Часть 5
9 июня 2025 г., 23:50
Прошёл месяц с лишним с тех пор, как Чона начала посещать занятия по жестовому языку, и, учитывая всё, её прогресс был потрясающим. С каждым днём она чувствовала себя всё увереннее. Время летит незаметно, когда приближаешься к счастью.
Она всё ещё носила с собой блокнот — «тетрадь для общения», как она её называла, прятала в рюкзаке. Он по-прежнему был необходим почти со всеми, кроме Ичана (по большей части), её одноклассников и пожилых посетителей из ресторана.
Возможность разговаривать без записей наполняла её особым удовлетворением. Она не испытывала неприязни к письму — тетради были её единственным способом общения почти всю жизнь, она ни одну не выбросила: «В них не просто слова, в них — воспоминания». Но она была по-настоящему горда собой: она преодолела столько всего и теперь могла говорить на языке, который должен был быть её родным с самого начала.
Она водила мелком по пустой странице альбома, не особо задумываясь, и тут краем глаза уловила движение слева. Факс. Выходил лист бумаги. Ичан.
Она тут же вскочила с кровати, оставив всё как есть.
“Чона ✎~ Чем занимаешься?”
Она улыбнулась, глядя на рисунок. Ичан с недавних пор начал рисовать рядом с её именем маленький карандаш.
— Почему карандаш? — как-то спросила она.
— Ты выглядишь счастливой, когда рисуешь, — ответил он.
Она непременно отправила:
“Делаю домашку. Этот арт-проект высасывает из меня всю душу ☹. А ты чем занят?”
Ответ пришёл через пару минут:
“Ох, это тяжко (каламбур намеренный ;P)
Ничего особенного, помогаю бабушке с делами по дому. Я вот думал, ты завтра свободна? Скоро у меня день рождения, бабушка велела позвать друзей. Она хочет приготовить что-нибудь вкусное, отпраздновать и всё такое, бла-бла-бла. Придёшь?”
Чона застыла на месте. Её словно окатило осознанием: она дошла до той точки в дружбе, когда тебя зовут на дни рождения.
Прежде чем она успела ответить, пришёл ещё один факс:
“Я знаю, ты в последнее время очень занята, но пожалуйста, скажи “да”. Бабушка хочет с тобой познакомиться (она делает это со всеми моими друзьями, прости заранее).”
Когда пришло новое сообщение, листы уже начали накапливаться на её столе:
“Если не сможешь — ничего страшного! Не чувствуй себя обязанной. Она поймёт ヅ.”
Чона только тогда заметила, что плачет, когда на языке почувствовала солёный вкус собственных слёз.
“С удовольствием.❀”
самый лучший наименее рискованный шаг.
Она спустилась со ступеньки и попыталась опустить коробочку в ящик. Но та не влезала. Ты издеваешься…
Чона уже всерьёз начала мять коробку, стараясь впихнуть её, когда кто-то дотронулся до её плеча. Она вздрогнула и спрятала подарок за спину, будто была каким-то неуклюжим вором, пойманным на краже писем.
— Разве у почтальонов рабочий день не закончился? — пошутил Ичан, снимая с головы воображаемую шляпу.
Она нахмурилась, но улыбка — растерянная, непроизвольная — всё же появилась на губах, пока она поспешно прятала коробку обратно в рюкзак.
— Что ты здесь делаешь?
— Вышел тебя искать. Мало ли — вдруг заблудилась. В этом районе ночью все улицы как близнецы.
Сердце глухо перекатилось в груди. Почему от его слов ей стало тепло?
Ничего в этом такого нет, Чона, прекрати. Не придавай значения. Не фантазируй.
Она знала, что не стоит превращать свою первую настоящую дружбу в нечто неясное и шаткое лишь из-за собственных чувств. Возможно — и скорее всего — всё это просто обычные дружеские жесты, как описывают в книгах… Ичан ведь очень радушный человек. Почему бы ему не быть добрым и с ней?
“Чона, ты не особенная. Ты — просто лишняя.”
Ровный почерк мачехи всплыл у неё в голове.
Ичан почесал затылок и, жестами, добавил:
— Это не моя идея. Бабушка настояла.
Чона изо всех сил попыталась выбросить все тревожные мысли. Почему бабушке Ичана было так важно с ней познакомиться? Что он мог о ней рассказать?
Странное чувство: когда человек, никогда не встречавший тебя, проявляет больше заботы, чем те, с кем ты прожила всю жизнь. Это было и нежно, и мрачно-прекрасно одновременно.
— Это очень мило с её стороны… Но тебе не стоило. Нужно было сказать ей.
— Всё в порядке. Да и… это был бабушкин приказ, — пожал он плечами и направился к двери. — Ну что, пойдём? — спросил он и взялся за ручку.
Чона глубоко вдохнула и кивнула. Она сделала шаг навстречу тем трём ступеням, которые всего пять минут назад казались ей непреодолимыми.
***
Когда Чона добралась до места, уже стемнело. Перед ней стоял небольшой гостевой домик. Мягкий свет исходил от вывески с надписью “Гостевой дом ‘Улитка’”, под которой висел изящно вырезанный деревянный колокольчик в форме улитки. Он освещал широкие двойные двери из дерева, за которыми скрывалась вся территория, окружённая стенами из серого кирпича. Она проверила адрес, который прислал Ичан, в почтовом ящике и, чуть склонив голову, убедилась — да, она пришла правильно. Так они держат гостевой дом… Интересно, ведь Ичан никогда не говорил, где он живёт — хотя, если быть честной, и она тоже. Он упоминал, что работает на нескольких подработках, чтобы помочь бабушке с оплатой аренды. Теперь Чона понимала, откуда у него столько упорства. Она поднялась на первую ступеньку. Дверь была такой плотной, что сквозь неё невозможно было разглядеть, что происходит внутри. А вдруг вечеринка уже началась, и она опоздала? Или, что ещё хуже — вдруг она первая? А если там много людей, гораздо больше, чем она ожидала? Больше, чем она была готова встретить? Она никого из друзей Ичана не знала. Более того — она ещё даже не встречалась с его бабушкой. Чона замерла, не осмелившись сделать второй шаг. Она вытащила из рюкзака маленькую коробочку. Возможно, она поторопилась, когда написала ему, что придёт. Может, лучше просто оставить подарок в почтовом ящике и сказать, что не смогла прийти. Да, это был бы
