Тсукиоми

Если свободное общество не может помочь тем немногим, кто беден, оно не сможет спасти тех немногих, кто богат. (Джон Фицджеральд Кеннеди) — Ник!? Ник, ты что, оглох? Ник Таупло с трудом открыл глаза.. — Оглох, вижу! Твой отец опаздывает на работу! Опаздывает.! А ты, кусок мусора, даже не хочешь помочь ему, обдолбок! «Видимо, то, что актёры- — культурные люди, какие –-то ослы придумали», — подумал Ник. Голос, поднявший его в пять часов, принадлежал его отцу — Дину Таупло. Дин был актёром в захудалом, нищем кукольном театре, котороый так и застрял на Нижних Уровнях. Сам Дин когда-то по дурости оказался на этих самых уровнях с семйейством и не нашлёл ничего лучшего, как выпендриваться своим бывшим высоким положением перед работниками театрика. В результате — презрение и алкоголь. — У твоего отца, траченный ты молью мышиный член, — продолжал изливать знание ругательств Дин, — болит голова, и он опаздывает на работу! Плиту включил бы хотя б! Ник знал, что голова у его папаши болит после вчерашнего. Мать не выдержала пьянок Дина и в один прекрасный день просто-напросто вышла в наружный коридор и сиганула в мусоросборник. Самое смешное — театр откроется в семь часов. В дырках на потолке просветлело: это значит, что всходила Шайн, светило Тсукиоми. Это значило, что две луны планеты убрались на покой до следующего вечера. — Ну что стоишь! Поставь на плиту еду!— вырвал его из размышлений голос отца. После того, как старый актёр отправился ловить автобус до театра, Ник стал собираться тоже. Одевшись, он вышел из старой однушки, закрыв крепкую бронированную дверь – такие были у многих квартир Нижних Уровней Упсилотериса. Впрочем, это не спасало их жильцов от ограблений. Когда-то в этом месте приземлился корабль-ковчег «Упсилотерис». Никто не помнил уже, откуда взялось это название, хотя спасибо за название надо было сказать давно почившему инженеру греческого происхождения Карлу Стефанидису. Сам Стефанидис так на корабль и не попал – его убило булыжником, отколовшимся от Луны. Город-колония получил название от корабля-основателя. Впрочем, вскоре люди начали жить тут прямо как на Старой Земле – с высшими и низшими, с элитными Верхними Ярусами и трущобными Нижними уровнями. Проводив папашу-актёра, Ник долго сидел, потом, перекусив поджаренным питательным батончиком (лучше не знать, из чего его делали), отправился на остановку вечно дребезжащего старого трамвая-фуникулёра. Городов было несколько, они были городами-государствами, как давным-давно в древности на родине Карла Стефанидиса. Каждый из них носил название приземлившегося туда корабля-ковчега. Поэтому был даже город под названием Великий Мао. А ещё вокруг была тсукиомская природа, которая не хотела мириться со своими соседями. Хищные черви, тучи насекомых, крупные животные, ядовитые лозы, оплетающие дома. Именно для этого и существовали протравщики, среди которых был и Ник. Протравщики занимались неблагодарным делом (с точки зрения жителей высших ярусов) – уничтожали слишком агрессивные формы жизни возле городов. А ещё мало кто из них доживал до старости. Либо прикончит оборудование и химия, либо угрохает зверьё – а не всё ли равно? Ник вспомнил, как его взяли на работу: одному из протравщиков Упсилотериса ползучая хищная плесень заползла под одежду, когда он забыл помыться – смыть грязь этого мира. А потом проросла сквозь него. Говорят, что труп этого недотёпы выглядел жалко – как фигурка плюшевого человечка из белого материала. И такой же пушистый, правда труп сожгли – все знали, что если взять белый «мех» в руки, то потом сам подохнешь так же. Собственно, бедолага-протравщик умер раньше, когда его лёгкие заросли плесенью. Ламман, издав ужасный рёв, кинулся в атаку. Он собирался раздавить металлического чужака, попавшего на его территорию. Протонная пушка, которая