Отряд. Природа галлюцинаций.

      К счастью, внезапного пробуждения древнего зла не случилось. Гигантская металлическая дверь склада отворилась лишь не несколько сантиметров. Карманное зеркальце, закрученное в плотный металлический чехол цвета хаки, показало Ульяновой просторный пустой зал. Несколько лучей света с острыми, выверенными по линеечке границами, прорывались из расположенного под самым потолком треугольного окна и разрезали темноту. Большой, но совершенно пустой зал. Голые бетонные стены с торчащими швами, обрывки стекловолокна, проржавевшие трубы и несколько снятых с подставок и выведенных из строя промышленных котлов. В нескольких метрах над воронками тянулся импровизированный мост с недостающими панелями, подвешенный на металлические тросы. Сваленный какими-то проходимцами и отморозками мусор лежал под битым зеркалом у дальней стены. Никаких потусторонних сверхъестественных сил, никаких газовых атак, скрипа и шороха оголодавшего мутанта.       Покажись он сразу, было бы легче. Ульянова в приказном тоне попросила Марту Тимофеевну оставаться снаружи, чтоб охранять драгоценный бисерный халат военнослужащей, и осторожно переступила порог. Ни первым, ни последним был противник, с которым предстояло столкнуться. Мышцы окрепли и окаменели. Вязкость мыслей и отрицание реальности, последующие долгие годы, сдались под давлением силы воли и уступили место выученной на многочисленных сражениях собранности. Цвета приобрели яркость, предметы — очертания. Пытаясь зацепиться за порезы от когтей, пятна слюны, сброшенные частицы неестественного тела, Ульянова впервые за долгое время ощутила реальность окружающего мира. Земля под ногами внезапно затвердела, удар каблука о бетон раздался в ушах и теле, не раздеваясь, и воздух проник в легкие с привкусом плесени и весенних морозов. Действительность перестала размываться под призмой бесконечной тоски и на мгновение обрела смысл — сражение.       Сражение, в котором Ульянова играла не за белые фигуры. Из-за частичной слепоты большинство мутантов не обладали засадными навыками, способными обмануть опытного Способного, особенно на людской территории. Однако такие случаи встречались. За спиной капитана, над металлической дверью раздался скрежет, несвойственный заводским приборам. Несколько тоненьких, покрытых звенящим металлом или кальцием лапок, ударились друг о друга. Эхо разлетелось по всему залу и разбилось об уши Ульяновой. Выхватив пистолет, она крутанулась на месте и выставила дуло перед собой, но автоматически нажатый курок не принес никакой пользы. Пуля ударилась о панцирь мутанта и рикошетом улетела в окно, с оглушающим грохотом раскромсав его на множество осколков. Гигантское существо, очевидно принадлежащее к членистоногим, растянулось по голой бетонной стене от входной двери, изнутри частичной отделанной металлической решеткой, до затерявшихся в темноте и запахе биологических жидкостей (не только человеческих) угла зала. Множеством маленьких лапок оно вцепилось в швы между кирпичами, провода и прочие неровности. Морда терялась за парой выступающих с морды длиннющих жвал с заостренными краями.       Разглядеть детальнее Ульянова не смогла. Она потратила предоставленное ей мгновение на рефлекторный выстрел и утратила всякое преимущество. Все время мира сжалось до одной секунды, дыхание перестало работать автономно. Мутант, скрипнув лежащими друг на друге пластинами панциря, с пугающей силой, присущей существу с его размерами, прыгнул со стены на Ульянову. Распределенный по всей грудной клетке глухой удар неразличимой в бою головы вынудил ее зажмуриться, а инерция, с которой столь громадное существо впечаталось в ребра — выплюнуть пару капель прокаженной крови на обкусанные и обветренные губы. По обоим бокам прошелся холод от готовых схлопнуться и раскромсать кости жвал.              Устоять в таких тисках было просто невозможно. Ни Способный с многолетним послужным списком, ни безвольный мутант, ни сам бог не могут противостоять вписанным в эту реальность законам физики. Ульянова приземлилась на локти и тут же проглотила строительную пыль, поднятую вонзившимися в бетон на расстоянии пары сантиметров от ее кожи жвалами. Загнанная двумя острыми лезвиями бритвы, ледяным полом и повисшим над головой массивным телом мутанта, она оказалась в ловушке.       