Улыбка, Которая Лжёт

Шанс вышел, хлопнув дверью сильнее, чем хотел. Ветер был холодный, но он не мог отвлечь от мыслей, кружащих в голове. Слишком много всего сразу. Ту Тайм. Его безумие. Его Спавн. Эллиот. Его срыв. Его голос на пределе. Его дрожащие руки. И взгляд… Взгляд. Тот самый. Холодный. Резкий. Презрительный.

«Тот, которым он смотрит на всех… кроме меня.»

Именно этим взглядом он только что посмотрел на Шанса. Без капли нежности. Без тени доверия. Шанс шагал медленно, сердце громко стучало. Он вспоминал, как было раньше. Очень редко, почти никогда, только в тишине, только когда они были наедине, Эллиот позволял себе смягчиться рядом с ним. После раунда, после того, как все расходились по углам, уставшие. Когда Шанс приносил ему пиццу, даже если он её никогда не ел. Когда кидал глупую фразу просто ради того, чтобы Эллиот улыбнулся.

«Тогда я думал: может, я не просто комик для него. Может, что-то в этом есть.»

И иногда, в самые интимные, почти незаметные моменты, Эллиот действительно позволял себе каплю слабости: лёгкую, небрежную усмешку, искренний смешок в ответ на какую-то глупость. Иногда позволял даже прикосновение, мимолётное, но тёплое. Эти расслабленные плечи, приятная тишина. И возможность просто… быть с ним.

«И я думал, может, я нужен.»

А потом всё снова исчезало.

С каждым днём этот взгляд становился всё более рассеянным. Эллиот будто запирался в себе, замыкался, и каждый раз, когда Шанс пытался пробиться через это молчание, он получал только сопротивление. И сейчас… Сейчас этот редкий, почти драгоценный взгляд, тот, в котором не было страха или не было строгости, теперь он стал замечать у другого. У Ту Тайма. Ту Тайм. Который несёт бред. Который пугает. Который ломает себя и выстраивает между ними стены. Теперь он тоже получает от Эллиота этот взгляд. И Шанс не знал, что хуже: то, что он потерял эту привилегию или то, что она больше не была привилегией вовсе. Он остановился, стиснул зубы. Пальцы в карманах дрожали.

«Я что, шут? Просто клоун?» — грудь жгло. — «Я что, клоун, просто потому что умею развеселить его? Потому что я, чёрт возьми, стараюсь, чтобы он хоть раз в день не выглядел как живой мертвец?»

И тут в голову без предупреждения, врезалось другое лицо.

Айтраппед.

«Ты мне важен, Шанс.»

«Ты единственный, кому я доверяю.»

«Давай сыграем в одну игру? Только один раз. Я обещаю.»

Он тогда тоже верил. Тоже думал: наконец-то кто-то видит меня по-настоящему. Тоже смеялся в ответ, покупал кофе на двоих, держал дверь, держал доверие… пока не остался с заряженным револьвером в пустой комнате. Айтраппед постоянно говорил приятную ложь.

«Я рядом, Шанс. Только ты меня понимаешь.»

Тогда Шанс поверил, доверил. А потом остался с разбитыми пальцами, потому что бил по стене, не по нему.

«Эллиот не такой…» — мысленно пробормотал он. — «Но, чёрт, почему это так похоже?»

Шанс резко остановился. В груди всё кипело.

«Эллиот не он…» — но мысль уже была брошена. — «А вдруг?.. А вдруг и он тоже просто использует? Пока не появится кто-то более интересный.»

Он сжал кулаки.

«Почему каждый раз я просто инструмент?!»

Пауза. В голове снова мелькнул голос Айтраппеда:

«Ты лучше, чем думаешь. Мне с тобой спокойно.»

