Самолеты завернутые в одеяла

Это не ледяная планета. Почему здесь так холодно? Полюс. Почти. Тут есть смена времен года, но сейчас шарково не повезло. Зима. Похоже, особенно лютая в этом году. В окнах транспортника ничего не видно из-за налипших комьев снега. Машина местная, совсем не топится. Старскрим завернут в термоплащ, но все равно дрожит. Джетфаер же словно не замечает холод. Он его никогда не достанет. На что ему совершенно плевать, так это на стужу. Хотя, кажется, что ему на все плевать. Но если приглядеться, то это не так. У него опущены крылья, они подрагивают вместе с антеннами. Бот перебирает пальцами, часто озирается. Его мало беспокоит то, что снаружи. Транспортник ему не знаком. Боты, что находятся в нем — тоже. Он очень неохотно соглашался участвовать в экспедициях, искал поводы, чтобы остаться в Восе. Боты молчат. Их попутчики о чем-то перешёптываются. Старскрим вслушивается в их разговор, на деле желая услышать обсуждение себя любимого. Всё-таки джет-боты редко встречаются в такой глуши. Но ботам плевать. Они озабочены поиском кристаллов какого-то топлива. Их тяжело найти под снегом, но у них есть небольшие приборы, что могут чувствовать его сигнатуру. В какой-то момент пошли сплетни о знакомых. Ничего интересного. Вот попутчики уже были абсолютно спокойны. Они не замечали холода. У них даже не было плащей. Тут Старскрим заметил, что вентилирование Джетфаера стало шумным и резким. Он закрыл глаза. Спустя непродолжительное время он тихо спросил: – Мы можем выйти?.. Старскрим, мягко говоря, опешил от такого предложения. Он не видел ни одной причины так поступить. Что вообще происходит в процессоре у этого недоумка?! – У тебя материнская плата сгорела?! – Тебе нужно объяснение, так? – его голос сиплый, еле различимый в гуле вьюги. Хотелось переспросить. А Скрим же говорил на всю кабину так, что попутчики раздраженно замолкали. – Нет, ничего не объясняй! Если тебе надо, то возьми и выйди! От чего-то лицо Джетфаера стало менее напряженным. Или Скриму так показалось. Но это заставило напрячься уже самого Скрима. – Вы можете нас высадить? Шок такой, что невозможно ничего сказать. Джетфаер же не обратил никакого внимания на легкое замешательство коллеги. Транспортник и правда остановился. Двери открылись, выпустив в никуда остатки тепла. Задрожали даже попутчики. А Джетфаер поспешил наружу. Ни у одного ученого, даже перед самыми темными загадками вселенной, не крутились в голове столько вопросов, сколько донимало сейчас Старскрима. – Стой-стой-стой! Джетфаер замер, искренне не понимая, чего от него хотят. – Ты же сам сказал, что… – Ты что, на полном серьезе решил замерзнуть насмерть?! – реакция перешла в крайнее возмущение. Джетфаер же был растерян. Ему показалось, что он получил поддержку, но похоже он обознался. Так ведь? – А-ну выметайтесь, раз уже остановили! – послышался разгневанный голос полота. Старскрим испуганно пригнулся. Ему было страшно спорить с этим деревенским громилой и он, схватив коллегу за руку, выскочил на улицу. Ужас и гнев в этот конкретный момент согревали его достаточно, чтобы не запрыгнуть сразу же обратно, оставив Джетфаера в одиночестве на улице. Транспортник полетел дальше, сразу же растворившись. – Вот ведь шлак! Что ты сделал?! Это же просто немыслимо! Если бы я остался там, то был бы убит стыдом! У Джетфаера было много причин для побега, но он озвучил основную: – Там шумел автомат с газировкой… – это же то, что нужно Старскриму. Но у него только задергался глаз. Однако Джетфаер этого не заметил, думая, что его ответ достаточно удобоваримый. Но его спокойствие было недолгим. Коллега быстро зашелся в истерике. Он в отчаянии был готов чуть ли не с кулаками броситься на Джетфаера. Тот не понимал, насколько опасный оборот может принять дело, но видел, что сделал что-то не так. Поэтому он избегал экспедиций. Но разговоры сейчас были ни к чему. Старскрим этого не понимал. А Джетфаер знал, что до пункта назначения нужно добраться как можно быстрее. Не дожидаясь окончания речи, он пошел вперед, не трансформировавшись, ведь понимал, что ему нужен термоплащ. Старскрим был вынужден последовать за ним. Цель не так далеко. Старскрим невольно начал жаться ближе к спутнику, чувствуя тепло, исходящее от его корпуса. Джетфаер, видя, что напарник как всегда отстает на неудобных каблуках, протянул ему руку. Скрим долго не хотел ее принимать, все еще оставаясь безумно злым. Все разрешило его падение в снег. Джетфаер поспешил поднять его, оттряхнуть. Только прикоснувшись, он понял, насколько бот холодный. Это было не хорошо. Выходить и правда было ошибкой. Но Старскрим же сам предложил это сделать. Он давал отчет о своем состоянии? Он сказал это просто так? Зачем? Некий