Улыбка, Которая Лжёт

Комната была наполнена тишиной. Всё замерло в ожидании.

 Эллиот молчал слишком долго.

Он видел, как взгляд Ту Тайма теряется. Как плечи вздрагивают в неровном ритме. Как пальцы стискиваются на коленях, как будто пытаются удержать не только себя, но и всё, что внутри вот-вот распадётся. Он слышал дыхание: сбивчивое, частое, срывающееся. Голоса стали громче. Он сам это сказал. А значит, нужно было отвлечь его. Любой ценой. Вырвать внимание. Повернуть его от них к чему-то другому. К себе. «Просто говори,» — подумал Эллиот. — «Не дай тишине сожрать его. Не дай им забрать его обратно.» Он не знал, что скажет. Но знал, что молчать хуже. Он не мог бороться с голосами. Но мог говорить громче них. — Возможно… — тихо сказал Эллиот. — Возможно, ты боишься не того, кем был. А того, кем можешь быть сейчас. Ту Тайм не шевелился. Только дыхание резкое, сбивчивое. — Ты держишься за боль, как за якорь, — продолжал Эллиот. — Потому что она делает тебя… живым? Я угадал? Он не ждал ответа, да и, наверняка, не был готов его получить. Он даже не думал над словами. Сам не знал, что хочет сказать. Он говорил, чтобы не было тишины. Чтобы не дать голосам перехватить. — Но ты не чудовище, Ту Тайм. Знаешь, почему? — голос прозвучал тише, чем ожидалось. Ту Тайм медленно повернул к нему лицо. Без выражения. Только усталость. Эллиот наклонился ближе. Он не знал, откуда в нём взялась эта решимость. — Потому что ты помнишь, — прошептал он. — Ты боишься. Ты хочешь всё остановить. Он замолчал. Ненадолго. Потому что посмотрел ему в глаза. Глубокие, тёмные, они напоминали густую массу. Они казались бездонными, такими, словно ещё немного, и, всё, ты медленно тонешь без возможности выбраться. Но если посмотреть немного внимательнее, можно заметить слабый блеск. Было непонятно, что именно он отражал: сожаление, боль, страх? Но было видно, Ту Тайм что-то чувствует. И оно было настоящим. И тогда в памяти Эллиота всплыл другой взгляд. КулКид. Эти стеклянные глаза. Он убивал спокойно, безжалостно, ярко улыбаясь и громко смеясь. Даже своего отца он не пощадил. Эллиот ненавидел его. Даже до всего этого он был чудовищем. Настоящим. А сейчас? Сейчас он был монстром! А теперь вопрос.

Разве Ту Тайм хоть немного был на него похож?

Разве дрожали руки КулКида, когда он держал оружие?

Разве он когда-нибудь падал на колени, чтобы заглушить крик внутри?

Разве он хоть раз винил себя во всё?

Разве говорил он, что боится потерять себя?

Нет. Нет. Нет.

Ту Тайм проклинал себя. Он слушал голоса, потому что не мог их заглушить. Он постоянно винил себя во всём. Но он боролся, даже когда думал, что ничего не делает. Он был другим. Таким другим, что в этом не осталось сомнений. Эллиот почувствовал, как напряжение в груди наконец переходит в решимость.

Он не монстр. Потому что…

— Монстры не молят о пощаде, — голос стал твёрже, хотя всё ещё предательски дрожал. — Они не чувствуют вины. Он чуть наклонился ближе. — А ты чувствуешь. Ту Тайм отшатнулся чуть-чуть. Словно эти слова кололи. — А если это не вина? — прошептал он. — Если это просто… наказание? Эллиот на мгновение замолчал. Потом: — За что? — За всё. За него. За них. За то, кем я был. — И сколько ты ещё собираешься платить? Ту Тайм сжал губы. Лицо перекосилось на секунду. И снова улыбка. Но не та, безумная. А усталая, надломленная. — До конца. Эллиот стиснул зубы. В груди всё горело от злости и бессилия. — Тогда кто ты, если не с ними? — вдруг резко спросил он. — Кто, если их нет? Молчание. — Назови хоть одно. Одно, Ту Тайм. Не связанное с болью. Не связанное с тем, что ты сделал. Скажи мне хоть одну вещь, которая остаётся, если убрать всё это дерьмо. Тот долго молчал. Потом опустил взгляд. — Ты, — глухо сказал он. — Ты остаёшься. Эллиот будто застыл. Ту Тайм не поднимал глаз. Он сказал это без пафоса, без нажима. Просто как факт. Как признание. Слишком тихо, слишком просто. А потому страшно честно. — Если тебя нет, — выдохнул он. — То мне нечего спасать. Эллиот отвёл взгляд, его дыхание стало резче. — Я не спасение, — сказал он. — Я просто… я просто хочу, чтобы ты знал: я здесь. До тех пор, пока ты ещё хочешь быть собой. — А если я сорвусь? — Тогда я тоже сорвусь. Вместе с тобой. А потом мы поднимемся, если сможем. На секунду в воздухе будто замерло всё. И в этой тишине Ту Тайм снова закрыл глаза. Наклонил голову. Плечи чуть задрожали. Он не плакал. Слёз не было. Только дрожь. Только дыхание, вырвавшееся из груди. — Тогда, — прошептал он. — Просто… держи меня. Эллиот протянул руку. Не касаясь - сначала. Только положил рядом. Ту Тайм коснулся её кончиками пальцев. Осторожно. Словно проверял, не исчезнет ли она.