Однако для страха и паники не было места. Биение сердца и жалобы кожи на ссадины не достигали сознания Сонии Ульяновой. Она прекрасно знала, как легко может оборваться ее жизнь, и не питала ложных иллюзий о праве на страх, крики, боль, одним словом — надежды на спасение кем-то чужим. Ей не требовалось сжимать зубы и преодолевать страх. Разум, закалённый сотнями гораздо более напряженных сражений, мыслил трезвее и яснее, чем в любом из мирных мгновений вчерашнего дня, будь то хоть тридцать второй час сна, хоть беседа с подопечными.       Рефлекторно, словно это было так же естественно, как двигать пальцами, Ульянова выпустила из пор на пальцах кислоту. Она рассчитывала отравить зверя, расщепить щелочью его жвалы и задушить едким ароматом, но тому оказалось плевать — панцирь, видимо имеющий в составе платину, защищал его от таких недугов. Мутант даже не обратил внимания. Обнажив залитую вонючей слюной пасть, он принялся посаженными перед зубами мелкими лапками медленно пропихивать нижнюю часть тела Ульяновой в свою глотку. Теперь-то ей удалось разглядеть его «зеркало души» — пару сетчатобразных глаз, не отличающих никаких цветов, выпадало нелепо большими окулярами из крохотных глазниц.       «Зеркало души» и было слабостью этого мутанта. Тело Ульяновой уже наполовину ушло куда-то в бездну внутренних органов, все штаны порвались, а кожа на ногах загорелась болью от медленно растворяющего пищу вещества, но ей было не до того. Зная, что делает, женщина напрягла мускулы на еще не утонувшем в вонючей слюне животе и с грозным кличем согнулась вперед. Ладонь с крупными зелеными каплями и подтеками от разъедающей химии — Ульяновой не вредила ее же отрава, зато для других органических тел она была почти смертельна — впечаталась в нежное и незащищенное глазное яблоко. По предплечью мгновенно хлынула бледная жидкость, заключенная в сетчатке, а монстр взревел. Не желая отпускать его так просто, Ульянова сжала пальцы и заворошила ими сосуды и прочие внутренние органы, которые стимулировали работу этих бракованных, тем не менее богатых на нервные окончания глаз. От боли и ужаса мутант мигом позабыл про голод. Свойственное хищникам амплуа превосходства растворилось, будто никогда не бывало. Поджав половину из бесчисленного множества конечностей, он с ревом вздыбился к потолку и под яростный скрип металла завалился на подвесной мост.       Освободившись, Ульянова наконец смогла спокойно вдохнуть. Согласно уставу о ведении боя против оголодавших оставаться лежать на холодном бетоне дольше нескольких мгновений – это подписать себе билет в один конец. Но кто, черт возьми, писал эти уставы? Жизненный опыт военнослужащей говорил куда больше учебников: ревущий, стонущий и плачущий, будто способный осознать собственную боль почти на человеческом уровне ощущений, мутант не собирался нападать. Корчась под редкими солнечными лучами, он демонстрировал Ульяновой все свое габаритное тело, напоминающее бронированного ленточного червя с хищной тараканьей мордой и парой десятков клокочущих, беспорядочно бьющихся друг о друга лап. Вопреки ожиданиям, некоторые конечности заканчивались пальцами, отдаленно напоминающими человеческие. Пусть это лишало мутанта права на звание членистоногого, да и классического мутанта в целом, но удивляло — не встречалось ни одного зверя, изломанного мутацией настолько, чтоб уподобиться человеку.       