Шанс сжал зубы и выдохнул. — Я не прошу спасать меня, Эллиот. Просто иногда хочется, чтобы тебя заметили.  Ему не хотелось идти никуда ни к Эллиоту, ни к остальным. Его тянуло просто… исчезнуть. Но исчезнуть, значит признать поражение. А Шанс никогда не проигрывает. Он развернулся, уже по привычке, хотел было найти Эллиота, сказать что-нибудь, как-нибудь подколоть, отомстить хоть чем-то, но замер.

«А зачем? Чтобы снова увидеть тот взгляд? Чтобы снова услышать: "не сейчас, Шанс"?»

Он тяжело выдохнул, сжав зубы. Пальцы чесались: то ли от злости, то ли от холода. Он не понимал. Он не хотел понимать.

«Пусть. Пусть он сидит. Пусть отдыхает. Пусть думает. Мне тоже нужно подумать.»

Он больше не хотел думать. Не сейчас. Эллиот, возможно, и нуждался в нём когда-то. Сейчас же… пусть отдохнёт. Пусть сам додумается.

«Я задолбался всё додумывать за других.»

Он глянул на небо. Всё раздражало.

«А может, и правда… он видел во мне только проблемы. А теперь нашёл новую игрушку. Теперь у него другой "сложный случай", который надо лечить...» — он засунул руки в карманы. — «А я?.. Я слишком живой, чтобы быть интересным..?»

— А знаешь, Эллиот? — прошептал он, — Я ведь правда… старался. Быть рядом. Поддерживать. Не мешать тебе быть добрым, сильным, идеальным. Я даже шутил, чтоб ты не грустил.

Пауза.

— А ты… ты всё равно смотришь сквозь меня, — его голос стал чуть громче. — Ты заметил, как я прикрываю тебе спину? Как я первым лез за ножом Ту Тайма, чтобы ты не обжёгся? Как я молчу, когда ты снова мучаешься с его безумием, будто это твоя миссия… Он горько рассмеялся. — Только ты даже не замечаешь, когда я исчезаю. В груди большим комом стояла злость. На Эллиота. На Ту Тайма. На Айтраппеда. На самого себя. — Да пошли вы, — пробормотал он и пнул валяющийся камень. Плечи были напряжены, но вдруг расслабились. Вдали, он увидел знакомую фигуру. Та сидела, спиной к нему, руки на коленях, голова опущена. Эллиот. Как всегда в одиночестве. Как будто сам выбирал одиночество, а потом жаловался на него. Шанс остановился на мгновение. — Конечно… — прошептал он себе. — Один, чтобы страдать красиво. Он подошёл и понял, что там сидит Ту Тайм. Шанс остановился на несколько шагов до.

«Ну класс. Конечно. Где бы я ни появился, уже кто-то сидит, уже кто-то нужнее, уже кому-то больнее!»

Первым желанием было уйти. Пусть сиди и страдает. Пусть разговаривает с кем угодно, кроме него. Он повернулся было прочь, но вдруг остановился. Мысль вспыхнула внутри:

«А что это я, собственно, должен уходить?»

Шанс дёрнул плечом и уверенно пошёл вперёд. Специально шумно, не скрывая шагов и не сдерживая раздражение. Он подошёл к краю причала и, даже не спросив разрешения, не бросив даже "привет", плюхнулся рядом. Громко, с вызовом. Наклонился вперёд, упёрся локтями в колени, уставился в воду. — Ну и сиди, — пробормотал он. — Только знай: сегодня я никуда не уйду. Устал. Слишком устал всё время быть тем, кто уступает. Ту Тайм не шелохнулся. Только волосы чуть дрогнули из-за ветра.

«Я не собираюсь первым говорить. Мне хватит на сегодня чужих монологов.»

