Срочно на отдых, Джон Дейви Харрис!

      Когда-то Джон сказал, что до чёртиков устал. Ещё бы. Сутками напролёт сидеть и пялиться в одну точку — стол, заваленный бумагами, — бывает утомляюще. Особенно, когда ты делаешь это без понимания своих действий и без какого-либо энтузиазма. И под раздражающий шум своей копии из параллельной реальности, которая слоняется рядом каждую секунду, пытается занять себя чем-то, приводит бродячих собак и кошек в чистый и стерильный кабинет! Кто вообще мог пропустить его со зверинцем в грёбаный офис?! И помимо всего этого, Лололошка болтает. До жути много, без смысла и связности.       Раньше Харрис думал, что Ло — молчаливый. Но оказалось, молчал он потому, что ему не давали говорить. А когда возле мироходца никого нету, лишь пара ушей, которая, к сожалению, не может отключиться и перестать слышать весь этот бред, он становится самым надоедливым болтуном во всей мультивселенной! И это никак нельзя остановить.       Попробовать заткнуть словами? Насмешили. Лололошка лишь рад будет услышать в ответ что-то. Силой? Ну уж нет. Джон не полезет с кулаками на самого себя. К тому же силы равны, так что они оба сведут друг друга в могилу — и причём сделают это одновременно. А томить молчанием — лучше не стоит. Ведь последствия могут быть ещё хуже. Например, простая ходьба по кабинету станет громким топотом, прыжками и бегом, будто стометровку бежит. Голос будет ещё громче и напористей. А если Харрис попытается молчать больше чем два часа, к нему будут липнуть, как банный лист. И ещё не факт, что отлипнут. Ведь их слияние до сих пор преследует их — и очень даже напористо.       Как же сейчас Джон завидует себе в прошлом. Когда вместо Лололошки была Молли. Девушка липла, конечно, но делала это потому, что дура, которой нравится, когда к ней относятся как к дерьму — и никаких проблем не было. Только Харрис повысит на неё голос, так она становится покладистой и тихой. Мазохистская идиотка.       И вот — из одних таких дней, когда Ло снова пришёл к Джону и начал болтать без перестанку. Про то, чем завтракал (о да, Харрису ведь так интересно), про то, какую милую собаку встретил по пути — облезлую, без одной ноги и явно переносчика всевозможных зараз. Джон просто не выдержал, вспылил, сказал, что уже знатно задолбался слушать всю ту чушь, которую ему говорит Ло. Что любое существо, услышав его ненормальный поток мыслей вслух, застрелится — и потом Лололошка его достанет с того света. Ведь даже с трупом он найдёт общий язык!       Лололошка услышал из всей своей биографии, которую Харрис так старательно подбирал, лишь начало — о том, что Джон устал. И тогда болтливому мироходцу пришла самая идиотская гениальная идея в мире — сводить себя самого, из параллельной реальности, куда-нибудь отдохнуть. Первое же, что пришло в чистую голову Ло — море. Вода должна остудить Джона от всей этой скучной, по мнению Лололошки, работы и поднять настроение на всё лето вперёд. Ведь оба совсем не заметили, как из тёплой весны настало испепеляющее лето. Ло был так сильно занят своими приключениями на пятую точку, а Харрис днями напролёт сидел в высоченном здании, как царь на троне, в четырёх стенах и с умной системой кондиционеров, которые всегда держали температуру в пределах его предпочтений.       