Ctrl+Z: I Screwed Up

***

Не понятно, специально так вышло или нет, но Чонвон, в итоге, всё равно просыпается в чужих объятиях, чувствуя сопение где-то в области шеи. Радует, что рука старшего находится хотя бы поверх одеяла, а не под футболкой, как перед сном, однако даже так всё происходящее имеет несколько интимный характер, что из уст шефа не вырывается ничего, кроме тяжёлого вздоха. Проснуться в одной кровати с Пак Сонхуном точно не входило в список жизненных целей, как минимум, по ряду веских причин, но у судьбы свои собственные планы. Видимо, идущие вразрез Чонвоновым. Можно только смириться, поскольку отменить последнее действие с помощью специальной команды, как на компьютере, не представляется возможным. Всё уже свершилось, поэтому Вон просто-напросто старается выпутаться из крепких и, стоит сказать, жарких объятий, игнорируя тот факт, что в задницу постоянно упирался чужой член, видимо, в качестве неоднозначного бонуса, а затем выключает будильник, который должен прозвенеть с минуты на минуту. Не нащупав младшего поблизости, Пак сгребает одеяло вместе со второй подушкой и прижимает всё это дело поближе к себе, что-то бубня под нос. Вон усмехается и, качая головой, хватает слегка влажное полотенце со спинки стула, чтобы по-быстрому принять душ, переодеться и впоследствии начать подготовку к завтраку. В целом, всё, как обычно, если не считать спящего в его комнате старшего, которого там, по идее, быть не должно. Шапито на выезде — по-другому и не скажешь. Закончив с водными процедурами и сменив до безумия удобную пижаму на что-то более подобающее для работы на кухне, Ян в последний раз кидает взгляд на мирно посапывающего Хуна, который так и обнимает подушку, видимо, представляя, что это младший, а затем покидает спальню, прикрывая за собой дверь. Пусть спит и не отпускает свои комментарии хотя бы до завтрака, тем более, что остальные, кажется, ещё тоже не проснулись. В доме уж слишком тихо. В целом, как и всегда здесь бывает в девять утра. Приближаясь к кухне, Чонвон по привычке открывает заметки на телефоне и напоминает себе о том, что запланировал приготовить сегодня, после чего достаёт все нужные ингредиенты из холодильника, чтобы ничего не забыть. Как раз в этот момент по классике любопытный Кемури появляется в поле зрения и забирается рядом, приветственно мяукнув. — И тебе доброе утро, шерстяной, — парень улыбается и гладит кота по голове, пока тот довольно мурчит. — Готов мне помогать, да? Тогда давай начнём с твоей трапезы, а то кормушка совсем пустая. Вон тянется в специально отведённый шкафчик и достаёт оттуда пакет с сухим кормом, накладывая немного пушистому другу. Тот благодарно мурчит, видимо, проявляя воспитанность, а затем буквально накидывается на завтрак, очевидно, сильно проголодавшись. Повар на это лишь усмехается и, понаблюдав за спутником около минуты, возвращается к работе. Геймерам же нельзя просто взять и насыпать камешкообразный корм по тарелкам, заставив есть — нужно готовить. Собственно, Яну такое только на руку, поскольку он специально для этого и учился. Очевидно. Пока никого нет и не будет, как минимум, в ближайший час, парень втыкает оба беспроводных наушника и погружается не только в мир кулинарии, но и музыки, которая помогает взбодриться. Настроение заметно приподнимается — настолько, что Чонвон сам не замечает, как начинает вполголоса подпевать вслух, когда играет одна из любимых песен. Мало кто знает, но у него даже была возможность всерьёз заняться музыкой и петь на сцене, тем не менее, пришлось от неё отказаться, ведь готовка буквально притягивала к себе, как магнитом, да и певцом Ян никогда себя толком не видел. Тоже интересно и прибыльно, однако