Улыбка, Которая Лжёт

Раунд начался в глухой тишине. Один из тех матчей, где не было лёгкости. Только тревога. Эллиот выбрал стандартный маршрут, он всегда так искал аптечку. Он хотел просто играть. Просто сосредоточиться. Просто не думать. Но с самого начала что-то было не так. Убийца вёл себя странно. Слишком быстро находил Эллиота. Слишком часто бросал других, чтобы снова за ним вернуться. Слишком… точно.

Таргет.

Эллиот понял это уже на первой минуте, когда его спалили через препятствия, и даже не обратили внимания на более уязвимого союзника неподалёку. Он не стал жаловаться. Просто стиснул зубы и продолжил. Старался держать дистанцию, мансить, отвлекать — как всегда. Он привык быть тем, кого игнорируют. Но быть тем, кого игнорируют все, кроме убийцы — это было другое. Он только один раз обернулся через плечо и увидел его. Ту Тайм. Тот вынырнул из укрытия, будто ждал. Сразу подбежал, развернулся между Эллиотом и убийцей. Получил удар. Намеренно. Эллиот остолбенел. Убийца, казалось, был удивлён не меньше него. Он на секунду замялся, но потом бросился на Ту Тайма. Ту Тайм пытался убежать, но убийца был слишком быстр. Он замахнулся. «Нет!» — мысленно закричал Эллиот, бросаясь вперёд. Но было поздно. И тут, кто-то выскочил из-за угла, прикрыл собой Ту Тайма и оглушил убийцу. Это был Гость. Он молча схватил его и потащил в другую сторону. А потом, повернувшись к Эллиоту, жестом приказал бежать. Он не стал спорить. Знал, что прав. Бежал. Но по пути он всё равно чувствовал внутри какое-то тянущее чувство. Ту Тайм снова появился, как только убийца бежал в сторону Эллиота. Он выскочил из-за стены. Стан. Выверенный и резкий. Крик, чтобы привлечь внимание. Он даже швырнул аптечку под ноги Эллиоту и крикнул: — Лови, Светлячок! Это твоё! Эллиот поймал. Рука дрожала. Сердце стучало. «Почему?» — Эллиот не понимал. Прошло уже две минуты. Ту Тайм старался изо всех сил, чтобы отвлекать убийцу. Бегал, как резанный. Получил ранение, но не отступил. Врезался в него плечом и заорал на всю карту: — Что, совсем не можешь меня догнать?! Давай, попробуй тронуть меня, а то мне стало слишком скучно! Он даже начал звать на помощь, когда пробегал рядом с остальными, поняв, что не справляется один: — Кто рядом?! Он опять за Эллиотом! Прикройте его, ну же! Эллиот замер за стеной, кровь в ушах стучала громче шагов. Он видел всё. Каждое движение Ту Тайма. Каждый шаг, сделанный не ради победы, словно был ради него... Ту Тайм не злился. Не выглядел безумным. Он был… собран. Сосредоточен. И готов умереть снова и снова, лишь бы Эллиот дожил до конца. И это… было страшнее всех слов. Потому что Эллиот не знал, как с этим быть. Всё случилось слишком быстро. Эллиот смотрит на Ту Тайма, что держится за руку. Один рывок. Пицца пролетела мимо. Ту Тайм отошёл. А за ним убийца. Один неудачный поворот. Один удар — и Ту Тайм упал первым. Его тело упало в траву, белой дымки от респауна не появилось. Он не успел получить вторую жизнь. Эллиот остановился, глядя в это лежащее в траве тело. Он хотел кинуться вперёд, что-то сделать, спасти, но не успел. Убийца развернулся, и сразу же ударил его. Эллиот рухнул рядом, почти в ту же самую точку. Осталась секунда. Потом — темнота. И только крик. — Почему ты не взял пиццу?! — закричал Эллиот, даже не понимая, слышит ли его Ту Тайм. — Она лежала прямо у твоих ногах, зачем ты отошёл, чёрт тебя побери! Она была нужна тебе! Ту Тайм медленно поднял голову. Его лицо светилось, словно от мягкой улыбки. Глаза усталые, но твёрдые. — Она была нужнее другим, — тихо ответил Ту Тайм. — Я мог лечиться об убийцу. Я привык. — Так зачем тогда было попадаться под удары?! — голос Эллиота срывался, почти трясся. — Зачем ты снова и снова лез?! Почему ты не берег себя?! Ту Тайм хрипло выдохнул. — Я хотел тебе помочь. Просто. Без пафоса. Без скрытых смыслов. Эти слова повисли в воздухе. Эллиот замер. Его дыхание сбилось. — Ты.. — он опустил взгляд. — Ты не обязан был… жертвовать собой ради меня. Ту Тайм улыбнулся. Усталой, искренней улыбкой. Без вызова. Без боли. Просто по-человечески. — А я не могу иначе. Эллиот остановился перед ним. Он сжал кулак до побеления костяшек. Поднял руку, замахнулся.

Ему нужно было выплеснуть этот гнев.

Выплеснуть всю боль, всю обиду, всё разочарование.

