их ближайшей жертвой, пришло почти сразу. К берегу подкатывала вода из-за резких всплесков, которые создавали щупальца магической твари.       — Ты носишь кулон, который я тебе дарила? — вдруг спросила когтевранка. С каждым днём в её сознании преобладала паника, а она не могла понять, в какую сторону пойдёт беда. Майло? Седрик? Снова Лира? Профессор Чарити? Вариантов было много, даже слишком. А времени ничтожно мало, как подсказывала ей интуиция.       В подтверждение своего кивка парень выудил из-под воротника рубашки кулон, и вновь спрятал.       — Кажется, он правда приносит мне удачу. — мягкая улыбка коснулась его губ, обнажая клыки. — Ты сильно уставшая в последнее время. Всё в порядке?       — Конечно, о чём речь?       Седрик тяжело вздохнул, осуждающе махнув головой. Его не устраивало, что подруга таит все проблемы в себе, не жалуется на мелочи, как это любит делать Ханна или Доминик. Он успел заметить, как она всё больше отстраняется, стоит только в этой когтевранской головке засесть тревогам. Их вдруг резко окатило водой из озера, а всё из-за компании львиных шутников, чьё предназначение буквально заключалось в том, чтобы нарушать всеобщий покой. Марселин недовольно открыла рот, потирая глаза из-за неприятного жжения. Диггори крикнул что-то вслед шутникам, не удержавшись от улыбки. Пусть это и было неожиданно, однако нельзя не признать, что это забавно.       — У меня просто не хватит слов, чтобы описать степень своего возмущения. — строго залепетала когтевранка.       — Оу, можно было обойтись и ругательством, я бы закрыл уши. — посмеялся Седрик в ответ.       Марселин сразу метнула взгляд на свои вещи; к несчастью, сумка всё же пострадала от щупалец кальмара, но существо она не винила. О, она винила гриффиндорцев, о чьих подвигах было слышно в каждом уголке. Кажется, даже неугомонный Пивз импонировал ей больше. Диггори забавляла эта ситуация, как бы он не делал усердно-строгий вид. Они ушли обсыхать в замок, пока сдерживаемое раздражение когтевранки не ополчилось на кого-то невинного. Марселин не так много удалось изучить в блокноте Розелинн, а всё из-за треклятого профессора Локонса; она, да и не одна, засиживалась в библиотеке, самостоятельно изучая те или иные темы лекций. Однако вскоре ему придётся показать ученикам практическую часть на занятиях, иначе они никогда не продвинуться в программе.       Кастро всё чаще замечала присутствие Майло; они находились в библиотеке практически всегда в одно и то же время, встречались в коридорах на пару с Питером. От этого беспощадное чувство вины на её плечах росло, тягость от знаний душила, перехватывая путь к кислороду. Марселин пыталась всегда оказываться рядом, а уж особенно по вечерам, на случай, если нечто плохое случится. Неважно, сколько раз ей придётся пострадать, если она сможет помочь кому-то близкому. Она посещала новые факультативы, наслаждалась тем, как профессор Бабблинг преподаёт свой предмет; несмотря на сложность, строгость и забитую голову, Марселин нравилось изучать нечто столь загадочное, как древние руны. Они могли помочь в изучении блокнота и когтевранка не остановится ни перед какими препятствиями на своём пути ради этих знаний.       Частенько она стала засиживаться в библиотеке и уходить следом за Майло, которого всегда забирал Питер, чтобы дотащить утомлённого друга до гостиной. Марселин старалась делать вид, будто она случайно появляется рядом с ними, случайно оказывается рядом в коридорах поздним вечером. На душе было тяжко, она так и не смогла увидеть полноценного видения; как это случилось, кто это сотворил с юношей. В один из таких вечеров, когда мимо прошли старосты двух разных факультетов, мило болтая друг с другом, когтевранке пришлось выслушать сетования Пенелопы, которой поддакивал очередной Уизли. Марселин ушла глубоко в свои мысли, пытаясь насчитать сколько уже рыжих макушек видала распределяющая шляпа, да и весь Хогвартс, в целом.       — Ох ты, Пенелопа, какая встреча! — звонкий голос Питера разрезал тишину в коридорах. Его рука по-хозяйски оказалась на плечах Марселин, которую слишком долго отчитывали за прогулки незадолго до отбоя. — А мы как раз искали нашу потерявшуюся звёздочку. Разминулись немножко по пути в гостиную.       Марселин скептически повела бровью, но замечая, как его балабольство помогает, решила отмолчаться. Майло очутился по другую руку, уставший и бледный, будто сам дожидался своей участи. Будто он заранее был готов к столкновению с чем-то жутким, но разумом когтевранка понимала, что это просто невозможно.       — Не разгуливайте больше в столь поздний час, — строго наказала староста когтеврана. — Иначе мне придётся сообщить об этом профессору Флитвику. — она опустила взгляд на третьекурсницу. — Учёба важна, но помните, что здоровье важнее.       Марселин, словно заколдованная марионетка, кивнула, далёкая от происходящего в настоящем. И всё-таки, сколько человек из семейства Уизли учиться с ней в одно время? Монро ловко повернул девчонку в направлении гостиной и залепетал о чём-то своём, позволяя молчаливым друзьям насладиться его интересными рассказами.       — И всё же, — вдруг его тон сменился, а глаза хитро прищурились. — Что за внеплановая слежка? Могла бы и предупредить, я бы помог.       Кастро досадливо, почти сокрушённо опустила голову, понимая, что от насмешек не избавиться в ближайшие недели, а то и хуже. Майло не стал терять драгоценное время, исчезая в спальне, пока его друг развалился на диванчике. Марселин опустилась рядом, устало откидываясь на спинку.       — Что за глупости? — фыркнула когтевранка. Затем она встретилась с его взглядом. — Ладно, но это не слежка. У меня просто плохое предчувствие, вот и всё.       Питер всезнающе хмыкнул, лениво похрустывая суставами. Подобное заставило Кастро невольно скривиться.       — Просветишь в свои предчувствия?       Марселин долго смотрела ему в глаза, искала что-то, что могла увидеть в глазах Лиры, когда та поверила её словам. Но вся его суть кричала о том, что он лишь посмеётся и переведёт всё в шутку. Она махнула рукой, собираясь идти к себе.       — Нет. В другой раз.       