Однако для таких глубоких рассуждений времени все-таки не было. Несколько секунд детального изучения тела противника подарили Ульяновой преимущество — теперь она понимала, какой была тварь, что с таким старанием пыталась поглотить ее ногу. Панцирь, судя по отблескам и устойчивости к кислоте, состоял из платины — в этом было его преимущество. Однако между пластинами могла проскочить и человеческая рука, и металлическая балка, разодрав мягкие ткани на части — в этом был его недостаток. Оставалось только сбросить эту гигантскую тушу с пьедестала под самой крышей. Криво и небрежно приваренные тросы подвесного моста мерзко скрипели. Тонкие и ржавые балки и погнутые металлические пластины с несколькими дырами не рвались под исполинским весом мутанта. Этой хилой конструкции хватило бы дуновения ветра, чтоб свалиться на землю. Ульянова располагала кое-чем еще более действенным — огнестрельным оружием. Пистолет, заблаговременной привязанный к поясу крепчайшей джутовой веревкой, оставался при ней в обстоятельствах похуже, чем простое поглощение туловища гигантским тараканом. Не поднимаясь, женщина рывком притянула ствол к себе и, прицелившись, всадила по пуле в самых хилые участки крепления.       Раздалось два глухих, сильных удара — треснули стальные канаты. С жутким скрипом, от которого даже исключительно хладнокровная Ульянова поморщилась, подвесная конструкция пошла под откос. Служившие мосту своеобразным «полом» пластины, сделанные из переплетенных металлических прутьев, с чудовищной скоростью обвисли. Множество конечностей мутанта инстинктивно вцепились во подряд, пытаясь спасти его от падения, но тщетно: часть лап, увенчанная тараканьими когтями, рвала прутья и канаты, как бумагу, а подобные человеческим кистям лапы царапались об осколки металла. Утратив всякую надежду спастись от высоты, которая ослепленному казалась нескончаемой бездной, мутант тяжелым камнем рухнул на пол. Бетон разошёлся трещинами и разломился на множество крупных фрагментов, а в «эпицентре» этот хлипкий, состарившийся материал попросту рассыпался в труху, подняв огромный столб пыли и песка.       Щепки и крохотные камни разлетелись во все стороны, будто взорвалась осколочная граната, но Ульяновой удалось избежать ранений. Действуя в соответствии с планом, она забежала за колонну и вжалась всем телом в леденящий камень. Задерживать дыхание не было смысла – в таком грохоте даже мутант не определит, где его собственный хвост ломает бетон, а где скрывается противник. Однако, вдохнув, Ульянова мгновенно пожелала и закашлялась от ощутимой режущей боли в груди. Колонна укрыла от сколков, но никак не от грязи, плотным облаком повисшей в воздухе. Стало ясно: надо заканчивать, иначе ее без того изгаженные табаком лёгкие полезут наружу. Оставалось всего лишь добежать до мутанта, пока тот копошится в прорубленной собственным телом яме, и вонзить между панцирей один из разбросанных во все стороны прутьев. Только противник пришёл в себя быстрее, чем ожидалось.       Глаза чудовища стекли по морде и чешуйкам, образовав на многострадальном полу белую лужу с кровавыми прожилками. Полагаться на зрение он теперь не мог, поэтому закономерно сосредоточился на слухе. В треске и грохоте, поднявшемся от падения, мутант чётко различил человеческий кашель. Теперь его интересовало нечто большее, чем утоление голода — мутант жаждал отомстить, переломать женщине кости, лишить ее собственных глаз и отплатить болью за боль. Хвост, больше похожий на конечность вечно удлиняющегося ленточного червя, взметнулся на несколько метров и резко, на разрез впечатался в колонну. Бетон не масло — мгновенно зашёлся трещинами и, как предшественник на полу, разбился на множество гигантских булыжником и крохотных осколков, которые посыпались на голову капитана.       Капитан. Подобные звания, особенно в покорёженном мире, где даже в столице и по-совместительноству самом крупном населенном пункте живет всего несколько тысяч человек, просто так не даются. Воинская отвага, тактика, стратегия — все это мимолётно и незначительно, если солдат не протягивает дольше года. Офицерами становятся те, кто выживает. На ремне Ульяновой блеснуло несколько звёзд, напоминающих о звании. Женщина стиснула зубы, чтоб не закричать, когда острый камень впечатался ей в предплечье и оставил длинную рану, сцарапав в придачу кожу вокруг. В былые времена она выбиралась из обстоятельств значительно хуже, выберется и теперь.       