There, where you go every night.

Жара, мучившая Йокогаму всю неделю, наконец-то начала отступать, оставляя после себя густую, липкую духоту. В комнате интерната было темно, лишь свет от фонарей во дворе бросал неровные тени на стены. Чуя стоял перед старым зеркалом, поправляя воротник своей черной кожанки. Эта куртка была его гордостью — потрёпанная на локтях, с мелкими царапинами, однако она всё равно выглядела на нём чертовски стильно, особенно поверх простой белой футболки. Натянув тёмные шорты и зашнуровав поношенные кроссовки, он удовлетворённо кивнул своему отражению. Рыжие волосы, как обычно, жили своей жизнью, но сейчас это только добавляло ему того самого дерзкого вида. Рядом возился Рэн. Сегодня он решил сменить привычную футболку на чёрную рубашку, которую сочетал с такими же чёрными джинсами и кроссовками. В этом мрачном прикиде он казался ещё выше и серьёзнее, чем обычно, хотя его взъерошенная шевелюра всё равно выдавала в нём простого мальчишку. — Опять на "дело", Накахара? - ухмыльнулся Рэн, застёгивая последнюю пуговицу. — Твои ночные прогулки когда-нибудь до добра не доведут. — Заткнись и собирайся, - буркнул Чуя, хотя в его голосе не было злости. Побеги из интерната стали для него почти ежедневным ритуалом. Каждую ночь, когда здание затихало, а воспитатели уходили пить чай или дремать в своих каморках, Чуя выбирался наружу. Ему было жизненно необходимо чувствовать свободу, вдыхать запах асфальта и морского порта, а не тухлый воздух столовой. Для него это было единственным способом не сойти с ума в этих четырёх стенах. Через полчаса, ловко миновав забор и охрану, парни уже сидели в небольшой, дешёвой забегаловке на окраине города. Признаться честно, место было так себе: липкие столы, тусклый свет и запах пережаренного масла, зато здесь почти не бывало лишних людей. Поужинав недорогой , но при этом довольно калорийной пиццей, разделённой на двоих персон, Рэн принялся что-то увлечённо рассказывать, размахивая руками, а Чуя лениво глядел в окно, держа в руках наполовину полный стакан шипучей сладкой газировки. Именно тогда его мир, который он по крупицам пытался сделать нормальным, дал трещину. Ведь именно сейчас, к обочине плавно, словно хищная рыба в мутной воде, причалил дорогой угольно-чёрный автомобиль. Машина блестела в свете неоновых вывесок, выглядя чужеродно среди разбитых дорог и мусорных баков. Двери открылись одновременно. Из салона вышли двое мужчин в идеально подогнанных чёрных костюмах. Их лица закрывали солнцезащитные очки, за которыми невозможно было разглядеть глаз, а движения были пугающе слаженными и спокойными. Внутри у Чуи всё заледенело. В голове, словно старая киноплёнка, закрутился флешбэк. Стерильно-белые коридоры психиатрической клиники, запах антисептиков и точно такие же люди, стоящие по обе стороны двери кабинета доктора Огая. Они никогда не разговаривали, не улыбались и казались лишь продолжением теней своего босса. "Обычные люди так не ходят", —пронеслось в голове у рыжика. Он внимательно следил за тем, как мафиози направляются ко входу в кафе. Обычный человек всегда суетится: поправляет одежду, оглядывается, его плечи напряжены или, наоборот, слишком расслаблены. Эти же двое двигались так, будто всё вокруг уже принадлежало им. От них веяло холодной, выверенной угрозой, которую не спутаешь ни с чем. Это была Мафия. Сто процентов. И Чуя прекрасно знал, что они пришли сюда не ради ужина. Накахара вспомнил вкрадчивый голос Огая Мори, его тонкие пальцы и бесконечные намёки. Мори не раз говорил, что дар Чуи — его способность управлять гравитацией — слишком ценный ресурс, чтобы гнить в приюте. "Тебе нужно достойное применение, Чуя-кун", - любил повторять Мори. Огай хотел затащить его в свои сети, превратить мальчишку в оружие Портовой Мафии. Однако неужели осознав, что простые словесные уговоры уже бессильны он решил перейти к действиям, что сработают наверняка? "Думает, что может послать своих крыс по мою душу!? Да как этот паршивец вообще смеет вновь появляться в моей жизни ещё и с таким мерзотным предложением?!"- пронеслось в голове Чуи. Но загвоздка была в том, что если Накахара кинется на этих двоих с кулаками, то потом ему будет не огрестись от проблем. А лишнее внимание этих тысяч глаз?