Улыбка, Которая Лжёт

Начало нового раунда. Загружаемся. Эллиот моргнул, и перед глазами промелькнула карта — старый дом, знакомая до боли. Он на инстинктах направился к генератору, но уже на полпути понял: что-то не так. Сердце заколотилось. Пульсирующий звук погони включился слишком рано. Слишком точно. Слишком в его сторону. Снова. Убийца появился, как из воздуха. Прямо за углом. Эллиот едва успел отпрыгнуть. Сразу стало ясно — это таргет. Он снова охотится за ним. «Ну что ж,» — подумал Эллиот, поднимая Блокси Колу, улыбка украсила его губы. — «Посмотрим, кто кого.» Он не кричал, не звал на помощь. Просто побежал. Шаги убийцы были неумолимыми. Тяжёлые, целеустремлённые. Кажется, этот монстр даже не замечал других игроков. Только его. «Надо найти укрытие. Собраться с мыслями,» — Эллиот наступил в ядовитую воду, стало больно. — «Бежать. Просто бежать.» И тогда — как и в прошлый раз, выскочил он. Ту Тайм. Он выскочил из-за угла и бросился на убийцу, отвлекая его внимание. — Эй, ты! — заорал Ту Тайм, делая выпад вперёд с кинжалом в руках. — Я здесь! Иди сюда! Без колебаний, без команды — сразу в бой. Он встал между ними, получил удар, а потом застанил убийцу. Но не отступил от Эллиота. — Эллиот! Уходи! — закричал он, подставляя спину под следующий рывок. — Быстро! Эллиот закусил губу, сердце колотилось, как бешеное. Он хотел остаться. Хотел помочь. Но Эллиот слишком слабый, он ничего не может сделать. Он только мешает. Он знал, если останется, умрут оба. И он побежал. А Ту Тайм - в другую сторону. Но убийца не отступил — в этот раз он знал цель. Ту Тайм следом. Он наносил удар за ударом. Первый. Второй. На третий остановил убийцу станом. А Эллиот всё бежит, и времени использовать аптечку совсем нету. Убийца на хвосте. — Давай, давай! — Эллиот нервно наматывает бинты на руку, в надежде, что успеет подлечить себя. Убийца появляется незаметно… Уже поздно. Его поймали. — Нет… держись… держись, прошу… — Ту Тайм хочет ударить в спину, но шея Эллиота хрустит быстрее. Он не успел. Эллиот падает. Хрип, выдох — и свет в его глазах гаснет. Тело неподвижно. Но даже после смерти Эллиот продолжал чувствовать эту боль. Эту вину. Эту благодарность. Он умер раньше Ту Тайма, но в голове пронеслись его слова: «Я хотел тебе помочь.» Ту Тайма обволакивает щит прямо перед ударом, и убийца выбирает себе новую цель - Дуссекара. А Ту Тайм остаётся стоять. Он не бежит за убийцей. Он даже не оборачивается. Просто смотрит. Смотрит на то, что осталось от Эллиота. Ноги не держат. Он опускается на колени. Рухнув, будто что-то внутри окончательно надломилось. Воздух стал вязким. В ушах звенит. Мир стянулся в одну точку — ту, где лежит он.

Эллиот.

Не двигается. Не говорит. Не улыбается. Не смотрит в ответ. Ту Тайм смотрит на его лицо и вдруг начинает трястись.

Не от страха.

Не от гнева.

От ужаса.

Он шепчет: — Ты не должен был… Это должен был быть я… Пальцы впиваются в пол. Кровь стекает с ладоней. Он не чувствует. Не хочет чувствовать. Он просто остаётся на коленях рядом с телом того, кого не успел спасти. Перед ним тело Эллиота. Безжизненное. Тихое. Он не моргал. Не двигался. Что-то щёлкнуло в его сознании. Что-то сломалось. И вдруг… Лицо начало меняться. Сначала едва заметно. Черты стали чуть резче. Скулы — чуть знакомее. Пряди волос — темнее. Контур губ — уже. Глаза. Они… открыты. Хотя он знал: Эллиот лежал с закрытыми глазами. Он смотрел на него. Но не видел. Он смотрел сквозь Эллиота. Он видел кого-то другого. Его лицо исказилось от ужаса. Он затряс головой, словно пытаясь прогнать галлюцинацию. Но она не отступала. Галлюцинация, или что-то иное, что видел Ту Тайм, посмотрела на него. Глаза. Чёрные. Пустые. Это Азур. Он не мог не узнать это лицо. Даже если бы прошло сто лет, он бы узнал. Даже если бы остался один, он бы запомнил. Азур лежал перед ним. Его глаза смотрели внутрь. Прямо сквозь Ту Тайма. Пронзали. Тот резко отшатнулся, руки соскользнули по полу, но ноги отказались подчиняться. И в голове — голос. Тихий. Знакомый. Больной. — Ты всё ещё веришь, что можешь искупиться? Ту Тайм вздрогнул.

