Маковые торты нагоняют грусть

Молодость это путь от саморазрушения к самосовершенствованию.

Ойкава в 10-ый раз перечитывает тот маленький кусочек переписки со своей уже бывшей девушкой, который у него остался, и сдерживает подступающую паническую атаку. Иногда он думает, а может мне нравится заниматься пиздостраданием? Ему так больно от того, что бросил не он, а его? В груди что-то щемит. Он сжимает в кулаке футболку. «Да что я вообще такое?» У него нет времени сидеть и жалеть себя. Да. Тогда он впервые это понял. Пока он был погружен в свои мысли его сокомандники уже подготовили площадку к игре и во всю разминались. Он силой воли оторвал себя от скамейки, чувствуя, как начинает злиться то ли на себя, то ли на ситуацию. После продолжительной разминки, команда начинает отрабатывать подачи. Тоору бьёт по мячу на автопилоте, даже особо не чувствуя ничего. Только ноющее колено напоминает о том, что он ещё живой. Это как вообще его, Ойкаву Тоору, Короля площадки, какая-то девушка посмела бросить? Неужели он так ей надоел, что она решила уйти без объяснений, забрав с собой все их общие воспоминания? — Дуракава! – из мыслей вырывает вопль Иваидзуми. Тоору тяжело дышит, слыша стук собственного сердца в ушах. Оглядывается. — Что такое? Все замерли с перепуганными лицами, переглядываясь. Иваидзуми кивает на сетку. — Ты уже совсем крышей поехал или что?   Тишина. Волейбольный мяч катится по площадке, как перекати поле. Рядом материализуется Матсукава. — Ты порвал сетку подачей, — говорит он, а Тоору наконец видит порванную сетку, свисающую с одного конца. Тренер отстраняет его от тренировок.

