There, where you go every night.

— Последние несколько дней меня не покидает чувство тревоги, - слова Накахары повисли в давящей тишине кабинета доктора Айко, словно рыжик признался в своём самом страшном грехе. По телу рыжеволосого пронеслась волна лёгкой дрожи, словно его внезапно окатило ледяным воздухом сквозняка из оконной щели, а сердце, кажется, стало биться ещё быстрее — глухими, неровными ударами, будто вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Он хотел бы сообщить ей обо всём: про жуткие тени в кафе, про пугающих людей в строгих костюмах, про сдавленный ужас, что сжимал горло с тех самых пор, как он вместе с Рэном переступил порог того злополучного заведения. Но слова застревали комом где-то под рёбрами Но говорить об этом вслух было равносильно признанию собственной слабости, а слабость в мире Чуи каралась мгновенно и болезненно. — Это чувство у тебя постоянное или же есть определённые триггеры, вызывающие его? - спокойно уточнила Айко, делая аккуратную пометку на одной из пожелтевших страниц в папке с историей болезни, которая растянулась на годы. Накахара тотчас же задумался. Действительно, триггеры у него имеются, причём не один: тёмный автомобиль у ворот приюта, призрачный профиль Огая и шёпот воспитателей, мгновенно смолкающий при его появлении. Однако стоит ли доктору Айко знать о них? Подумает, что Чуя — вечный проблемный пациент и просто жаждет внимания к своей персоне. А если воспримет всерьёз, то будет ещё больше жалеть рыжего, смотреть на него тем пронзительно-печальным взглядом, от которого хотелось исчезнуть. Эта девушка была слишком уж эмпатична. "Чёрт. Зачем я вообще заикнулся об этом?! Кто тянул меня за язык?! Нужно было как всегда сказать, что у меня всё нормально" , — молниеносно пронеслось в голове Накахары, пока тот рассматривал стену напротив себя, заклеенную разнообразными детскими рисунками семьи, домашних питомцев и пёстрых мультяшных персонажей. — Я не обращал на это внимания, - еле заметно поёрзал на кресле рыжик, пытаясь казаться максимально откровенным в своей лжи. Его пальцы вцепились в колени, чтобы скрыть нарастающую дрожь. — Чуя-кун, ты же понимаешь, что ты пытаешься что-то утаить от меня видно невооружённым глазом? - Айко на мгновение отложила ручку и мягко, но уверенно поймала взгляд юноши. — Мы работаем вместе уже долго. Ты можешь попытаться обмануть меня, но не сможешь обмануть собственное тело. Чуя на секунду замер, чувствуя, как к горлу подступает раздражение вперемешку со стыдом. Он резко разжал пальцы, оставляя красные пятна на коже над коленями. — Я просто устал. В последнее время много суматохи, вот и всё, - буркнул он, упрямо вскинув подбородок. — Суматоха бывает разной, -философски заметила девушка, вновь возвращаясь к бумагам. — Но если ты не готов обсуждать детали сегодня — я не стану давить. В комнате повисла минутная тишина, прежде чем Айко продолжила. — Для начала советую тебе побольше заниматься физической активностью и высыпаться, чтобы снизить уровень кортизола в твоём организме. А также, если ты вдруг чувствуешь, что твоё состояние на грани срыва, а меня или кого-то ещё рядом не окажется, в таком случае необходимо сместить свой ракурс на предметы, которые находятся вокруг тебя. Посчитай, сколько из них ты видишь, сколько можешь ощутить, сколько обоняешь, а сколько можешь попробовать на вкус,-девушка закрыла папку одним резким, финальным движением, ловко кладя её на край рабочего стола. — Пока что я не буду назначать тебе дополнительную консультацию. Однако если твоё состояние не улучшится в течение этой недели, то мы будем видеться чаще. "Знала бы она, что её советы не помогли мне ни на грамм. Но возразить Айко-сан я не смею. На меня и так в один миг накинулось всё что только можно, ещё и разбирательств с моим здоровьем мне не хватало!",— пронеслось в голове Чуи каскадом горьких мыслей, когда он механически поднялся с мягкого чёрного кожаного кресла, специально предназначенного для пациентов. — Да, конечно.