выдвинулась из передней части машины, ловко подожгла голову чудовища, и то, с ужасным визгом, как у патрульной сирены, рухнуло на землю. – Ну вот, – произнёс толстый Шакс, водитель этой странной машины, – опять придётся это дерьмо напалмом поджигать. Остальные протравщики сидели в салоне броневика и переговаривались. Здоровенный и туповатый (но не тогда, когда речь шла о пакостях) Арт со смаком рассказывал, как он «вчера жене вдул по самое». Ник молчал, сидел, вспоминая неприятное утреннее пробуждение. Близился обед, когда броневик заедет обратно в Ворота Упсилотериса. Ламману не повезло – его обед как раз закончился не на очень счастливой ноте. Машина гремя и пятясь задом, поехала прочь. От неё остался выжженный след, который, позже очистив от ядовитых веществ, предлагалось засеять злаками и фруктами. Вскоре протравщики уже были в восточной части Нижних Уровней – там, где находилась их база. Вернее, был отряд Ника. – Ник, а ты чего такой невесёлый? – противным голосом произнёс Арт, подходя к юноше. Ник молча смотрел в стену. – Не, ну что такое, лузер? – снова начал Арт, – с девками проблемы или отец опять много выпил? Или ты пил вместе с ним? Ник зло молчал. Уж чья бы корова мычала! Все знали, что Арт потребляет кое-что покрепче спиртного – палочки со «сладким дымом». Этот «дым» был наркотиком, который добывали из растения с огромными жёлтыми листьями и белыми цветами, названного «сколотерн» по имени первооткрывателя, кстати тоже протравщика, по имени Сколос Терн. Через 12 лет Арту грозило выпадение зубов, гниение лёгких и паралич, но протравщик-наркоман не обращал внимания на это. – Чё молчишь, придурок? – поинтересовался Арт, – Разговаривают же с тобой! – Что, сколотерновый «дым» закончился и тебя отпустило? – зло произнёс Ник. Арт с перекошенной физиономией замахнулся кулаком… Но в это время в дверь просунулась чья-то голова: – Обедать идите! Хватит уже отношения выяснять. п– Потом поговорим, придурок, – процедил сквозь зубы Арт, – Времени много ещё. Зубы готовь. Ник плюнул ему вслед, когда Арт выходил из комнаты. Поев, наш протравщик вышел наружу. Там, под нависшими Верхними Ярусами, кипела жизнь, возле здания бродили люди и ездили машины. Ник задумчиво проводил их взглядом, но тут из входа в «обитель» протравщиков заявился Арт: – Я про зубы говорил? – начал он. – Ты много про что говоришь, – сказал Ник, – скoлoтерн в башке бродит? Что я тебе сделал? – Ты придурок, выпёрдывай из страны придурков… – начал Арт. – А ты – нарик. Арт зарычал и свистнул. Из того же входа выскочило трое здоровенных прихлебателей Арта. Про этих товарищей говорили, что их вообще засунули на работу протравщиками для отработки тюремных работ. – Прибейте умника, – скомандовал Арт. Оценив ситуацию, Ник кинулся бежать. Арта он, конечно, несмотря на его рост и силу, отмолотил, но вот если бы тройка удалая накинулась всем скопом… Тем более что один из протравщиков-подхалимов недвусмысленно выхватил "выкидуху". Ник побежал по улице, «Несвятая троица» — за ним. Он бежал долго. Так долго, что перебежал дорогу, разозлив свистящего постового, проскочил какой-то узкий проход, напугав старого плешивого бомжа, потом… Ник огляделся. Вроде, три урода отстали. Но где он? Он не запомнил дорогу. Только незнакомый коридор и лестница. Ник решил, что хуже уже не будет, поднялся по лестнице и обнаружил старую пластиковую дверь, причём не запертую. Он толкнул её. В глаза ударил яркий свет. Ноздри наполнились свежестью воздуха, которой не знали нижние уровни. Парень оглянулся. Он стоял на огромной площадке, по которой спешили нарядно одетые люди. Вдалеке можно было увидеть искусственный садик с деревьями. В небе парили летающие автоматы. Он на Верхних Ярусах. — Вот забрался, блин… — подумал вслух Ник, но тут позади него послышался приятный мелодичный голосок: — Привет!