Голоса не пропали.

Но на мгновение, на короткое бесконечное мгновение, они стали тише. Словно кто-то заткнул рот одному из демонов. Словно боль отступила. Не исчезла, но отступила. И этого, возможно, было достаточно, чтобы продержаться ещё пару секунд, ведь ему так не хотелось портить это мгновение...

Но оно было слишком хрупким.

Пальцы Ту Тайма вдруг слабо дрогнули. Он отдёрнул руку, будто вспыхнувшее тепло оказалось обжигающим. — Прости... — выдохнул он. Эллиот всё ещё оставался на полу, напротив. Смотрел. Ждал. Словно боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть. Но что-то уже изменилось. Ту Тайм будто закрылся. Ушёл внутрь себя. Его тело напряглось, движения стали чуть резкими, неестественными. Он больше не дрожал. Он… застыл. — Всё хорошо? — осторожно спросил Эллиот. — Прекрасно, — с до боли знакомой странной улыбкой ответил Ту Тайм. — Просто… голоса. Такие родные. Эллиот напрягся. Слова звучали неправильно. Ту Тайм резко выпрямился и повернул к нему голову. Его глаза были широко раскрыты, зрачки расширены. Улыбка всё ещё оставалась на губах и не двигалась. Она была пугающе широкой. — Ты ведь хотел, чтобы стало тише, да? — сказал он. Эллиот не ответил. Только встал, медленно, осторожно. — Мне нравятся голоса, — продолжал Ту Тайм. — Она говорят намного больше, чем вы. Но не врут. Никогда не врут. Он засмеялся. Тихо, неестественно. Эллиот шагнул ближе. — Ту Тайм… — М-м? — он посмотрел на него с той же улыбкой. Кривой, дрожащей. Почти неживой. — Что? — Ты сейчас… — Эллиот сглотнул. — Не так выглядел. Только что. — Да? — Ту Тайм чуть наклонил голову, медленно, будто копировал чей-то жест. — А как я должен выглядеть, Эллиот? Ради Спавна, скажи. Я постараюсь. — Просто… будь собой. На секунду странная пауза, а потом Ту Тайм улыбнулся шире. Глаза оставались пустыми. — Но я не помню, как это. Он встал и прошёлся по комнате. — Всё нормально, — сказал он, останавливаясь у стены. — Спавн следит за мной. Я в порядке. Ты ведь это хотел услышать, да? Эллиот смотрел. Сердце колотилось. — Ты не должен притворяться. Ту Тайм рассмеялся. Но теперь в смехе было что-то фальшивое. — А если я не притворяюсь? А если теперь это и есть я? Он повернулся. И снова та улыбка. Неестественная. Слишком широкая. Слишком фальшивая. Слишком походящая на старую. — О, Спавн. Может, я просто наконец принял себя, Эллиот. — Нет, — голос Эллиота сорвался. — Это не ты. — Тогда кто? — тихо спросил Ту Тайм. — Тот, кто плакал? Кто дрожал? Кто просил, чтобы его держали? Спавн не любит таких. Я не должен быть таким. Я должен стать лучше. Он медленно провёл рукой по стене. — Мне… так легко сейчас. Они говорят, я забыл как это хорошо. В голове каша, так легко, когда мысли путаются. Голоса помогают мне. Я должен страдать, чтобы помнить. И я так рад... — Ту Тайм… — Ты просил, чтобы я стал собой. А может, я всегда был таким? Он подошёл ближе. Встал почти вплотную. — Скажи, ты ведь всё ещё веришь, что меня можно вернуть? Что Спавн позволит мне спастись? Что его милость придёт к нам? Эллиот сжал кулаки, не зная, что ответить. — Скажи: да или нет.

Молчание.

И в этом молчании снова улыбка. Едва заметная дрожь прошлась по телу Эллиота. — Вот и я не знаю, — прошептал Ту Тайм. — Но если ты всё ещё здесь… значит, я всё ещё интересен. Спавн любит интересных. Эллиот стоял, не двигаясь. И ему казалось, что если он сейчас закроет глаза, настоящего Ту Тайма уже не будет. Останется только это.

Что ему теперь делать?