Джон, естественно, не был рад такой идее. Хотя... что уж там «не был рад» — он был в бешенстве! Приправляя всё словами: «Мне не нужен отдых, я не выйду, пока не закончу», и весь тот бред, что обычно говорит любой среднестатистический хикки-офисная крыса, которая кроме идиотских бумажек ничего не видит в своей жизни. И зачем же нужна такая жизнь? Без радости и в вечных расчётах какой-то дребедени, как говорил Ло. Но Харрис всё время возражал, называя свои расчёты для неких разработок — прорывом. Лололошке было всё равно, если честно, что там его умная копия считает. Мироходец тоже умеет считать. И считает, что отдых важен, а дофамин, которого Харрису явно не хватало, — так тем более.       И через протесты, оры и всевозможные оскорбления в сторону Лололошки, тот всё-таки смог заставить Джона поехать с ним на море. К тому же море находилось от офиса Харриса буквально в сорока минутах езды. Прибрежный городок, всё-таки. Как можно ни разу не пойти на море, когда живёшь возле него — и не напрягаться, не откладывать баснословные суммы на простой отдых, которые туристы тратят в пару щелчков, на то чтобы просто прилететь, заселиться в прекрасных условиях и наконец увидеть море, которое не видели ни разу в жизни? Не надо. Ничего из этого делать не надо! Так почему Джон такой упрямый?       День отдыха выпал на середину недели, когда людей будет не так уж и много, и можно будет спокойно поплавать и позагорать. Лололошка зашёл за Джоном рано с утра, пока солнце ещё даже не проснулось, и на улицах были растянутые оранжевые тени от зданий, а лучи пробивались через облака, точечно освещая улицы. Харрис пытался в последний раз отказаться, но ничего не вышло. Увы, но не сегодня.       Лололошка откуда-то достал авто. Так, не просто авто — а кабриолет! На вопросы: откуда такая роскошная машина у человека, который чаще появляется в больнице, чем на работе, Ло с улыбкой помалкивал и не решался говорить, что оформил красивый кабриолет с синими переливами на Джона. Ему пока не стоит про это знать.       С ветерком они рассекали по улицам. Солнце слепило Харриса, ведь тот недавно перешёл с обычных декоративных очков на корригирующие, и линзы вместо солнцезащитных превратились в прозрачные. Было неприятно, и он жмурился, переводил взгляд на счастливого Лололошку с его прежними очками, которые просто охренительно спасали от лучей — и завидовал белой завистью, время от времени желая поменяться. Но этот отвратительный голубой цвет выбешивал его своим существованием, и надеть на себя что-то такого цвета Харрис не согласился бы даже при угрозе смерти.       По прибытию на место солнце уже поднялось довольно высоко, до ужаса испепеляя, и Джон просто мечтал спрятаться под зонт, намазать на себя тонну солнцезащитного крема, а лучше — переместиться обратно в офис, в кабинет с кондиционером, и включить самый холодный режим. Жара — это не его. Чего не скажешь про свою копию. Лололошка просто светился от радости, улыбался так широко, что, сделай он бездушный взгляд, — походил бы на маньяка, который убил целую кучу людей и явно хочет сделать то же с Джоном. Перед этим — помучать под лучами солнца, сжечь дотла белоснежную кожу и, ужасно смеясь, закапывать его труп в песке, чтобы потом маленькие дети, которые захотят вырыть яму, наткнулись на останки Харриса.       — Так! Держи! — Лололошка повернулся назад, к сиденьям, достал что-то и протянул это Джону. Тот смерил его злобным взглядом и посмотрел, что ему всунули. Это был смятый кусок поливинилхлорида с вычурным рисунком в виде голубых и оранжевых линий. — Надувай, — Ло улыбнулся и полез копаться в остальных вещах, которые взял с собой.       — С чего это я должен надувать эту хрень? — Харрис вытянул руку, пытаясь отгородить себя от сдутого круга. Эти голубые линии всё портят! Как можно было додуматься купить такое убожество?       — Потому что я тебя вытащил на отдых, ты должен быть благодарным! — с лёгким смешком ответил Ло и, не открывая дверь, перелез, мягко приземлившись на песок. Ах да, они припарковались прямо на пляже. Даже не на парковке, которая была бы надёжнее и, чёрт возьми, охраняема!       — В этом нет логики, — Джон открыл дверь и, как цивилизованный человек, вышел, ступил на песок и выругался про себя. Надо бы переобуться, чтобы ни одна песчинка не попала внутрь его остроносых туфель.       — Давай-давай, не нуди, — раньше бы Лололошка получил за такие выражения, но сейчас Джон уже привык к неуважению и дурному тону своей копии. Нет уж, Ло — не копия. Харрис никогда бы в жизни так не обращался к самому себе... Во что сам охотно верит, забывая, как угрожал и оскорблял своё отражение в зеркале, что уж говорить про Лололошку.       Харрис выдохнул и, поняв, что выбора у него опять нет, открыл резиновый клапан, с отвращением поднёс к губам и, вдохнув побольше воздуха, выдохнул внутрь. Складки чуть разгладились, и Джон повторил манипуляции. Круг стал обретать нужную форму и, чуть не лопнув от того, насколько сильно Харрис его надул, клапан был закрыт. Голова Джона чуть закружилась, но после парочки вдохов и выдохов всё вернулось на круги своя.       Лололошка подошёл, кинул перед Джоном оранжевые шлёпанцы с незамысловатым узором и забрал надутый круг. Харрис оглядел сланцы, мысленно улыбнулся от заботы своей копии — надо же, даже купил приемлемого цвета — и переобулся в более приятную для такого места обувь. Туфли положил на заднее сиденье.       — У меня вообще насос был, но раз тебе так удобно, то ничего против не имею, — улыбнулся Ло, а в ответ увидел округлённые глаза. Он поспешил отойти на пару шагов назад, чтобы не получить. Харрис просто сдался, даже не промолвил ни одной угрозы. — Ну что! Пошли! — Лололошка взглянул на недовольного Джона, после быстро взял зонт, лежавший на заднем сиденье, сумку, которую протянул Харрису, и, держа под боком надувной круг, пошёл уверенным шагом к морю, осматривая место, где бы им прилечь. Джон, явно не разделяя всего этого энтузиазма, еле передвигая ногами, поплёлся за копией.       Остановились они в пяти метрах от места, куда доставали волны. Ло поставил круг и стал разглядывать, куда ему воткнуть зонт. Джон смотрел на море. Приятный запах, который Харрис не сразу учуял — видимо, гнев всё перекрыл — прочищал ноздри. Шум от волн расслаблял плечи и разум. А блики солнца от воды били в глаза, но уже не так надоедливо. Вокруг, кажется, не было ни души, кроме него и Лололошки. Как бы сильно Харрис ни хотел этого признавать, но находиться тут, совсем наедине с Ло и морем, было приятно. Пена от волн безмятежно стекала обратно в море, чайки, до этого казавшиеся отвратительными птицами, спокойно летали, и то, как Лололошка тихо, не замечая, напевал себе под нос какую-то мелодию, явно не из этого мира, — успокаивало.       «Чёрт. Мне правда нужен отдых», — пришёл к выводу Джон, переступая через себя и свои убеждения. Он снял очки и потёр глаза.       — Так, — Ло похлопал, сбрасывая прилипший песок с рук, — готово. Ну что, ещё не расплавился? Сейчас растелю покрывало, и можешь лечь! — Лололошка поднял взгляд на заворожённое лицо Джона, как тот смотрел вдаль и даже не заметил, что уронил сумку. В голове мироходца сразу же появилась идея, как лампочка зажглась. Он выпрямился и схватил Харриса за запястье, ведя прямо в море. От неожиданности учёный выронил свои очки, и они упали на песок.       — Эй! — Джон чуть запоздало отреагировал, но пытался всеми силами вырваться из сильной хватки. Безрезультатно. — Лололошка, мать твою!       