Если про его потасовки в городе узнают работники интерната, то страшно представить на каком контроле будет стоять рыжеволосый. — Твою мать! - прошептал юноша, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он резко подался вперёд и мёртвой хваткой вцепился в плечо Рэна, прерывая его продолжительную болтовню. — Рэн, вставай. Сейчас же! - голос Накахары звучал низко и напряжённо. — Эй, ты чего? Чего подорвался как ошалелый?- Рэн удивлённо уставился на друга, но, увидев выражение лица Чуи, осёкся. — Рэн,если ты хочешь дожить до завтрашнего дня, завали своё хлебало и сейчас же иди за мной! - Чуя буквально выдернул приятеля из-за стола. Он не стал дожидаться, пока мафиози войдут через парадную дверь. Накахара потащил Рэна в сторону альтернативного выхода. Он чувствовал, как за его спиной открывается входная дверь, и в душный зал забегаловки врывается тот самый могильный холод мафии, от которого он бежал последние четыре года. Едва они оказались в узком, пропахшем сыростью и старым картоном переулке, Чуя наконец отпустил плечо друга. Рэн тяжело дышал, недоуменно оглядываясь на закрытую дверь. — А теперь объясни мне немедленно, что за хуйня происходит?! Совсем с головой не в порядке?!- вполголоса воскликнул он, отряхивая рубашку. — Какие-то мужики в костюмах зашли за кофе, а ты подорвался так, будто за нами пришли из того мира. Ты их знаешь? Чуя прижался спиной к кирпичной стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он выглянул из-за угла: чёрный автомобиль всё ещё стоял у входа, поблёскивая в свете фонарей. — Это Портовая Мафия, Рэн. И они пришли не за кофе, - процедил Накахара, вытирая липкий пот со лба. — Я видел их в больнице. Постоянно. Они — псы Огая. Рэн замер. О Мафии в Йокогаме ходили различные легенды, но для обычного детдомовского парня это естественно было чем-то неординарным. Хотя, он слышал об этой организации из криминальных сводок новостей, поэтому смутно понимал о ком идёт речь. — Тот врач? - Рэн прищурился, пытаясь сопоставить факты. — Ну и что? Может, он просто хочет проведать своего бывшего пациента? — Ты не понимаешь, - Чуя резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Огай не из тех, кто просто проведывает. Для него я не человек и даже не пациент. Я — инструмент, который необходим его злосчастный организации. Он годами твердил мне, что мой дар, эта грёбаная гравитация, должна служить Мафии. Он хочет затащить меня в это дерьмо, сделать из меня карманного убийцу, который будет ломать кости по первой его прихоти! Чуя сжал кулаки так, что побелели костяшки. Воспоминания о ледяном взгляде Мори и его вкрадчивых предложениях "сотрудничества", которые жгли изнутри. Он слишком долго боролся за то, чтобы считаться просто подростком, пусть и с проблемами, но подростком. Поэтому он ни за что не станет вещью для какого-то напыщенного самоуверенного мафиози, который не знает цену человеческим жизням, раскидываясь ими направо и налево! — Если я сейчас попадусь им на глаза, ворота приюта станут для меня последним, что я увижу в нормальной жизни, - добавил он тише. — Огай не принимает отказов. Он ждал, пока я подрасту, пока я научусь контролировать свой дар и агрессию.И, судя по всему, его терпение кончилось. — Тогда нам лучше сваливать отсюда дворами, - серьезно сказал Рэн, кивая в глубь темного переулка. — Я знаю короткий путь через стройку. Туда эта колымага точно не проедет. Чуя кивнул, бросив последний короткий взгляд на сверкающую машину портовых псов. Его спокойная, пусть и душная жизнь в интернате только что закончилась. Теперь он знал наверняка: за ним пришли. И в покое просто так его ни за что не оставят. *** Возвращение в интернат после авантюры в городе далось Чуе нелегко. В ушах всё ещё стоял гул чужих голосов, а в глазах мерещились силуэты в строгих костюмах, будто вырезанные из тёмной бумаги. Шум города постепенно стихал, сменяясь давящей тишиной спального района, но внутри Накахары всё сжималось в тугой, тревожный комок. Он гнал от себя мысли о Портовой Мафии, стараясь загнать свой страх куда подальше. Ведь признать его означало признать, что опасность реальна. Коридор их этажа был непривычно тихим: не было слышно привычного топота чьих-то ног по линолеуму и даже неугомонных детских криков из-за дверей. Тишина была тягучей, настороженной, когда воздух становится густым и тяжелым. Дверь в их комнату была приоткрыта, из щели лился тусклый свет закатного солнца. На подоконнике, поджав под себя ноги, сидел Кэтсеру. Он тоже рвался на прогулку, однако воспитатели велели ему отправляться на процедуры, ведь: "здоровье — это тебе не шутки!". Его