в поварском амплуа будто бы спокойнее — меньше стресса и физических нагрузок, когда тело уже не функционирует. Насиловать собственный организм Вону совсем не нравится, да и петь ему всегда приятнее для кого-то конкретного, а не для всех подряд. Такие вот дела. Поскольку шумоподавление в наушниках по-настоящему мощное, парень даже не замечает, как на кухне теперь находятся трое, поэтому дёргается от неожиданности, когда, развернувшись, чтобы взять чистую тарелку, взглядом встречается с сонным Сону. Тот же удивлённо смотрит на младшего и не перестаёт потирать глаза, которые, очевидно, совсем недавно раскрыл. Ян относительно недавно подметил, что блондину просыпаться действительно сложно, потому он ещё долго пытается раскачаться, приходя в себя. Сейчас происходит то же самое, поскольку геймер лениво присаживается на спинку дивана, а в следующие несколько секунд вообще стремительно сползает на него, шумно вздыхая. Всё ещё держась за сердце, Чонвон убирает наушники в зарядный кейс, оставляя последний в кармане штанов, а затем обращается к Киму, зарытому в подушках: — Доброе утро, хён. Ты что-то рано сегодня, я даже не ожидал, признаться честно. — Снилось всякое, поэтому спал плохо, — чуть заторможенно отвечает Сону, почти не двигаясь. — А я вот не ожидал, что ты так кайфово поёшь, Вон-а. Словно бы мурчишь. — Даже так? — доставая подобие запеканки из духовки, Чонвон искренне смеётся и ставит противень на деревянную доску, чтобы не портить дорогую, на вид, столешницу. — Тогда больше не буду петь, пока ты пытаешься раскачаться, а то ещё обратно заснёшь с концами да завтрак пропустишь. — Ладно, но потом как-нибудь ещё споёшь нам всем, окей? — Посмотрим, хён, посмотрим. На некоторое время старший затихает вновь, позволяя повару, как следует, сосредоточиться на работе, заканчивая с оформлением завтрака. Чонвон аккуратно выкладывает сливочную запеканку с курицей и брокколи по тарелкам, вытирая не особо эстетичные капли соуса, как истинный перфекционист, а затем расставляет их на поверхности стола, параллельно сервируя. Когда остаётся подготовить лишь напитки, в поле зрения появляются все остальные геймеры, не считая Пака младшего, и направляются прямиком на свои места, не переставая зевать. Лениво переглядываются между собой и довольно скоро понимают, что не хватает чьих-то недовольных комментариев. — Сонхун-хён что, так и не вернулся со своих блядок? — интересуется вслух Ким, всё же отлипнув от мягкого дивана, и вскоре располагается на стуле рядом с японцем. Краем глаза замечает, как Вон куда-то уходит, однако особо не придаёт этому значения, переключаясь на содержимое тарелки. Остальные проделывают, в принципе, то же самое. — Да дрыхнет у себя, видимо, — Хисын пожимает плечами, после чего пробует немного запеканки, довольно мыча. — Сука, ну как же вкусно он готовит. — Согласен, — капитан кивает в подтверждение собственных слов и не спеша пережёвывает. — Не зацикливайся, Сону-я. Захочет есть — спустится, ты же знаешь. — Тоже верно… Пока парни слегка сонно общаются между собой за трапезой, Чонвон всё-таки ускальзывает в собственную комнату и не забывает прикрыть за собой дверь, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сонхун всё также лежит на кровати, распластавшись теперь уже по всей её поверхности, и размеренно дышит, пока прохладный ветерок, пробирающийся внутрь из открытого настежь окна, легонько колышет волосы. Очевидно, старший устроился комфортно и просыпаться даже не собирается, чтобы, как минимум, вернуться к себе, однако завтрак готов, а есть разогретую еду вообще не в кайф. Именно поэтому Вон решает действовать. Обойдя кровать, Ян останавливается прям рядом с геймером