Не поддаваясь панике, Сония прикинула направления разлёта осколков. Знания простейшей физики, оточенного во множестве аналогичных сражений, более чем достаточно, чтоб провести расчёты почти рефлекторно. С левой стороны камни сыпались меньше: видимо, приделанные на ту сторону колонны металлические крепления хоть и проржавели, но исполняли свои обязанности. Не тратя времени, Ульянова мгновенно сгруппировалась и бросилась в найденный проход. Колени больно впечатались в пол, а многострадальные ладони разодрались о трещины, но цель была достигнута — она не осталась в завале, дребезг от которого разразился за спиной. Мутант закономерно взревел. Тратить время, чтоб взглянуть на него, Сония не стала — и так понятно, что несчастному придавило хвост. Подхватив кусок арматуры, блестевший в паре метров, она замахнулась и в прыжке нанесла последний удар по испуганному, дезориентированному существу. Стержень вошёл четко между платиновых пластин. Надавив всем весом, Ульянова порвала кожу и загнала «оружие» в самую глубь органов.       Мутант издал оглушительный вой. Отпустив арматуру, женщина замерла в тихом, оценочном ожидании. От лёгкой отдышки крупная дыра на свитере, теперь пригодном только для вытирания полов, расходилась еще сильнее. Рукава, измазанные кровью, химией и пылью неприятно прилипали к запястьям. Под левым ребром неприятно зудела рана, оставленная жвалами. Расцарапанное предплечье отдавало лёгкой болью. Кожа на ладонях, конечно, стёрлась в мясо — совсем как у дрянного мальчишки, свалившегося с велосипеда на полной скорости.       — До свадьбы заживёт. — Как-то само собой с языка скатилось выражение, любимое пенсионерами, и на лице мелькнула лёгкая улыбка. Иронично. — Конечно, учитывая красную категорию моей способности, времени предостаточно.       Мимолётной усмешке Ульяновой вторило тихое шипение. Металл на арматуре окислялся вдоль тоненьких струек химического вещества, стекающего во внутренние органы раненого врага. Цианид разъедал органические клетки и причинял нестерпимую, дикую боль. Только по сравнению с объемами межклеточной жидкости, льющейся по телу ленточного червя вместо крови, это была лишь крохотная капля в море. Не больше, чем болезненная и не смешная шутка, не способная остановить гиганта. Ульянова подтёрла кровь на треснутой губе, спокойно принимая, что сражение еще не завершено.       Однако мутант не двинулся. Казалось, если собрать всё животное безумство и броситься напролом, он смог бы контратаковать, но этого не происходило. Уродливый ленточный червь в панцире, чьи конечности наперебой походили то тараканьи когти, то на человеческие руки, сломился под болью и принял свою смерть. Это было так странно — все мутанты продолжали драться, пока их тело было способно функционировать. Этот же хрипло, надрывисто дышал, выплёвывая биологические жидкости неестественного цвета и шевеля пальцами.       Сомнение, даже страх пробудились в Ульяновой. За ее плечами были сотни сражений с искаженными и обезумевшими тварями, но никогда в своей жизни она не видела ничего подобного. Стояла совершенно неестественная, неправдоподобная тишина. Женщина медленно отступила, опасливо косясь к отвёрнутой морде мутанта, и как-то запоздало поняла: пусть ее чуть не перекромсали жвалы, пусть она своими руками выдавила монстру глаза, пусть ноги едва не утонули в пропасти гортани, увидеть всю морду целиком ей так и не довелось. Очень опасная мысль загорелась где-то на задворках ума.       — Что, если в нём было нечто человеческое? — Одними губами прошептала Сония, но тут же отбросила эту мысль, чертыхнувшись. — Как же, разбежалась. Такие, как этот червь даже собственным выживанием не интересуются. Им лишь бы проглотить и перебить побольше людей. Ни люди, ни звери – твари они.       От вспыхнувшего раздражения сразу захотелось покурить. Только вместо пачки сигарет в кармане обнаружилась только большая, зияющая дырка. Поиск крохотного коробка в сотнях осколков и трещинах, которыми усеял пол, показалось просто непосильной задачей. Задачу усложнял дымок, шедший с какого-то угла здания. Запаха у него не было, оттенок метался между зеленым и коричневым, одним словом — похоже на искусственно распространённый газ. На Ульянову мигом накатили критическая усталость и головокружение, от которых мир перед глазами поплыл. Медленно присев, женщина пообещала себе, что отдохнёт не больше пары минут, но глаза закрылись сами собой.