лицо, обычно оживляющееся при виде Чуи, теперь не выражало радости. Разве что на нем был чистый детский страх. Асано [фамилия Кэтсеру] просто сидел, уставившись в окно на пустынную площадку, а взгляд его был пустым, остекленевшим. Однако услышав шаги позади себя, юноша резко перевёл взгляд на только что вошедших. На его бледном лице не было ни тени обиды за то, что Рэн и Чуя ушли на прогулку без него , нет ,там была настоящая паника. Чистая животная паника, расширившая его зрачки до тёмных бездонных лунок. — Чуя, - его голос сорвался на шепот, хриплый и прерывистый, будто ему не хватало воздуха. — Как хорошо, что ты вернулся целым. Ты меня напугал! - Кэтсеру замолчал, сглотнув сухой комок в горле, и его глаза, как у загнанного зверька, метнулись к темноте коридора. — Чё за интрижки тут у вас, м? - резко спросил Рэн, подходя ближе к окну. Его только что вернувшаяся игривость мгновенно испарилась, вновь сменившись сосредоточенной, острой настороженностью хищника. — Сюда пришли какие-то подозрительные типы, - Асано заговорил быстро, путаясь, его тонкие пальцы нервно теребили край собственной светло-серой футболки. — Я читал, как вдруг, минут десять назад, увидел несколько чёрных автомобилей. Очень дорогих. Из них вышли люди. В таких костюмах, как в кино про гангстеров. Они пошли прямиком в кабинет к директору и подняли на уши весь интернат! По громкой связи велели всем сидеть в комнатах, не шуметь и не высовываться. Как перед проверкой из самого министерства, только страшнее,- блондин перевёл на Чую свой испуганный, полный немого вопроса взгляд. — Эти люди хотят что-то сделать с нашим приютом. Так передал Хикару из комнаты напротив. Он подслушивал разговор у двери директора Миямото. Ледяная волна ужаса прокатилась по спине Чуи, сковывая мышцы. Так, значит это не паранойя. Не накручивание. Не плод воспалённого воображения, уставшего от однообразия и тоски. Огай действительно начал охоту. И теперь след привёл прямо к порогу его приюта — его последнего убежища. — Вот же обмудки!- Рэн, сжав кулаки, резко распахнул входную дверь, собираясь выйти в коридор. — Пусть катятся отсюда к чертям собачьим! Да я их сейчас всех на салат нашинкую, пусть только попробуют сунуться! - но тут же он, не сделав и шага, захлопнул дверь с таким громким хлопком, что звук эхом раздался по бесшумному этажу. Лицо Рэна изменилось — ярость молниеносно сменилась на осторожность. — Не нашинкую, - гораздо тише, сквозь зубы, добавил он. — И кажется, кто-то из них уже идёт в нашу сторону. Гробовая тишина тот час же повисла в комнате. Казалось, воздух стал плотным: слышно было только учащённое дыхание и отдалённый гул автомобилей, всё остальное — напрочь исчезло. Через минуты две разорвал негромкий, но чёткий стук в дверь их комнаты. Однако прежде чем кто-либо успел среагировать, дверь открылась, и на пороге появился сам Миямото — невысокий, вечно озабоченный мужчина, чьё лицо сейчас было цвета влажной глины.За ним маячили двое мужчин в строгих костюмах.Это были те же самые люди, что встретились Рэну и Чуе в том злополучном кафе. — Накахара, с тобой хотят поговорить, - голос директора дрожал. Он избегал взгляда Чуи, смотря куда-то в пол. — Пойдём, пожалуйста.Это не займёт много времени. Рэн сделал резкое движение вперёд, но один из охранников лишь поднял ладонь — молчаливый, но абсолютно недвусмысленный жест, за которым читалась готовность к  применению силы. Чуя понял, что выбора нет. Он медленно поднялся, чувствуя, как все взгляды прилипли к его спине, и вышел в коридор. Путь до кабинета директора показался бесконечным, а осознание того, что его ведут под конвоем в собственных стенах, вызывало тошнотворную ярость, которую он сдерживал с большим трудом. *** Дверь кабинета Миямото закрылась с громким пронзительным скрипом, оставив Чую в мёртвой тишине просторного, но при этом чужого кабинета. Рыжик стоял, вжавшись спиной в стену у входа, будто пытаясь раствориться в штукатурке. Ведь за огромным дубовым столом, в кресле директора приюта, восседал некто, кого рыжик годами и безуспешно пытался вычеркнуть из собственной памяти. Мори Огай собственной персоной. Его белый халат был заменён безупречно сидящим тёмно-серым костюм с элегантным чёрным плащом  сверху. А некогда аккуратно уложенные волосы были собраны в короткий, строгий хвостик у затылка, что лишь сильнее обнажало лоб и делало черты лица ещё острее, хищнее. Теперь Огай выглядел гораздо опаснее