Он узнал этот голос.

Это был голос Азура.

— Ты снова пытаешься "спасти", — голос стал чуть громче, словно звучал изнутри. — Но ты не спаситель. Ты чудовище. Ту Тайм трясёт головой. — Нет… это не так… Но голос не отступал. — Ты не защитил меня, — губы Азура не двигаются, но слова звучат чётко, внятно. — Ты убил меня. А теперь убиваешь его. Потому что всё, к чему ты прикасаешься, умирает. Ту Тайм в панике закрывает глаза, но это ничего не меняется. Образ не исчезает. Он внутри. Он в нём. Но голос Азура не умолкал. — Помни, — голос становится шёпотом, ледяным и твёрдым. — Ты чудовище. Навсегда. — Нет... — безвольно выдохнул Ту Тайм, пытаясь убедить в этом уже самого себя, но, видимо, безуспешно. Но голос не слушал. Он продолжал твердить одно и то же: — Ты чудовище… Ты чудовище… Ты чудовище… Плечи Ту Тайма сотрясаются. Он падает на руки, сжимаясь, как будто пытается исчезнуть. Его тело дрожит. Он больше не знает, кто лежит перед ним. Эллиот? Азур? Он сам? Он просто знает одно:

Он опять остался в живых.

Пальцы дрожали, дыхание вырывалось короткими, резкими толчками. Образ Азура всё ещё горел перед глазами — не лицо, а обвинение, отпечатанное в памяти. Ту Тайм не знал, сколько так пролежал. Мир был далёким. Звук — мутным. Но внутри… что-то вернулось. Сначала — шорох. Потом — эхом, отдалённым, словно из тоннеля:

"Ты снова подвёл."

Он замер.

"Ты всегда подводишь."

Внутри что-то щёлкнуло.

"Ты думал, сможешь искупить, помогая? Глупец."

Вдруг в измученном взгляде Ту Тайма что-то переменилось. Глаза, до этого полные отчаяния и страха, начали загораться каким-то странным, нездоровым огоньком. Кривящиеся в беззвучном плаче губы медленно растянулись в улыбке. Не в доброй и светлой улыбке, а в жуткой, безумной гримасе, от которой кровь стыла в жилах. Улыбка. Тонкая. Почти невидимая. Почти с сожалением. Почти… с облегчением. Они вернулись. Голоса. Судьи. Спутники. Карающие и спасительные. — Чудовище… — прошептал он, и в его голосе, наконец, появился намёк на прежнюю уверенность, только теперь она была окрашена безумием. — Да… Может быть… И вдруг… тишина, давившая на него последнее время, разорвалась в клочья.

"Ты нас слышишь. Значит, ты снова с нами."

— Да… Чудовище… — повторил Ту Тайм, его улыбка становилась всё шире и безумнее. — Но я не один… Он выдохнул — странно спокойно. Как человек, вернувшийся домой после долгой, мучительной дороги. Как тот, кто понял: боль — единственное, что делает его живым. — Вы были правы, — прошептал он, глядя куда-то в пол. — Я не могу быть другим. Я… не должен.

"Ты был создан, чтобы помнить. Чтобы страдать. Чтобы нести вину."

— Мы вместе… — прошептал он, и голоса в его голове отозвались эхом. Он больше не сопротивлялся. Он больше не боролся. Он принял свою судьбу. Он улыбнулся шире. Словно нашёл опору. Словно эта боль — якорь, без которого он исчезнет. И улыбка на его губах стала подтверждением этого. — Спасибо, — сказал он, уже чуть громче. — Я так боялся, что забыл, кто я. И он помнил теперь.

Он - Ту Тайм.

Он - чудовище.