Вряд ли этот самый «другой раз» когда-нибудь настанет. Она собирается хранить молчание до тех пор, пока не сможет быть уверена на сто процентов в пророчестве, в своих собственных возможностях и в будущем. Хотя, возможно, найдутся те, кто сможет доверять её беспочвенным предостережениям. Кто знает…       Той ночью она смогла заглянуть немного в будущее, вернее, ей позволили это сделать. Её снова закинули в недружелюбную обстановку тяжёлой темноты коридоров замка. Снова пришлось наблюдать за тем, как буквально каменеет тело друга и она не может ничего сделать. Она не знает, когда это произойдёт и кто это сделает, чтобы предотвратить неминуемое. Марселин разрывалась между ярким светом, идущим от сферы и попыткой прочесть надпись. Противный голосок юного мальчишки снова терзал её слух, но она не видела его точно также, как и остальных, удивлённо воздыхающих. Когтевранка выдохнула, пытаясь сосредоточить взгляд, отбросить прочь туманную пелену перед собой. Ладонь прошла сквозь окровавленной надписи, но она смогла вычерпнуть хотя бы что-то из своего видения. Теперь её собственные силы игрались с ней, заставляли быть напористее, изворотливее. «ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, БОЙТЕСЬ». Марселин скорчилась, разглядывая подвешенное тело миссис Норрис и оглянулась; тело Майло пропало. Вокруг были лишь размытые силуэты учеников и профессоров. Она слышала слишком много голосов в одном месте, не могла различить чётко слов вещавшего. Юный слизеринец с противным голоском вновь наседал, но постепенно она стала исчезать из видения. Кастро просыпалась.       После очередного ничем не примечательного урока у профессора Локонса, Марселин была невероятно счастлива просидеть за столом, выслушивая утомительные, но с другой стороны, интересные рассказы на занятиях по истории магии. Было гораздо интереснее составлять длинные эссе по трансфигурации, дремать под монотонный голос призрачного профессора, да что угодно, кроме постоянной похвалы собственной персоны. Марселин с каждым днём становилась всё больше раздражительной, из рук то и дело всё валилось, а сны были ужасны. Она уверена, что плотные синяки залегли под глазами, хотя на самом деле ничего вопиющего не происходило. Лишь её тревога с каждой секундой усиленно трезвонила в колокол, постоянно намекала, что опасности поджидают в темноте, а насмешка Сильвии и вовсе была ударом в спину.       Кастро ходила на занятия, оставалась в библиотеке до самого последнего момента, возвращаясь на пару со старшекурсниками. Дожидалась с волнением самого близкого к её проблемам предмету - прорицаниям. Факультатив должен пройти совсем скоро, а время будто намеренно замедлялось под утомительным ожиданием. На занятиях зельеварения невозможно было отвлекаться, легче было пустить пулю в лоб, чем выслушать очередной поток завуалированных оскорблений в сторону своей бестолковости. И Марселин занялась поисками о тайной комнате. Практически всё время в библиотеке она проводила за изучением легенд, сказок и энциклопедий, в которых были упоминания о подобном. В свободной секции не было совершенно ничего, что бы помогло ей уберечь от опасностей друга. Кто бы мог подумать, что Хогвартс окажется не таким уж и безопасным местом.       Расшифровка блокнота отходила на второй план, не всегда удавалось выделить время на него с учётом нагрузок в последнее время. Марселин решила немного перевести дух после занятий и заглянуть к профессору Чарити, где её всегда утешит кружечка горячего шоколада и непринуждённые разговоры. В конце концов, у неё можно и узнать, что за тайная комната такая. Марселин старалась быть осторожной, держалась, чтобы не наброситься в ответ на нападки одной очень заносчивой слизеринки. Каролина будто с цепи сорвалась в этом году, вероятно, так и не смогла забыть их небольшую потасовку курсом ранее. Колкие слова о грязной крови стали давить, а всё из-за постоянной тревоги в груди. Что-то должно случиться, что-то случится и она не в силах предотвратить худшее. Марселин ненавидела бездействие, ненавидела знать о чём-то и не иметь возможности помочь.       Профессор Чарити встретила когтевранку с нежной улыбкой, мягко направляя её за плечи к креслу. Марселин выдохнула, окунаясь с головой в благоприятную обстановку. Взмахом волшебной палочки две расписные кружки левитировали к столу, пока чайник наполнял их кипятком. Женщина умиротворённо напевала детскую песенку, пока над ней по воздуху плыли бумажные журавлики. Она практически никогда не теряла улыбку в присутствии когтевранки. Возможно, та напоминала былую подругу, а может быть ей просто хотелось укрыть этого ребёнка от совсем не детских забот. Хотя та всё равно лезла вперёд, не доверяла взрослым от слова совсем. Они добились расположения друг друга, обе объединённые тоской по некому прошлому.       — Скажите, профессор, в Хогвартсе ведь много тайных проходов и секретных комнат? — начала девочка, отпивая немного из кружки. Чувство комфорта тут же вытеснило из груди все тревоги.       — Конечно. Замку много лет, — хмыкнула женщина. — Не счесть, сколько их тут. Почему ты интересуешься?       — Простое любопытство. — пробормотала когтевранка, потягиваясь за печенюшкой. — А есть ли те комнаты, которые, скажем, опасны?       Профессор Чарити задумчиво спрятала взгляд на своих книжных стеллажах. Обхватила свою кружку ладонями, затем перевела взгляд на когтевранку. Молчали они прилично, тишина нарушалась лишь взмахом бумажных крыльев над головами.       — Когда-то давно, ещё во времена четырёх основателей Хогвартса Салазар Слизерин создал эту самую тайную комнату. Если верить легендам, он заточил там опасное существо, охраняющее комнату. — женщина помялась, раздумывая, следует ли говорить дальше. — Существо должен выпустить наследник Слизерина, чтобы тот избавился от магглорождённых волшебников в школе.       Марселин прищурилась, чуть ли не залпом допивая остатки горячего шоколада. Вокруг чистоты крови крутилось слишком многое, ей не понять этой одержимости, даже если знатоки хорошенько объяснят. Она просто не видела смысл в этом, учитывая, что такие семьи могут не жить долго; как минимум, из-за инцестных связей ради той самой чистоты крови.       — И такое есть в Хогвартсе. — пробормотала когтевранка, отвлекаясь на журавлей.       — Таковы легенды. Вряд ли Дамблдор позволит подобному находиться на территории школы, так что можешь не волноваться.       И когтевранка согласно кивнула, отмалчиваясь о том, что она знала. Тайная комната будет открыта так или иначе, но теперь она понимала причину, по которой Майло окажется одной из жертв опасного чудища. Оставалось только понять, когда это случится, хотя маловероятно, что у неё получится. Видения никогда не давали точных ответов. Марселин вздохнула, налегая на печенья и переводя тему.