Шлёпанцы противно сорвались с ног Харриса, и в тот же миг раскалённый песок обжёг его босые ступни, будто тысячи крошечных иголок вонзились в кожу. Впереди раздался лукавый, почти победный смешок Ло — звонкий, как колокольчик и до невозможности раздражающий. У Харриса аж зубы заскрипели от злости.       Он даже не успел выругаться, как ландшафт под его ногами сменился: хрустящий песок провалился, и на его место пришла прохладная, затем резко ледяная влага. Брызги с шипением разлетались во все стороны, осыпая солёными каплями волосы и лицо. Только сейчас Джон начал осознавать, что, чёрт подери, происходит. Он завопил и замахал свободной от хватки Ло рукой, пытаясь остановиться и вырваться но было поздно: его ноги погрузились в воду по колено, а Лололошка с дьявольской ухмылкой потянул его за собой.       Секунда — и вот они уже в воде по шею, дрожащие, мокрые до нитки, среди скользких водорослей и солёных потоков. Харрис чувствовал, как футболка будто прилипла к груди, а шорты, впитавшие соль и холод, начали натирать. От этой одежды ещё долго будет пахнуть морем, сколько бы ни стирал.       — Лололошка! Я тебя убью! — рявкнул Джон. Он рванулся вперёд, решив, что дело чести — хотя бы за волосы ухватить этого подводного проказника. Но Ло нырнул с грацией дельфина, исчезнув под волнами. В следующий миг что-то схватило Харриса за правую ногу, и, прежде чем он успел что-либо сделать — его резко потянуло вниз, в глубину.       Джон раскрыл глаза под водой и тут же пожалел: морская соль вгрызлась в роговицу, выжигая всё живое. Но перед собой он увидел улыбающееся лицо Ло, до безумия довольное, будто это всё не идиотская шутка, а настоящее триумфальное представление. Харрис хотел заорать, но изо рта только пузырьки пошли. В панике и раздражении он оттолкнул Лололошку, всплывая, глотая воздух с жадностью. Глаза жгло. Волосы, мокрые и тяжёлые, прилипли ко лбу. Он вытер их рукой, оглянулся — никого. Только безмятежная, слегка мутная гладь воды.       Ло ещё и прячется? Сейчас кто-то получит по заслугам... И если этот водяной бес не всплывёт сам, Харрис собирался выловить его собственноручно.       Он замер, всматриваясь в воду. И вот — лёгкая тень проскользнула мимо. В долю секунды Джон метнулся, схватил Ло за футболку и с силой дёрнул вверх. Тот вынырнул, ухмыляясь так, будто выиграл главный приз в лотерею.       — Ты! Ты... Ты просто невыносим! Что это вообще было?! Какого чёрта?! — прорычал Джон, отпуская мокрую ткань. Вены на висках пульсировали, глаза налились кровью от ярости.       — Тебе просто надо было освежиться, — ответил Ло с такой невинной улыбкой, что у любого нормального человека бомбануло бы.       Харрис стиснул кулаки под водой. Он бы ударил. С удовольствием. Но... разве можно лупить по лицу, которое выглядит точь-в-точь как твоё? Это уже не агрессия, это какой-то мультивселенский мазохизм. Джон выдохнул — глухо, с отчаянием — и медленно развернулся, собираясь покинуть эту ледяную адскую лужу. Но Лололошка, видимо, воспринял этот жест как продолжение игры. Или как вызов. Или как «недостаточно освежился». Он поднырнул, схватил Джона за талию и с дикой скоростью потащил его назад, в глубину водной бездны, под сопровождаемые крики, угрозы и проклятья.       Харрис попытался сопротивляться, но куда там — руки Ло были железными, как якоря. А потом — резкий толчок вниз. Давление усилилось. Холод сковал. Вода прорвалась в нос, в уши. В ушах запульсировало. В груди появилось странное ощущение вакуума, и вдруг что-то коснулось его губ. Стоп! Что?!       