неуместный «сарказм»? Все равно зачем? На этот раз Старскрим уже не мог отлипнуть от коллеги, он повис у наго на руке, крепко прильнув к ней. Такая теплая. Кажется в ней одной тепла больше, чем во всем корпусе Старскрима. К сожалению, тема исследования обязывала собирать статистку. А эта статистика вынуждала перемещаться. Вместе. Им нужны были боты. Так называемые однотысячники. Боты, что встречаются только среди холодной сборки, те, у которых уникальная искра, дающая им практически сверхспособности. Вопрос неизученный, ведь такие кибертронцы появились недавно, а, следовательно, практически мистический. Многим ученым казалось, что двое исследователей гоняются за криптидами. Но был один интересный момент, двигающий изучение вперед — у Старскрима искра была такой же. Только не понятно, в чем его способность. Это одновременно вызывало интерес и постоянные сомнения. Сколько было проверено всяких «магов», стольких сортов умалишённых просто так не увидишь. Были познаны все виды безумия, но иногда попадалось что-то ценное. Такая сигнатура искры была у Блера. Известного гонщика. Он словно жил быстрее всех остальных ботов. И Дамуса. Сложно сказать, что у него за способность, но она точно связана с голосом. Он как-то резонирует с искрами других ботов, меняя их ритм. На что это влияет? Не понятно. Но Дамус исчез после того, как попал в полицию за наличие хобби. И еще Скидса, который моментально мог освоить любой навык. Старскрим быстро лишался сил, в какой-то момент Джетфаер заметил, что просто волочит его. Ему было бы удобнее взять коллегу на руки. Так он бы лучше грелся и не тратил бы силы. Но… Сложно сказать, в чем заключается «но». Так не принято. Очень частая фраза, которой объясняют многое. Джетфаер тоже начал уставать и мерзнуть. Он часто моргал, ему был неприятен снег, летящий в глаза и намёрзший на броню. Скоро все мысли стали сводиться к тому, что нужно согреться. Термоплащ задубел. Неприятная влага под пластинами брони. Это не то времяпрепровождение, о котором мечтаешь. Джетфаера движет вперед жажда знаний. Старскрим же слишком устал. Его корпус безумно слабый и хрупкий. Но вот радары засекли чужую искру. Заметил ее, наверное, и Скрим, но мысли его были о другом. Он думал о том, как Джетфаер подходит этому месту. Будто высечен из льда. Должен остаться в снегах навечно. Он часто перекрашивался, но это оставались холодные или белые цвета. Они всегда как-то успокаивали. Кричать на него как-то бессмысленно, хоть он и глупый, такой глупый. Джетфаер уже сам хочет попытаться согреться о тело Старскрима. Антенны безумно болят от обморожения. Когда их невольно потираешь, перед глазами начинают плясать звездочки. Вот видны следы. Боты начинают ступать в них. Корпус Джетфаера загораживает от ветра. – Поговорим о погоде, – усмехается Старскрим, его голос еще более хриплый, чем обычно. Джетфаер думает о чем-то своем, вздрагивает, отвечает: – Погода не подходит для долгого нахождения на улице, видимость плохая… – он не понимает зачем был задан вопрос, но отвечает на него как знает, надеясь, что сделал все правильно. Он все же приобнимает Старскрима, тот не против. Прижимается, залезает под плащ. – Да, не люблю метели. Хорошо, что в Восе бывает только сильный ветер. Нет даже пылевых бурь, – у джетов привязанность к дому слабее. Считается, что они хотят путешествовать, не могут сидеть на одном месте. Но у Старскрима всегда было так, что дома он грезил о неизведанных небесных просторах, а в неизведанных воздушных просторах скучал по домашнему уюту. Это какое-то проклятье. Вот теплый свет пробивается сквозь снег. Пара десятков шагов, стук в дверь. Отчаянное ожидание. Не послушать даже, есть ли внутри шаги. Есть ли щелчок засова. Боты мнутся, думают заявить ли о своем прибытии еще раз, но дверь начинает отодвигаться. Совсем немного из-за придавившего ее снега. Джетфаер начинает разгребать его, а Старскрим проскальзывает внутрь, но замирает в коридоре, думая стоит ли помочь. Ему давно не было так хорошо. Он слышит, как огонь трещит в печи, и почти сразу же подходит ближе, подкашивающиеся, скользящие ноги сами несут его туда. Он рассматривает хозяина дома. Бот тоже завернут в термоплащ. Темный, его броня чуть светлее, но тоже довольно мрачная. Лицо вытянуто, нос короткий. У него на шлеме есть кучка антенн, направленных вниз. Сейчас они торчат в разные стороны, будто бот только что встал с кровати. Он, скрючившись, держится за живот и несколько опирается на стену. Джетфаер даже не сразу заметил исчезновение Старскрима. Вошел он заметно позже, чуть не забыв поздороваться. – Добрый вечер, я профессор Джетфаер. – Мастер Ликвид, – незнакомец протягивает ему руку. Джетфаер со свойственной ему заторможенностью пожимает ее.