чем раньше. Было видно, что теперь перед Чуей предстал не миловидный врач, готовый оказать помощь, а безжалостный босс Мафии, который сам при первой же возможности грохнет любого, если ему будет от этого выгода. Его сливовые глаза, холодные и всевидящие, лениво скользнули по книгам на полках, по потрёпанному коврику и, наконец, без спешки остановились на Чуе, задерживаясь на лице,причёске и осанке мальчика. — Давно не виделись, Чуя-кун, - голос Мори был ровным и бархатистым. Мужчина сложил пальцы домиком перед собой, жадно окидывая собеседника оценивающим взглядом с головы до ног. — Как же быстро летит время. Помню тебя немощным, сломленным щенком в больничной палате. А теперь… вот ты какой. Держишь в страхе целый приют. Или я ошибаюсь? — Вас это не колышет ни каким образом. Ползите туда, откуда приползли, - вырвалось у Чуи сквозь стиснутые зубы. Накахара не хотел будить прошлое. Не хотел видеть этого человека, чьё присутствие было живым напоминанием о том, кого рыжик годами пытался забыть, как страшный сон. И главное — он знал, зачем именно Огай организовал визит.Мори пришёл с ядовитой приманкой в виде несусветный богатств и безграничной славы , лишь бы Чуя вступил в Мафию. Лишь бы начал морать свои юные руки в крови, с каждым днём всё больше и больше превращаясь в мерзкое безрассудное животное. — Годы идут , а ты так и не и не изменился, Чуя-кун. И не вырос, может тебе стоит употреблять в пищу больше кальция с железом?- он недовольно покачал головой. — Опустим момент, я пришёл сюда не за этим, хотя тебе всё же лучше прислушаться к моему совету. Я просто проведать своего подопечного, а также напомнить ему, что его дар управлять гравитацией —это уникальный ресурс. А ресурсы должны работать, а не гнить в государственных учреждениях под присмотром равнодушных смотрителей. В моей организации ценят уникальность. Сила даёт право выбирать, Накахара. Неужели ты хочешь до конца своих дней быть тем, кого водят по коридорам и за кого решают, что для него лучше? — Вы предлагаете мне стать мафиози? - с горькой усмешкой переспросил Чуя. — Я предлагаю тебе стать полезной частью системы, где твои таланты не будут заперты в четырёх стенах, - поправил его Огай, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки, лишённой тепла. — Я предлагаю тебе будущее, а не прозябание. И чтобы ты ни о чём не беспокоился , с этого момента данный интернат с будет находиться под моим патронажем, -мужчина плавно закинул ногу на ногу, пожирая собеседника чутким взглядом. — Подумай. У тебя есть время. Но запомни: моё терпение и щедрость — понятия ограниченные. —А если я не соглашусь? Что тогда? Убьёшь?- Чуя на мгновение побледнел, кулаки сжались до бела, но он ни в какую не отступал. — Это ни к чему. У меня есть свои методы,чтобы ты согласился, но их суть я не буду тебе раскрывать. — Получается, что вы изначально не дали мне выбора,-с досадой заметил Накахара. Он стоял, чувствуя, как предложение Огая повисло в воздухе плотной, удушающей паутиной. Оно было не просто работой. Это была целая жизнь, навязанная сверху, с прицепом в виде ответственности за всех остальных. — Такое будущее пахнет кровью и страхом, - глухо проговорил Чуя, не двигаясь с места. — Убирайтесь! Идите отсюда прочь! Делайте что вздумается вашей больной голове, у вас не получится завербовать меня! Слышите!?-сорвался на крик рыжик, резко покидая кабинет директора Миямото. Тело юноши поддалось невольной дрожи из-за вспыхнувшей агрессии из-за своей беспомощности и животного страха. Это чувство Чуя испытывал в последний раз когда лежал в психиатрической больнице. Когда его били до потери сознания, но он совершенно ничего не мог поделать с этим. Ноги стали ватными еле держа своего владельца, а сознание невольного начало рисовать самые жуткие образы из далёкого, но такого больного прошлого. Чуя выскочил в коридор, рванул по лестнице и вышел на пожарную площадку. Прислонившись к холодной металлической лестнице, рыжик вынул одну тонкую сигарету из полупустой пачки, зажёг и глубоко затянулся, позволяя дыму унести мысль о прошлом и попытаться понять, что делать дальше. —Смогу ли я противостоять целой организации? Навряд ли,-рассуждал рыжеволосый, глядя на спортивную площадку интерната , находившуюся внизу. — Тогда... Тогда остаётся один трудноосуществимый, точнее даже невозможный вариант — подстроить собственную смерть, чтобы шавки Огая даже не думали искать меня, а затем исчезнуть.