Он распахнул глаза — плохая идея, о которой он точно пожалеет через минуту, — и увидел перед собой другое лицо. Лицо с зажмуренными глазами, губы которого всё ещё прикасались к его собственным. Лололошка, чёрт возьми, выглядел счастливым.       Джон вообще ничего не понимал. Сердце колотилось так, будто кто-то завёл внутри него барабанную дробь. Каждый удар отдавался эхом по всему телу: в висках, в пальцах, в солнечном сплетении. Холодная вода, морская соль, волны и — чёрт побери — этот поцелуй. Мимолётный, скоротечный, но отчётливо реальный. И теперь они, отфыркиваясь и захлёбываясь водой, всплыли на поверхность.       Харрис ошеломлённо уставился на свою копию. С лицом таким же, как у него. С теми же бровями, носом и губами. Только с ухмылкой — дикой, беззастенчивой, довольной до безумия.       До этого момента Джон искренне считал Ло просто дураком. Ну да, весёлый дуралей с комплексом главного героя, но всё же дуралей. Но теперь? Теперь он понял, что Лололошка — это не просто дурак. Нет. Он — десятикратный, сертифицированный идиот. С золотой медалью. С подписью от вселенной.       — И... что это, по-твоему, было?! — прохрипел Джон, вытирая лицо и откашливаясь, потому что даже кислород сейчас не спасал от внутренней перегрузки.       — А что было? — с абсолютно невинной миной переспросил Ло, будто это не он только что устроил подводный... интерактив.       — Лололошка! — голос Харриса сорвался. Он ткнул в него пальцем. — Селфцест! Это вообще-то не то чтобы... ну... приемлемо! — он говорил как строгий воспитатель, отчитывающий ребёнка, который только что решил перекрасить другому ребёнку волосы краской для стен.       — Джон! Где ты тут вообще селфцест увидел? — передразнил Ло тем же самым тоном, наклоняя голову и хлопая глазами, как будто он тут единственный разумный.       — Лололошка! Это не смешно!       — Джон! Это капец как смешно! — Ло уже не сдержался. Он взорвался. Смех вырвался из него, как пробка из шампанского — звонкий, живой, с хрипотцой. Он смеялся так искренне, будто в этот момент весь мир перестал существовать. Остались только они вдвоём — мокрые, взъерошенные, сердитые и до одури нелепые.       Джон стоял, по горло в воде, с лицом, покрасневшим от злости и смущения. Он не знал, что больше выводит из себя: сам поцелуй, реакция Ло или тот факт, что на долю секунды он не оттолкнул его.       — Да ладно тебе! Я случайно! — сказал Лололошка с самым серьёзным видом, на который только был способен. Лицо — будто у щенка, которого застукали с разорванной подушкой во рту: глаза большие, брови домиком, губы поджаты в жалобную складку. А голос — почти искренний. — Ну прости меня, ты же знаешь, что я дурак, — добавил он с таким выражением, что, казалось, ещё чуть-чуть — и он встанет на колени прямо тут, под водой.       — Случайно? — Джон аж поперхнулся. Он оторопело уставился на Ло, на его волосы, прилипшие к лбу, на капли воды, сбегающие по щекам, и этот виновато-невиноватый взгляд. — Вот так просто взял и случайно наткнулся на мои губы?! — в голосе Харриса закипало возмущение. Его бровь нервно дёрнулась.       — Ну да! — без тени стыда ответил Лололошка, хитро щурясь. — А тебе что, не понравилось? — он двинулся вперёд, вода расплескалась... — Давай повторим! Только я буду, эээ... напористей в этот раз, — он протянул руки под водой, двигаясь как подводный хищник, медленно и с широкой ухмылкой на губах. Его пальцы потянулись к Джону.       — Иди ты! — вспыхнул Харрис, отпрянув с такой резкостью, будто от него исходило электричество. Он шлёпнул Ло по рукам и отплыл чуть назад, создавая между ними расстояние, как водяную стену. Вокруг него кружилось только лёгкое волнение воды и... липкое смущение, которое оседало где-то на плечах, как мокрое полотенце.       