Мёртвый для всех.

День шестой. Трещины Тишина в доме была особенной – густой, обволакивающей, словно вата. Гарри открыл глаза, и первое, что он почувствовал – это неестественную пустоту. Ни скрипа половиц, ни щебета птиц за окном, только глухой гул собственного сердцебиения в ушах. Он потянулся к прикроватной тумбочке, где обычно лежал его телефон. Пусто. Он и забыл что телефона нет. Сложно было отвыкнуть от привычки проверять телефон каждое утро.Пальцы сжали край стола до побеления костяшек. "Опять."–Первое что подумал Гарри. Запах кофе донесся из коридора. Горький, крепкий, точно такой, какой любил Том. Гарри медленно поднялся, ощущая, как холод деревянного пола проникает в босые ступни. На кухне Том сидел за столом, его длинные пальцы перелистывали утреннюю газету. Перед ним стояли две чашки – одна почти пустая, другая полная, дымящаяся. — Ты плохо спал— произнес он, даже не поднимая глаз. Голос был ровным, будто констатировал погоду. Гарри опустился на стул. Кофе оказался идеальным – не обжигающим, но и не остывшим. Как всегда. — Я видел, как ты вчера проверял окна в библиотеке,— продолжил Том, аккуратно складывая газету. Ложка в руке Гарри дрогнула, звякнув о фарфор. — Ты следишь за мной. — Я забочусь. Гарри резко поднял глаза. Взгляд Тома был спокоен, почти невинен. — Это не забота. Это... — А что тогда?–перебивая спросил Реддл. Тишина повисла между ними, плотная, как дым. Гарри сглотнул. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. ***** День седьмой. Первая уступка Сад оказался маленьким, аккуратным, словно вырезанным из журнала по ландшафтному дизайну. Высокий кирпичный забор, увитый плющом, аккуратно подстриженные кусты, дорожки, посыпанные мелким гравием. Гарри сделал первый шаг по мокрой траве. Воздух пах дождем и землей – чистый, настоящий, не то что спертая атмосфера дома. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как легкие наполняются свободой. И тут же поймал себя на мысли – "какая свобода?" Он обернулся. Окно кабинета на втором этаже было слегка приоткрыто. Там, в полумраке, угадывался силуэт. Гарри наклонился, делая вид, что рассматривает цветок. Его пальцы нащупали в траве камень – неровный, с острым краем. "Оружие. На всякий случай." –с этими мыслями он забрал камень себе. Карман джинсов оказался слишком мелким, камень давил в бедро при каждом шаге. Но эта боль была приятной – напоминанием, что он еще может сопротивляться. ***** День восьмой. Разговор у камина Огонь в камине потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены. Гарри сидел, уставившись в пламя, чувствуя, как жар обжигает лицо. — Ты не спрашиваешь, почему я это сделал, — раздался голос Тома. Гарри не поворачивался. Его руки сжали подлокотники кресла так, что пальцы занемели. —Я знаю почему. Ты сумасшедший. Тихий смешок. — Нет. Просто я понял, что могу. Гарри наконец обернулся. Том сидел напротив, его лицо было частично скрыто тенями. Только глаза – темные, почти черные – отражали языки пламени. — Большинство людей не делают того, чего хотят, потому что боятся последствий, — продолжил Том. Его голос был мягким, почти ласковым. — Но я... я просчитал все варианты. Гарри почувствовал, как камень в кармане давит на бедро. — И? — И я не нашёл ни одной причины тебя отпускать. В груди что-то сжалось. Гарри вдруг осознал, что перестал дышать. ***** День девятый. Первая трещина Хрустальная ваза стояла на черном лакированном столике у окна, холодная и идеальная, как все в этом доме. Утренний свет, бледный и рассеянный, играл в ее гранях, рассыпая по полу радужные блики. Гарри подошел ближе, чувствуя, как в горле поднимается ком. Он ненавидел эту вазу. Ненавидел ее холодное совершенство, ненавидел единственную белую лилию, которая всегда была свежей, будто Том менял ее каждый день. Ненавидел, как она напоминала ему – здесь все под контролем. Все, кроме него. Его пальцы дрожали, когда он взял вазу в руки. Хрусталь был ледяным, почти живым под его прикосновением. Один удар. Ваза разбилась с пронзительным звоном, рассыпавшись на тысячи острых осколков. Звук был таким громким, что Гарри на мгновение оглох. Он стоял, глядя на сверкающие осколки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. "Теперь он придет. Теперь будет кричать. Будет злиться."– так думал Гарри смотря на осколки И это будет... хорошо. Потому что злость – это хоть что-то настоящее. Но когда Том появился в дверях, его лицо было спокойным. Он медленно осмотрел осколки, потом поднял глаза на Гарри. — Это было... — Нечаянно, — прошептал Гарри. Голос предательски дрогнул. Том наклонился, поднял один из осколков, повертел его в пальцах. — Я куплю новую. –единственное что он сказал. И ушел. Гарри остался стоять среди осколков, чувствуя, как что-то внутри него разбилось вместе с вазой. "Почему он не кричит? Почему не наказывает?"–Гарри был в недоумении. Это было хуже. Намного хуже. ***** День десятый. Отрицать Вечер. Камин потрескивает, отбрасывая дрожащие тени на стены. Гарри сидит в кресле, скрестив руки, стараясь не смотреть на Тома. — {...и тогда она поняла, что больше не может бежать,}— читает Том. Его голос низкий, ровный, будто струящийся мед. Гарри стискивает зубы. Это *его* книга. Та самая, что он читал в университете, зарывшись в одеяло с фонариком, когда все уже спали. "Как он узнал?"–этот вопрос в голове его раздражал потому-что ответа на него он никогда не получит. — Ты стиснул зубы,— замечает Том, не отрываясь от страницы. Гарри вздрагивает. — Я... — Расслабься. Это всего лишь книга. Том переворачивает страницу. Огонь играет на его профиле, делая черты то мягче, то резче. Гарри не хочет слушать, но слова просачиваются в сознание, как вода сквозь трещины. И вдруг – он *слышит*. Сюжет захватывает его, как тогда, годы назад. Он почти *чувствует* запах дождя, описанного на странице, *видит* тени в лесу, где прячется герой... А потом осознает – и его охватывает волна тошноты. Нет. Нет, нет, нет. Он не должен поддаваться. Не должен *слушать*. Но зерно уже посажено. ***** День одиннадцатый. Выбор Ванная комната. Зеркало во всю стену. Гарри стоит перед ним, вглядываясь в свое отражение. Кто этот человек? Бледная кожа, похожая на пергамент. Темные круги под глазами – как синяки. Губы, сжатые в тонкую белую полоску. "Это я?"–с презирением думал Гарри. Его руки дрожат, когда он тянется к полке за зубной щеткой. Пальцы натыкаются на что-то твердое, холодное. Камень. Тот самый, что он принес из сада. Гарри замирает. "Можно разбить зеркало. Можно ударить Тома, когда он войдет. Можно..." –он не смог продолжить мысль. Он сжимает камень так сильно, что тот впивается в ладонь. Но вместо этого... Медленно, будто против своей воли, он кладет камень обратно. И впервые за все это время... "Зачем?"–ещё один вопрос в его голове. Ответа нет. Только странное, щемящее чувство в груди – не страх, не гнев. Что-то другое. Что-то опасное.