 Секунда. Другая. Потом его рука резко дёрнулась вверх — замах. — Ты… — прошипел он, злоба срывалась с губ. — Ты идиот, Ту Тайм! Ты лез, ты жертвовал собой, ты не взял пиццу, ты умер! Ради чего?! Ради того, чтобы я тоже умер через две секунды?! Рука дрожала. Сжатый кулак в сантиметрах от лица Ту Тайма. Ту Тайм не двинулся. Он просто поднял на него глаза. И Эллиот застыл. В этих глазах не было вызова. Ни раскаяния. Ни гордости. Там было… бессилие. Тонкое, размытое. Словно человек, который больше не знает, как быть по-другому. И вдруг перед глазами всплыло другое лицо. Менеджер. Мистер Харкс. И Эллиот, моложе, стоящий перед ним, сжимающийся в ожидании. Менеджер никогда не стеснялся применять силу. Под предлогом "воспитания" он мог ударить, толкнуть, схватить за волосы. И никто не смел ему перечить. Эллиот не сопротивлялся. Потому что эта работа была всем, что у него оставалось. Потому что дома было хуже. Потому что на улицу идти было страшнее. Потому что ошибка, значит больше, чем просто замечание. Воспоминание пронзило резко. Однажды Эллиот случайно уронил поднос с пиццей. Пицца разлетелась по всему полу, а соус забрызгал одежду мистера Харкса. Он взбесился. Он схватил его за шиворот и поволок в свой кабинет. Там он швырнул его на пол и начал пинать. Эллиот плакал, просил его остановиться. Но он не слушал. Он бил до тех пор, пока не выдохся. А потом, задыхаясь от злости, сказал: — Если ты ещё раз так накосячишь, я тебя убью. Эллиот лежал на полу, корчась от боли. И ненавидел себя. За свою неуклюжесть. За свою слабость. За то, что не мог ничего изменить. Эллиот не мог потерять эту работу. Ведь у всех была одна и та же проблема — деньги. И вот теперь перед Эллиотом стоял Ту Тайм. Такой же сломленный, такой же беспомощный, как и он тогда. Тогда Эллиот не мог уйти. Он просто стоял, молча, с опущенными глазами, как сейчас стоит Ту Тайм. Эллиот опустил руку. Резко. Словно та обожгла его. Он отступил на шаг. Дышал тяжело, будто убегал от нескольких убийц сразу. Боль в груди никуда не делась. Но злость начала отступать. — Прости… — прошептал он. — Я… Он больше ничего не сказал. Ту Тайм всё ещё не двигался. Но глаза его слегка дрогнули. Он видел. Он понял. И впервые с того самого разговора между ними повисла не злость. А что-то иное. Что-то большее. Эллиот всё ещё тяжело дышал. Его рука всё ещё дрожала, но уже висела бессильно у бедра. Он смотрел в глаза Ту Тайма, и видел в них не врага, не раздражение, не даже вину. Просто человека. И что-то внутри него треснуло. Он сжал челюсть, чтобы не выдохнуть слишком громко. Чтобы не сорваться. Чтобы не дать вылиться тому, что копилось годами. Но всё же не сдержался.

Эллиот не мог стать таким, как и его менеджер.

Эллиот не мог опуститься до его уровня.

Он не мог причинить боль тому, кто уже и так сломлен.

— Я не он, — прошептал он, глядя в пол, будто боялся, что взгляд поднимет что-то страшное. — Я не буду, как он. Я не могу… Слова срывались с губ, спутанные, сломанные, и всё же настоящие. — Я же пообещал себе, что никогда… никогда не подниму руку на того, кто не может ответить. Я не… — голос задрожал. — Я не хочу стать им… «А что я делал сейчас?» — мысль появилась неожиданно даже для самого Эллиота. Он замер. Эллиот стоял перед Ту Таймом, готовый обрушить на него всю свою злость, всю свою обиду, всё своё отчаяние. Он собирался растоптать его. Унизить. Сделать ему так же больно, как было больно и ему самому.

Эллиот стал тем, кого ненавидел.

От осознания этого его передёрнуло. — Я не могу, — прошептал он, отступая ещё на шаг. — Я не буду. Эллиот развернулся и хотел уйти. И тут движение. Эллиот почувствовал, как чьи-то руки обнимают его. Крепко, нежно, с какой-то отчаянной нежностью. Это был Ту Тайм. Без слов. Без колебаний. Просто крепко, почти болезненно. Его руки обвили Эллиота, прижимая его к груди, словно защищая от мира, в котором они оба слишком долго учились выживать. И, видимо, так и не научились. Эллиот сначала застыл. Не шевелился. Как будто тело ещё не поняло, что происходит. «Я не понимаю, почему он утешает меня..?» — мысль сами поселялись в его голове. — «Почему он, сломленный и измученный, находит в себе силы поддерживать меня..?»  А потом плечи расслабились. Голова опустилась. Эллиот успокоился. Он позволил себе дышать. Несколько долгих секунд только дыхание. Только сердце, бьющееся у чужого плеча. Он не заплакал. Не разрыдался. Он просто позволил себе быть сейчас тут. В приятных, успокаивающих объятиях. И в этом было всё. Наконец он отстранился. Не резко, не напряжённо. Спокойно. Сдержанно. Он посмотрел в глаза Ту Тайму и тихо, почти беззвучно сказал: — Спасибо. Ту Тайм слабо улыбнулся. А Эллиот повернулся и ушёл, не оборачиваясь. И Ту Тайм не пошёл за ним.

Потому что иногда самое важное — не держать. А отпустить вовремя, чтобы тот, кто уходит, знал: его ждут.