Они сидели молча. Шанс смотрел в воду. Ту Тайм был всё так же недвижим. Но потом вдруг заговорил: — Ты знаешь, что вторым заветом Спавна было запретом молчать рядом с тем, кто ранен? Шанс не обернулся, лишь качнул головой. — Молчание, — продолжал Ту Тайм, глядя в воду. — Считалось грехом. Если ты рядом и молчишь, значит, ты уже предал. — И чё, — пробормотал Шанс, не глядя. — Вы там что, все пели хором? — Нет, — серьёзно ответил Ту Тайм. — Мы сидели и говорили. Даже если слова были бессмысленными. Потому что через них можно было нащупать чужую боль. На боль было принято давить, чтобы человек страдал. Через страдания возвращается Спавн. Шанс закатил глаза. — Ты снова начинаешь со своей фигнёй. — Потому что она работает, — мягко сказал Ту Тайм. — А у тебя сейчас боль. Шанс вздохнул. — Ты вообще не знаешь, что у меня. — Может, и не знаю. — Ту Тайм чуть наклонил голову. — Но я слышал, как Спавн шептал о тебе. Я почувствовал.

Пауза.

Шанс медленно повернулся к нему. — Ты сейчас серьёзно? Ту Тайм кивнул. — Спавн научил меня чувствовать боль. Ты дышишь как тот, кто долго терпел. Голоса говорят мне тоже самое. Шанс напрягся, пальцы сжались в кулак. — Ты ничего не знаешь, — глухо сказал он. — И никто не знает. И не должен. — Тогда я промолчу, — спокойно ответил Ту Тайм. — Но Спавн всё равно услышит. Шанс хмыкнул. — Удобно тебе, да? За всеми твоими голосами прятаться. Любой бред, и уже "Спавн сказал". А сам ни при чём. — Нет, — неожиданно твёрдо сказал Ту Тайм. — Я всегда при чём. Я просто научился слушать слова Спавна. То, что я говорю его словами, не значит, что я не готов ответить за эти слова. Я готов повторять их, даже тогда, когда человек сам себя не слышит. Он повернулся к Шансу впервые за весь разговор. Его глаза были всё ещё мутными, но на миг стали удивительно сфокусированными. — С тобой что-то случилось, Шанс. Это не плохо. Это просто значит, что теперь ты можешь увидеть, что внутри. Найти свою боль и дать Спавну её увидеть. Спавн поможет тебе, если ты пустишь его в себя. Шанс уставился на него. Губы дрогнули. Он хотел сказать что-то едкое, но в горле застрял ком. — Ты… ты даже не понимаешь, о чём говоришь. — Возможно. Но Спавн иногда говорит за меня то, что я сам боюсь озвучить. Он снова отвернулся, уставившись в воду, и добавил: — И если бы в тебе был Спавн… тебе бы сегодня принесли ритуальный кинжал. Его временно дают тем, кто в себе сомневается. Он острый и тяжёлый. Его держат в руках, пока не станет легче. — Звучит тупо, — тихо сказал Шанс, но почему-то в голосе не было злости. — Потому что ты не держал его.

Пауза.

— Ну извини, не завёл себе культ, — буркнул Шанс и вдруг, не сдержавшись, усмехнулся. — Ничего, — Ту Тайм еле заметно улыбнулся. — У тебя есть пальцы. Возьми кинжал сам. Найди его, вырежи из дерева. Или придумай что-то другое. Это тоже сработает. Шанс посмотрел на воду. Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло. Он не ответил, но и не ушёл. А потом… потом они снова молчали. Но теперь это было другое молчание. Между ними впервые не было жалости. Только усталость. И, может быть небольшая тишина, ставшая немного приятнее. А потом... — Ты ведь тоже видишь в Эллиоте кого-то другого, да, Шанс? Шанс не сразу понял, что это сказал не он. Именно так он бы сам себя об этом спросил. Он медленно повернул голову, глядя на профиль Ту Тайма. Тот не смотрел на него, просто смотрел в воду, будто не говорил ничего. Внутри у Шанса всё резко напряглось. Как будто кто-то одним словом ткнул его в самое уязвимое место, которое он сам-то едва осознавал. Как будто мысль, которую он тщательно обходил, вдруг была произнесена даже не им самим. — С чего ты… — Шанс осёкся, слова застряли в горле. Ту Тайм чуть склонил голову набок. Всё так же спокойно, даже лениво. — Спавн даёт мне подсказки, — пробормотал он. — Смотрю, слушаю… и понимаю, что Спавн пытается мне показать: я смогу вернуть его. Ещё чуть-чуть и он будет рядом со мной. Ещё немного подождать, доказать своей верой, что я достоин. И свобода уже в моих руках. Шанс опустил взгляд. — Ты про Азура? — хрипло спросил он, почти шепотом. — Да, — выдохнул Ту Тайм.