☆

Тоору сидит на занятии, подпирая кулаком щёку и рисуя ручкой каракули на полях. На занятиях по японской словесности лучше ворон не считать, учитель часто устраивает прилюдные экзекуции за любое движение глаз не в ту сторону, что порядком надоело всем. «Попозже бы отработать хорошенько подачи. Или нет… Кажется я перенапряг запястье. Ну, значит левой рукой. Вообще надо перед тренером объясниться, а то такое чувство, будто я рассыпаюсь. Ужасно. Я думал, у меня сильное тело, а тут это чёртово колено…» — Ай! – непроизвольно вырывается, когда Ива-чан с силой наступает ему на ногу. – Ты что?! — Приём, я уже десять минут тут с тобой сижу, придурок, — говорит он. Ойкава оглядывается. Они уже в столовой. Последний раз, когда он проверял, они были ещё на занятии. Он трёт глаза. С ним теперь часто такое происходит – настолько глубоко погружается в свои мысли, что ничего вокруг не слышит и не видит, даже на тренировках, хотя уж там он всегда был полностью сосредоточен. Его тело механически продолжает выполнять задачи, но разум был где-то далеко. Боже, за что это с ним? — Прости, я задумался. — Я заметил, — отвечает Иваидзуми и продолжает есть онигири. Тоору сегодня даже не завтракал, — Это всё из-за неё? Тоору вздыхает: — Не знаю из-за чего это... Я уже ничего не знаю. Иваидзуми останавливается, осматривая его состояние. — Слушай, я без понятия, что ты чувствуешь, и не знаю, как тебя утешить, но- — И не надо, — отрезает Ойкава. – Я переживу, как переживал всё на свете, — он грустно улыбается. Скорее это походит на странную гримасу, где он растягивает губы, но морщинки не появляются в уголках глаз как при обычной улыбке. Жалкое на самом деле зрелище. Ойкава часто в последнее время думает, что стал выглядеть каким-то слишком уставшим и непривлекательным. Он видит обеспокоенный взгляд Ива-чана и хочет под ним съёжиться и исчезнуть. «Вот бы ни с кем не иметь дело, чтобы никогда не разочаровываться. В первую очередь в себе.» Ива-чан качает головой и кидает к нему печеньку с предсказанием, в надежде, что это его хоть немного позабавит.  Ойкава раскрывает печенье без особого энтузиазма. Чтобы там не было написано – ему ничего не поможет. «Ситуация стабильна. Доведи свои планы до конца и берись за новые». Он хмыкает. Больше похоже на турбулентность, чем на стабильность. Но в одном смысл есть – планы надо доводить до конца и браться за новые. ☆ Третьегодка с пепельными волосами стоит рядом со скамейкой запасных, взгляд устремлен на поле, он нервно грызёт ноготь. Тоору успевает разглядеть цифру 2 на его спортивке в перерывах между прожиганием Кагеямы взглядом. Ойкаву обычно на площадке волнует капитан и связующий противоположной команды. И в случае Карасуно только потому, что связующий когда-то был его кохаем в средней школе. Он сам попросил тренировочный матч с Карасуно, чтобы немного вернуть веру в себя. С первогодками, которые явно не смогут принять его легендарную подачу, это будет не сложно. — А твой кохай неплохо справляется, – невзначай шепчет ему Иваидзуми. Ойкава метает в него злобный взгляд. Тот вскидывает руки, посмеиваясь: – Просто сказал. — Пасы у него слабые, — показывает ему язык Тоору. Аоба Джосай уступают им победу в тренировочном матче, но Тоору это не сильно заботит. Он ухмыляется, задумывая стратегию по сокрушению Карасуно в межшкольных соревнованиях. Надо успеть застать их на улице, мелькает шальная мысль в его голове. То ли ради устрашения, то ли ради смеха он еще не решил, но странное предвкушение зародилось в солнечном сплетении и толкает его вперед. Ойкава задерживается в раздевалке. «Эх, жаль, Мистер Бодрячок уже наверное ушёл». Без особой надежды встретить его на обратном пути, Тоору вдевает в уши синие наушники, включает первую попавшуюся песню и топает домой. Думать о том, сколько придётся сделать по учёбе, не хочется. Уже подходя к своему повороту, он замечает пепельную макушку Коуши, который прощается с товарищами по команде. Ойкава еле его имя запомнил, а запоминать всех остальных желания не было. Он немного ускоряет шаг, надеясь его догнать. Подойдёт, скажет ему… Стоп, а что он ему скажет? Наверняка какой-то бред, но ноги уже несли. Когда карасуновцы скрываются меж домами, Сугавара поникает. Произошло это настолько резко, что Ойкава остановился. Из него будто воздух выбили, выключили свет. И это было настолько ему знакомо, будто он посмотрелся в зеркало. «Не буду его уже трогать. Ему явно надо побыть одному», думает он, наблюдая, как Мистер Бодрячок не так уже и бодро уходит в другую сторону. ☆ Ойкава трёт уставшие глаза, сжавшись на стуле в комнате. Свет электрического ската единственное, что освещает помещение. Он тянет руки вверх с зевком, кости хрустят. Как же он устал. Пролистывает матч Карасуно с Некома, останавливаясь на важных моментах, по большей части, на Мистере Бодрячке. Он участвовал во втором сете. Волнующийся, засидевшийся в стороне, но пытающийся сохранить позитивный настрой. Находясь на площадке это делать тяжелее, чем на скамейке. Тоору усмехается. Как и в первый раз, когда Аоба Джосай играли с Карасуно, он подумал, что не знает, в чём на самом деле Сугавара хорош. Его игра сама по себе слаба, однако ему удалось изменить её ритм. Как бы он его не привлекал, признать это легко, но Тоору хотел бы чаще видеть его на площадке. Они оба третьекурсники, а это значит, что скоро школьные игры для них закончатся. Тоору предстоит стать профессиональным волейболистом, а Коуши… что будет делать он? Ойкава останавливает запись, на экране вспыхивает Коуши в полный рост, готовый сделать пас. Появившись на площадке, он сразу приводит всех в чувство, точно зная подход к каждому в команде. Тоору давно таких не видел. Коуши такой… вау. «Почему я обращаю на него так много внимания? Из—за того какой он или мне просто надо отвлечься? Надеюсь первое, иначе я полное дерьмо.»