и, склонившись над ним, касается плеча, не слишком сильно тряся. Повар сам не любит резкие пробуждения, поэтому решает сжалиться над Хуном, у которого, ко всему прочему, должно быть ещё похмелье, и пытается разбудить максимально аккуратно и спокойно: — Эй, мудила, вставай, — вполголоса проговаривает он, усмехаясь. — Имей совесть — это всё-таки моя кровать, да. — Мне пофиг, иди сюда. — Да пошёл ты на… Однако договорить у Вона не получилось, поскольку собеседник совершенно неожиданно потянул его на себя, буквально не оставив другого варианта, кроме как оказаться сверху. Крепкие руки тут же обвивают стройное тело, сцепляясь в замок где-то в районе поясницы, и прижимают посильнее, чтоб не так активно дёргался. Младший явно возмущён всем происходящим и пытается сползти обратно любыми способами, пока Сонхун медленно разлепляет веки, лениво наблюдая за этими попытками. К слову, довольно успешными, ведь вскоре Ян вновь оказывается на ногах, сведя брови на переносице, после чего решительно хватает спутника за ногу, стаскивая за пределы кровати. Геймер едва успевает среагировать, практически оказавшись на холодном полу, и нехотя встаёт рядом с молодым шефом, скользя по нему взглядом. — Всё ещё вредничаешь, да? — проговаривает Пак словно бы в никуда, а потом усмехается. — Гордый до опизденения, значит. Всё с тобой ясно, злопамятное ты существо. — Я не собираюсь слушать твои размышления о жизни, поэтому выметайся из моей комнаты, Пак Сонхун, и отправляйся в свою. Понятно? — Да мне как-то и здесь по кайфу, знаешь? Хун явно испытывает чужое терпение, и у него это выходит просто отменно, раз Ян самостоятельно пихает старшего в спину, побуждая выйти из спальни за считанные секунды. Ещё не до конца протрезвевший организм не в силах полноценно сопротивляться, поэтому, усмехаясь, парень плетётся вперёд, прямо к столу, минуя лестницу. Слушать Вона он не намерен вовсе, и тот это прекрасно понимает, двигаясь следом и качая головой. — Что-то я сейчас вообще ничего не понял, — Хисын, первый заметивший вновь прибывших, искренне удивляется и не может запретить себе отпустить комментарий. — Какого чёрта, Хун, ты идёшь из комнаты Чонвона? — Я отказываюсь комментировать этот абсурд, — сразу же заявляет Ян, вспоминая о том, что так и не подал напитки. — Что вам принести, ребят? Чай? Кофе? Сок? — Мне же не обязательно перед вами всеми отчитываться, — Сонхун занимает свободный стул и бессовестно разглядывает самого младшего, хитро ухмыляясь, пока со-командники не могут ничего понять. — Именно поэтому даже не собираюсь этого делать. В любом случае, нет ничего криминального в том, что я ночевал у него. — Что?! — Сону, кажется, окончательно просыпается и теперь старается откашляться, предварительно подавившись. — Совсем обнаглел, что теперь открыл охоту на нашего Вона? Вообще не умеешь держать член в трусах? — Да почему тебя так волнует мой член, Сону-я? — Да потому что ты пришёл завтракать с жёстким стояком. — Ничего не было, хён, — Чонвону всё же приходится вклиниться в разговор, как бы не не хотелось комментировать произошедшее. Недопонимания сейчас вообще не нужны. — Он просто завалился пьяный ко мне в комнату и отказался уходить. Было очень поздно, поэтому, чтобы не поднимать лишний шум, пришлось оставить его в своей комнате. Пожалуйста, давайте закроем тему, ладно? — Да, конечно…прости, Чонвон-а, — блондин моментально извиняется и чешет затылок от неловкости, виновато улыбаясь. Ян кивает — Ничего страшного. — А передо мной уже не надо извиняться? — Сонхун усмехается, обращаясь к Киму, который на это лишь закатывает глаза. Всё ясно. — Перебьёшься, хён. — Заебись вообще… *** Разборки с университетом и переводом на заочное