Пауза.

Шанс закрыл глаза. На краткий миг перед ним предстал Айтраппед. Усмешка. Голос. Пальцы, скользящие по его спине, когда тот говорил: "Я доверяю только тебе." — Я не думаю, что Эллиот похож на него, — медленно сказал Шанс. — Но… иногда… я смотрю на него, и он такой… правильный. Говорит вещи, которые я когда-то хотел услышать. Делает то, что мне когда-то не хватило. Он потёр лицо ладонью. — Наверное… я тоже вижу в нём не того, кем он на самом деле является. Они оба снова замолчали. На этот раз молчание было каким-то другим. — Может, поэтому он нас и пугает, — вдруг сказал Ту Тайм. — Потому что он живой. А мы всё ещё разговариваем с мёртвыми. Шанс криво усмехнулся. Больно, горько, но по-настоящему. — Тоже мне, прозрел. У тебя же голоса появились, ты не забыл? — Я всегда их слышу, — ответил Ту Тайм, и в голосе мелькнула еле заметная тень той натянутой улыбки. — Просто иногда это незаметно. И Шанс впервые за вечер не ответил колкостью. Он просто остался рядом, сидя. С тем, кто, как оказалось, тоже помнит чужие голоса. Минуты текли. Шанс сидел. Ту Тайм не шевелился. Тишина между ними стала спокойнее. А потом, как бы между прочим, будто речь продолжалась внутри его головы, Ту Тайм сказал: — Спавн всегда нас учил: нельзя быть голосом для других, если сам не знаешь, как звучишь в тишине. Шанс фыркнул. — Что, это у вас так говорили? В вашей… секте? Лицо Ту Тайма слегка исказилось от отвращения, видимо, ему не нравилось такое название его культа, поэтому он не ответил сразу, только слабо кивнул. — Это любил говорить Азур, когда я во время поклонений начинал говорить. "Сначала научись слушать себя, а потом говори о Спавне другим". Он замолчал. Шанс чуть нахмурился, не понимая, зачем это было сказано. — Я не… — начал он, но замолчал. И больше ничего не добавил. Прошло ещё несколько минут, прежде чем Шанс медленно встал. — Ты всё равно ничего не скажешь понятного, — буркнул он, отводя взгляд. — Но, знаешь, иногда ты говоришь правильные вещи подозрительно вовремя. Ту Тайм не ответил. Только, кажется, чуть-чуть кивнул, или это просто ветер тронул его волосы. Шанс ушёл, не оглядываясь.

***

Шанс сидел на крыльце пустой хижины, опустив голову на колени. Ему совсем не хотелось заходить внутрь и разговаривать с другими.

«Нельзя быть голосом для других… если сам не знаешь, как звучишь в тишине.» —прокручивал он в голове странный разговор. — «Ты сначала научись слушать себя…»

Это ведь было сказано не Азуру, не Спавну, не голосам. Это было сказано ему. Сказано, потому что кто-то всё же услышал его, даже в его раздражённом и грубом поведении.

Ту Тайм услышал.

И, может, именно в этом и была поддержка. Не та, которую ожидаешь, а какая-то странно-скрытая. Шанс закрыл глаза. Он не вернулся к причалу, но почему-то больше не чувствовал себя таким одиноким, как раньше.