Спасибо, я всё учту, - наигранно поднял уголки губ вверх Чуя в подобии улыбки, прежде чем он поклонился и вышел из кабинета, стремительным шагом направляясь прочь. Оказавшись в пустом, пропахшем антисептиком коридоре, Накахара глубоко вздохнул, и это был первый полноценный вдох за последние полчаса. В голове пульсировала только одна мысль, приносящая странное, почти эйфорическое облегчение: это был его последний сеанс. Он больше не вернётся в этот кабинет. Он больше не будет препарировать свою душу под лампой дневного света и пытаться подобрать слова для того, чему слов не существует. Остались считанные дни до его исчезновения из этого города, поэтому посещение этого психиатра больше не имело смысла. Впереди была полная неизвестность, но осознание того, что теперь он один на один со своей тревогой — без свидетелей и сочувствующих взглядов — казалось ему самым правильным исходом. Это было замечательно. По-своему страшно, но наконец-то правильно. *** Коридор интерната, в котором жил Чуя, по вечерам превращался в длинный, залитый ржаво-рыжим светом туннель. Двери, расположившиеся по обе стороны, были идентичны: массивные, деревянные, с причудливыми номерками, половина из которых уже давно отклеилась. Где-то из-за них доносились приглушенные голоса или резкие крики, а где-то стояла гробовая тишина. Но их объединяло то, что за каждой протекала чья-то жизнь, которая рано или поздно должна была превратиться в воспоминания. Лишь одна из них отличалась от всех остальных. Она была обклеена хаотичным слоем наклеек: кислотные смайлы соседствовали с логотипами давно распавшихся рок-групп, потрёпанные персонажи аниме и абстрактные космические узоры. А посередине, чуть выше номерка, гордо красовался чёрно-жёлтый значок "Опасность!" Иногда Чуя думал, что это не просто наклейка, а предупреждение для него самого. Рэн часто хвастался, что этот "трофей" остался от прежних обитателей комнаты, местных авторитетов, чей след в этих стенах давно простыл. Дойдя до нужной двери, рыжик резко дёрнул за ручку и, едва оказавшись внутри, рухнул на свою застеленную пледом кровать. — Ого, вернулся-таки? - Рэн, как ни в чём не бывало, стоял возле своей тумбочки, копаясь в собственных вещах, будто там могло быть что-то ценное. — В этот раз ты рановато, но так даже лучше, верно? Успеешь на сонник. Там, кстати, йогурт дают вместо мерзотного кефира! — Воздержусь, - коротко отрезал рыжик, сбрасывая рюкзак на пол. — Ну ты даёшь! Хотя... Можно я выпью твою порцию? - вопросил Рэн, извлекая на свет заветный пластмассовый стаканчик , слегка потрёпанный на вид. Чую всегда удивлял факт, что его сосед по комнате вечно таскал это кусок пластмассы с собой и сильно дорожил им. — Если возьмёшь, то будешь должен. — Ага, запиши на мой счёт! -парировал Рэн, радостно исчезая за дверью. Оглушительный хлопок погрузил комнату в тишину. Мысль, которая грызла Накахару уже несколько дней, вновь всплыла на поверхность: "Нужно сделать так, чтобы меня больше не существовало. В особенности для Огая и его мерзких шавок". Юноша сел в кровати, зарываясь пальцами в свои рыжие пряди. Огай не будет ждать вечно. Его "щедрость" на самом деле была бомбой замедленного действия. И кажется уже совсем скоро она взорвётся. Медлить нельзя, но исчезнуть несовершеннолетнему, без денег, без документов, с клеймом человека, имеющего психическое расстройство — было равносильно самоубийству. Тяжёлый, металлический комок страха подкатил к горлу. Чуя оглядел комнату, которая ещё вчера казалась убежищем, а сегодня тесной клеткой с прозрачными стенами. Каждый шорох за дверью казался шагом Мори, каждая тень — его присутствием. "Эти стены, эта комната... Рэн со своей неуёмной, порой разрушительной энергией и Кэтсеру со своей удушающей преданностью... Они стали слишком близки. Настолько, что их присутствие жжёт кожу. Стоп... О чём я вообще думаю?!" — Накахара сжал зубы так сильно, что челюсть заныла. — "Они же единственные, кто у меня есть. Я не могу просто сбежать, не сказав ни слова. Если я выговорюсь, возможно, этот груз перестанет ломать мне рёбра. Кэтсеру... он умный. Он всегда видит то, чего не замечаем мы с Рэном. Может, он подскажет выход?" Чуя так глубоко ушёл в себя, что не услышал, как дверь в комнату вновь открылась. Не звметил, как в комнате появился Рэн, облизывающий каплю клубничного йогурта с края стаканчика, а за ним и Кэтсеру. Последний бесшумно присел на край своей кровати, не сводя с Накахары пронзительного, всевидящего взгляда. — Приём-приём! Земля вызывает красавчика! - Рэн щёлкнул пальцами перед его носом — Ты там совсем отъехал? Что, Огай-сан так впечатлил тебя, что душа в пятки ушла? Рыжеволосый медленно поднял голову. Он посмотрел на брюнета — на его нарочито-беспечную ухмылку. Потом перевёл взгляд на блондина— бледного, напряжённого, чьи пальцы до белизны сжимали край матраса. Эти двое были его миром. И казалось, что он разрушится если Накахара промолчит вновь. — Я не могу больше молчать, - хрипло начал Чуя, чувствуя, как внутри что-то надламывается. — Этот человек… Огай. Он предложил мне работать на него. Он выкупил весь этот блядский приют только ради того, чтобы у меня не осталось выбора. Он придёт за мной. Это вопрос времени. Улыбка с лица Рэна мгновенно стёрлась. Он медленно опустился на стул напротив друга, его