There, where you go every night.

Этим же вечером Дазай отправился в Йокогаму, преследуя сразу несколько целей. Первой из них являлось приобретение русской классической литературы для Фёдора и качественной канцелярии для Чуи: альбома с плотными листами и набора цветных восковых мелков. Практикант был уверен, что Накахаре будет гораздо легче и интереснее излагать свои мысли на бумаге в виде рисунков, нежели словами. Второй причиной для поездки в город являлась покупка замороженных полуфабрикатов и сладостей. Дело в том, что Осаму не привык питаться нормальной, полезной едой от слова совсем. Изначально,как только шатен переехал к своим родственникам, тётя пыталась что-то сотворить на кухне, однако есть это было невозможно: пища либо подгорала, либо оказывалась до жути пересоленной. А сам Дазай за свои 17 лет так и не научился готовить. Поэтому в последнее время он питался чем-то вредным из отдела заморозки – тем, что не требовало долгого и мучительного приготовления. Но пожалуй главной целью визита в Йокогаму, стало желание развеяться и пройтись по знакомым с детства улицам. Да, Осаму пробыл в психиатрической больнице чуть больше суток, однако для него время тянулось слишком уж медленно. Удивительно, но он уже успел соскучиться по родному городу, любимым местам и даже по эгоистичным родственникам. *** Вернулся шатен около девяти часов вечера, с двумя тяжёлыми пакетами в руках. В комнате его ждал самолично выстиранный белый медицинский халат — стандартная униформа всех врачей и санитаров. Его ткань была грубой на ощупь и отдавала резким запахом стирального порошка. Аккуратно надев халат, Дазай огляделся по сторонам. Он тут же заметил Кацу, готовящегося к вечернему обходу. Накано вальяжно копался в своей тумбочке, ища свой стетоскоп. —Ты случаем Такэду не видел? -прервал вдруг резкую тишину бинтованный. —Такэду? -переспросил сероволосый. —Уверен, что опять засел у кого-нибудь в комнате. А для чего он тебе? Адам был нужен Дазаю исключительно в качестве источника информации. Шатен рассчитывал выудить у него какие-нибудь интересные и желательно правдивые слухи о своём кураторе. Слишком уж Осаму озаботился причастностью Хиро к жизни Чуи. На руку практиканту играло то, что Хирт курировал не только его, но ещё и Такэду, который явно лучше знает этого санитара. Но ответить Дазай не удосужился, мигом покидая комнату под нецензурную брань Кацу, ошарашенного такой наглостью новенького. *** Переступив порог палаты Накахары, Осаму отметил, что в помещении стоял до одури жуткий холод, словно он и не в палате вовсе, а на материке Антарктида. Причина столь низкой температуры обнаружилась мгновенно — окно, которое он по своей преступной невнимательности забыл закрыть после утреннего обхода. Не теряя ни секунды, шатен стремительно ринулся к источнику холода и резким движением ладони захлопнул ненавистную форточку, отчего та лишь жалобно взвизгнула. Повернувшись, Дазай встретился взглядом с Накахарой. Рыжеволосый пациент как обычно сидел на  своей кровати, сжирая Осаму своими огромными голубыми омутами. — Чуя, - виновато проскулил Дазай, делая осторожный шаг вперед. Он медленно приблизился к мальчику, стараясь не делать резких движений. — Не прощу. Убирайся прочь, подонок! — прохрипел рыжик, впиваясь своими тонкими пальчиками в смирительную рубашку. Но уходить так просто Осаму не собирался. У него в голове уже был план, который он собирался успешно осуществить. Недолго думая, практикант резко наклонился и подхватил Накахару на руки, ощутив как тощее тельце судорожно задрожало на его руках. Мальчик оказался удивительно легким для своего возраста. Возможно дело было в его низком росте и худощавом телосложении. — Отпусти, тварь! — не унимался Чуя, пытаясь высвободиться из сильной хватки Дазая. Его скованные руки пытались молотить по груди шатена, однако вместо ударов выходили жалкие подёргивания, а ноги беспорядочно дрыгались в воздухе, но шатен лишь крепче прижал его к себе и направился быстрым шагом в сторону выхода, игнорируя поток оскорблений. —Ай-ай-ай, как грубо, -спокойно отвечал на гадости Осаму, заходя в свою комнату с рыжеволосым мальчиком на руках. Он усадил Чую на свою кровать. Постель была заметно чище и опрятнее остальных и располагалась ближе всех к окну. Накахара тут же заёрзал, пытаясь подняться, но Дазай крепко держал его за плечи, чувствуя, как худенькое тельце напрягается в его руках.  — Успокойся, в мои планы не входит навредить тебе. — Отстань, отстань, отстань! Отпусти меня! — но рыжеволосый никак не хотел униматься. Он точно не знал, зачем его приволокли сюда, но был уверен в одном – ничего хорошего от этого санитара ждать не стоит.  