Джон пытался держать лицо, но губы предательски подрагивали — то ли от злости, то ли от того, как чертовски неуместно, неожиданно и немного приятно это всё было. Ло поднял руки, показывая, что сдаётся, и сделал самый пафосный покаянный вздох, который только мог изобразить.       — Ну всё-всё! Прости-прости! Я больше так не буду, честно, ни-ни! — тоном обиженного кота, которого не пустили в комнату. А потом подмигнул. Так же, как всегда подмигивал Джон, когда собирался кого-нибудь подколоть, пофлиртовать или просто выиграть в споре. Харрис дёрнулся. По спине пробежала мелкая дрожь — не то от холода, не то от неприятного осознания, что этот подлец копирует его слишком хорошо.       — Ты... ты издеваешься надо мной, да? — пробормотал он, пряча взгляд, море вдруг стало интереснее всего происходящего.       — Кто, я? Никогда. — Лололошка шепнул это так сладко, что даже чайки в небе, кажется, фыркнули.       Харрис, не выдерживая реверсивного поведения Ло, резко развернулся, разрезая воду плечами, и поплыл к берегу. Каждое движение казалось актом отчаянного бегства. От абсурдной ситуации, от своей копии и, по сути, от себя самого. Когда ступни коснулись дна, он перешёл на шаг. Медленно, тяжело. Вода стекала по телу, одежда, мокрая и тяжёлая, облепила его.       Горячий песок встречал обжигающе. Он проваливался под ногами, будто специально усиливая дискомфорт. Футболка прилипала к телу — белая, тонкая, предательски прозрачная. Кажется, всё вокруг только и делало, что неловко напоминало: ты сейчас максимально уязвим. Хотелось спрятаться. Провалиться под землю. Или хотя бы в сухую одежду.       Молча, с кислой миной, Харрис достал из сумки большое пляжное покрывало. Разворачивая его, он старался не думать о поцелуе, о взгляде Ло, о его идиотской ухмылке, которая засела в памяти как надоедливая песня. Он стряхнул с ткани песчинки, которые каким-то чудным образом успели прилипнуть к ней, и расстелил покрывало на тёплом песке, устраиваясь под зонтом. И не успел он даже выдохнуть, как послышались шаги — точнее, плеск воды и хлюпанье босых ног. Джон пытался не смотреть в сторону идущего к нему Ло.       — Ну что ты такой серьёзный? — прозвучал знакомый голос, и Лололошка, весь мокрый, сияющий, всё такой же самодовольный, плюхнулся рядом. Брызги во все стороны. Песок снова прицепился к коже, но его, кажется, вообще ничего не волновало.       Он небрежно залез в сумку, покопался и достал банку газировки — холодную, с конденсатом на алюминии, шипящую от жары. Не глядя, протянул её Харрису.       — Держи, освежись. А то у тебя лицо такое... будто ты в преисподней был.       Харрис взял банку не сразу. Сначала просто смотрел. Потом — фыркнул. Тихо. Почти беззвучно, как будто от удивления, что злость уже не так давит на грудь. Он взял газировку, почувствовал, как холод приятно обжигает пальцы. Всё ещё молчал. Потому что знал — стоит заговорить, и Ло снова начнёт. Ужасно флиртовать, бесить и доводить.       — Что, простить ещё не готов? — спросил Ло, подложив руки под голову и запрокинувшись на покрывале, будто они просто отдыхают и в целом ничего не произошло.       — Я вообще-то никогда не говорил, что собираюсь тебя прощать, — буркнул Джон, открывая банку. Громкое псссс прозвучало как мини-взрыв напряжения между ними.       — Значит, мне надо заслужить? — ухмылка на лице Ло стала почти нежной. — Отлично. Обожаю квесты.       Харрис закатил глаза, но уголок губ всё же предательски дёрнулся. И, наверное, с этого дня он возненавидит отдых ещё больше.