лицо приобрело непривычно суровое, деловое выражение. Кэтсеру замер, кажется, даже затаив дыхание. — Я устал бояться, -продолжал парень, глядя в пустоту перед собой. — Устал ждать, когда за мной придут. Я хочу исчезнуть. Чтобы Накахары Чуи больше не существовало. — Хочешь организовать побег? Неплохая мысль, если не учитывать то, что за тобой со стопроцентной вероятностью начнётся охота,-фыркнул брюнет. — Ты идиот?! Очевидно, что это ужасный вариант! - воскликнул Кэтсеру, даруя Рэну свой недовольный взор. — Нужно, чтобы у Мафии не было ни единого повода гнаться за Чуей. — Ага. Скажем, что он кони двинул, а потом Огай-сан весь интернат на уши поднимет и с каждого спросит, что произошло с его подопечным. Тебе нужен этот гемор? - недовольно заметил брюнет , кладя руки на подголовник стула. — Он просто снесёт к чёртовой матери всю Йокогаму, чтобы меня найти! Или замучает здесь всех до единого, пока не добьётся своего! - воскликнул Накахара, чувствуя, как безысходность сжимает ему горло, с каждой минутой всё сильнее и сильнее перекрывая кислород. "Чуя, как ты можешь говорить об исчезновении? А мы? Что станет со мной, если ты просто уйдешь?" - эта мысль тут же ударила в голову Асано, вызывая болезненную тяжесть в груди. Но Кэтсеру не мог промолвить этого в слух, лишь выдавая очередное рассуждение. —Конечно, мы всё понимаем. Если это единственный путь, то мы должны исключить любую причину для Мафии преследовать тебя. Даже если ты "умрешь", Огай не должен сомневаться в этом ни на секунду — Тогда, может, проще его грохнуть?Ну... Огай-сана,- моментально уточнил Рэн. — Так сказать, уберём проблему с корнем, чтобы не путался у нас под ногами,- его голос звучал так беспечно, словно речь шла о назойливой мухе. — Грохнуть?! Как ты можешь говорить такое, если сам трясся как осиновый лист при виде его шестёрок?! -Чуя вскочил на ноги, его кулаки довольно сильно сжались от внезапно нарастающей ярости. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — Ладно, ладно, не кипятись, - поднял руки брюнет в сдающемся жесте. — Я просто идею подкинул. Но бежать куда-то надо, это точно. У меня есть знакомый в соседнем городе. Он держит маленькую забегаловку, и ему всегда нужны рабочие руки. Думаю, он сможет пристроить тебя. И жильё у тебя будет на первое время. Кэтсеру кивнул, обдумывая слова Рэна. — Убийство Огая — самоубийство для нас всех. А вот убедительная фальсификация смерти — это сложнее, чем кажется. Но это не невозможно. Я помогу тебе всё спланировать. И прикупить необходимое для эффекта.А Рэн может связаться со своим знакомым и решить вопрос по поводу жилья, верно?-Кэтсеру мило улыбнулся брюнету, только вот эта улыбка не источала обыденной наивности и искренности, а лишь наводила на собеседника чувство стыда и вины. — Слушаюсь и повинуюсь, Кэтсеру-сан!- брюнет показательно достал телефон из заднего кармана спортивных штанов, начиная искать нужный контакт, глядя как его соседи по комнате начинают собираться в магазин... *** На улице уже сгустились сумерки. Воздух был прохладен и наполнен запахом приближающегося дождя. Двое парней молча шли по узким улочкам, направляясь в сторону круглосуточного магазинчика, который знал Кэтсеру. Чуя чувствовал, как напряжение постепенно отступает, уступая место холодной решимости. — Есть кое-что… ,- начал Накахара, когда они свернули за угол, подальше от лишних ушей и глаз. — Одна штука. Я не контролирую это до конца. Это называется Порча. - он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Это моя способность, но она разрушительна. Я теряю над собой контроль, становлюсь просто силой разрушения. И если я не остановлюсь вовремя, она убьёт меня. Вытянет всю жизнь. Асано слушал внимательно, его взгляд был сосредоточенным и безмятежным, что придавало рыжику немного уверенности. — И ты хочешь использовать это, чтобы инсценировать свою смерть? - тихо уточнил Кэтсеру, на что получил одобрительный кивок. — Это единственный способ, который я могу себе представить, чтобы Огай поверил. Чтобы он увидел, что меня не просто нет в приюте, а что я стёрт с лица Земли. — Это невероятно опасно, Чуя, - наконец произнёс Кэтсеру, его голос был низким и серьёзным. — Но если это единственный способ убедить их и в дальнейшем обезопасить твою жизнь , то я обязательно найду способ, чтобы тебе помочь. Вместе. Мы продумаем каждую деталь, чтобы ты выжил. — Предлагаю достать самую дешёвую взрывчатку и много искусственной крови для пущего эффекта,- ухмыльнулся Накахара чувствуя спокойствие от непринуждённой беседы. Возможно это было безумием, но сейчас это безумие казалось единственным путём к столь сладостной и желанной свободе.