Осаму наклонился ближе к пациенту, пытаясь расстегнуть ремни смирительной рубашки. Это получалось с трудом ведь мальчик был настолько изворотлив, что даже умудрился ударить практиканта в бок, при очередной попытке выбраться. Но уже через несколько долгих минут, руки Накахары наконец освободились. Чуя уставился на свои затëкшие ладони, которые болезненно ныли и покалывали, словно сотни иголок разом впились в нежную кожу. Затем, будто ошпаренный, рыжик резко отполз в самый дальний угол кровати, прижимаясь спиной к стене.  — Это не похоже на изолятор или процедурный кабинет..., -заметил он, а его широкие голубые глаза лихорадочно скользили по незнакомому помещению. — Я живу здесь, - развёл руками Дазай, демонстративно отходя подальше, чтобы не пугать пациента.  — Чего тогда ты хочешь, раз приволок меня сюда!? — Насколько мне известно, ты не ужинал. Также я хочу провести небольшую арт-терапию, - мягко улыбнулся шатен, стараясь звучать как можно нейтральнее. —Точно... может, ты хочешь пить? У меня есть вкусный цветочный чай. — Не хочу. Уверен, что ты уже подмешал мне транквилизатор! - в голубых глазах Чуи читалось явное недоверие, взгляд злобно буравил Осаму, словно пытаясь пронзить санитара насквозь. Однако практикант не собирался сдаваться просто так. — Не хочешь карри на ужин? Как жаль. Видимо, кто-то хочет умереть голодной и мучительной смертью. Чуть поразмыслив,Накахара начал сомневаться в своём решении.Всë таки голод давал о себе знать, но мальчик старался скрыть его, лишь громко сглотнув вязкую слюну. Окончательно поняв, что согласия от Чуи не дождаться, Дазай решил действовать напролом: быстро вскипятил воду, закинул в заранее подготовленную кружку чайный пакетик и несколько ложек тростникового сахара. Далее он отправил в микроволновую печь готовую замороженную порцию карри, наблюдая как жёлтые кусочки курицы и клейкий рис начинают медленно вращаться за стеклом. —Держи пока-что чай, -шатен протянул мальчику кружку с обжигающим напитком. Тот долго не решался забрать её из чужих рук, однако ароматный пар манил сладковатым запахом гибискуса, а цвет напитка переливался насыщенным рубиновым оттенком. — Если он отравлен — убью, -тихо предупредил Чуя, выхватывая кружку и делая несколько жадных глотков. Тем временем микроволновка пискнула, возвещая о готовности еды. Осаму стремительно подскочил, доставая ,пахнущую специями, порцию карри. От золотистых кусочков курицы и рассыпчатого риса валил не сильно видимый белëсый пар. — Приятного аппетита, - практикант сел на противоположный конец кровати, протягивая Накахаре горячую порцию с набором чёрных многоразовых палочек для еды. *** Дождавшись, пока Чуя доест ,а на это ушло около пяти минут, Дазай забрал пустую тарелку и поставил на стол. Потом вымоет. Ибо сейчас пора осуществлять следующую часть плана. Достав из тумбочки, приобретённый ранее альбом и набор восковых мелков в яркой картонной коробке, шатен тут же показал канцелярию своему пациенту , на что получил лишь полный презрения взгляд, направленный в свою сторону. — Смотри, у меня есть альбом и мелки. Может, хочешь нарисовать что-нибудь? То, что тебе нравится или не нравится. Что угодно,- Осаму надеялся, что ему не откажут. Но голубые глаза мальчика сузились, а губы искривились в язвительной усмешке: — Рисование? Чтобы потом на основе моих рисунков понаписать всякого в моей медкарте? -Накахара резко выхватил канцелярию и швырнул её в стену. Альбом мягко шлёпнулся на кровать, а вот мелки рассыпались по полу, некоторые раскололись пополам. Томно вздохнув, практикант решил первым проявить инициативу. Он открыл чистую белоснежную страницу альбома , взял в руки синий восковой мелок, рисуя огромную кляксу ,похожую на море и аккуратно начал заштриховывать её границы, стараясь не выходить за края. — Это море, - пояснил он, доставая из пачки серый и жёлтый восковые мелки и вкладывая их в ладонь Чуи. — Сможешь нарисовать чаек и песок? — Ч-чаек и песок? - прошипел рыжеволосый с таким ужасом, будто его попросили расчленить несколько человек, а не дополнить картинку. Но его пальцы сами по себе неуверенно сжали жёлтый мелок, выводя волнистую линию под синей кляксой. — Песок... , - бормочет он, не отрывая взгляда от бумаги. А затем на рисунке появляются несколько корявых серых галочек — чаек. — Доволен? — детский голос слегка хрипит, пальцы Накахара нервно теребят край альбома. — Доволен. Не хватает только крабов и ракушек. Исправишь это недоразумение? — Грх..., - Чуя хватает фиолетовый мелок и рисует несколько кружочков на песке, затем берёт разбитый красный и изображает пару угрожающих крабов. — Подавись, -кладя восковой мелок обратно в специальную картонную коробку, огрызнулся рыжик. Наконец настала долгожданная идиллия. Накахара больше не просит, чтобы от него отстали и не брыкается. Он молча, с нахмуренными бровями, добавляет детали к рисунку: ярко-жёлтое солнце и корабль с алыми парусами. Но правда длилась она от силы семь минут, ведь потом в комнату ввалился Адам. Увидев Такэду, Чуя мгновенно отбросил от‌ себя канцелярию, шустро вскочил с кровати и выбежал прочь, даже ничего не сказав на прощание. И почему ему понадобилось войти именно сейчас?