***

Its an endless night,

Its a starless sky,

Its a hell that i call home,

Its a long goodbye

On the other side, of the only life i know

      Розелинн была в ужасе. Госпиталь был разгромлен, а всё из-за предательства внутри Ордена. Практически каждый тяжело раненный был убит, и не многим удалось выбраться из завалов. Девушка потеряла Генри в обломках. Чарити позаботилась о ней, пока та была в совершенно разбитом и отчаянном положении духа, чтобы выбраться самостоятельно. Они трансгрессировали, наплевав на безопасность собственных конечностей. Они оказались чёрт знает где, посреди гор и бесконечных равнин, в окружении злого холода и ночи. Женщина сжимала зубы, придерживая предплечье; её потрясло и рана пришлась дико болезненная. Розелинн уткнулась лбом в холодную землю, её кулаки тряслись, а из горла грозился вырваться оглушающий крик. Она снова, из раза в раз теряет драгоценных людей. Эта война отвратительна, сил бороться дальше попросту нет. Девушка разгромлена, и не только потерей связи с возлюбленным, но и бесконечными жертвами своих друзей, товарищей, менторов. Ей хотелось вернуться в мир, где не было никакой магии, она была бы в безопасности с родными и к чёрту всё волшебство.       Чарити осторожно коснулась плеча Кастро, пытаясь привести её в чувства. У них нет времени жевать сопли, и она прекрасно это понимала. У них не было времени на жалость к себе, когда все вокруг погибают в тылу войны. Голова раскалывалась, в глазах мерцали белые пятна, но она нашла в себе силы подняться. Волшебная палочка чудом, не иначе, осталась цела. Что не скажешь о самих ведьмах, которым знатно досталось из-за резкой телепортации. Но они поспешили спрятаться там, где не было открытого пространства, туда, где их ждали леса. Плевать на раны, и плевать на упадок сил. Розелинн чувствовала, что скоро эта чёртова война закончится, но не понимала, в какую пользу. На тот миг ей стало всё равно.       Единственное, что пульсацией отдавалось в голове, - безопасность родителей и Марселин. И слепая надежда на то, что Генри обязательно выберется живым.