обучение высасывают все силы, поэтому Джеюн толком и не замечает, как проходит около трёх дней, прежде чем менеджер Сон вновь связывается с ним, приглашая на базу. Парень не медлит ни секунды и приезжает к назначенному времени, после чего, мимолётно здороваясь со всеми, присаживается за общий стол прямо перед бумагами. Договор готов, да и Шим давно бы уже его подписал, однако родители с малых лет учили о том, что необходимо тщательно ознакамливаться со всем, особенно, когда дело касается контрактов. Члены Краш Флоу в компании менеджера терпеливо ожидают, обсуждая свои какие-то вопросы за лёгким перекусом, пока новенький вчитывается в каждое слово по несколько раз, чтобы окончательно убедиться, что всё правильно понимает. Хорошо, что ему без проблем предоставляют эту возможность. Голова толком не варит из-за усталости, однако парень всё же заканчивает с документами и, когда берёт ручку в руку, поднимает взгляд на остальных, практически сразу привлекая внимание. Расписывается в отведённом поле под надзором присутствующих, после чего еле заметно улыбается, откидываясь на спинку стула. Головная боль просто убивает. — Что ж, поздравляю тебя, Джеюн, — менеджер явно в хорошем расположении духа, отчего улыбка его просто ослепляет. — Теперь ты официальный участник Краш Флоу, и мы можем представить тебя всему миру. Как ощущения? — Я очень рад, правда, — тут же отвечает он, оглядывая всех остальных. — Простите, если по мне сейчас не видно, просто были тяжёлые дни… — Всё в порядке, — Чонсон смотрит чётко в карамельные глаза младшего, который отвечает на зрительный контакт, благодарно кивая. — Менеджер Сон, вы уже подготовили комнату на втором этаже для Джеюна? — М-м-м, вообще, если так посмотреть, то она уже сама по себе готова, но обустроить её должен он сам, — с некой заминкой отвечает мужчина, не без труда выдерживая тяжёлый взгляд капитана команды. Шим же удивлён чужой оперативностью, поскольку настолько скорый переезд вгоняет в небольшую панику — Мимик не был готов делать это прямо сегодня. — Подождите-подождите, — Юн вдруг вскакивает с места, поскольку не может сидеть спокойно из-за сторонних переживаний. — Есть кое-какие нюансы, в которые входят квартира, в которой я сейчас живу, а также университет, собирающийся отпустить меня на заочку только через несколько недель, после промежуточных экзаменов. Уже голова кругом от всего этого, если честно. — Не переживай, Джеюн-а, мой отец подсобит в отношении твоей учёбы, — Сону начинает говорить абсолютно неожиданно, отчего Шим удивлённо вскидывает брови, не понимая, как на такое реагировать. Не известно, как это всё вообще связано. — А кто твой отец? — Да господин Ким это, — как обычно, комментирует Сонхун, хотя его вообще никто не спрашивал. — Да-да, тот, который владелец команды. — Я мог бы и сам ответить, вообще-то. — Не надо так сильно благодарить, а то уже неловко. Сону на такие выпады старшего лишь закатывает глаза и качает головой, ведь их общение, кажется, почти никогда не обходится без колкостей. Все, в целом, привыкли, пускай у Вона до сих пор присутствуют смешанные ощущения в такие моменты, а вот Джеюну только предстоит не особо обращать внимание. Когда один не может держать язык за зубами, а второму палец в рот не клади, так и происходит — ничего удивительного. — Спасибо, конечно, но мне всё равно нужно время для переезда — собрать вещи, как-то их перевезти сюда, а ещё выбрать мебель для комнаты, как вы и сказали. — Квартира съёмная? — тут же прилетает вопрос от Пака старшего, и парень отрицательно мотает головой. — Собственность моей семьи. — До завтра соберёшь необходимые вещи? — Думаю, да… — Тогда утром за тобой заеду. Чонсон, кажется, уже всё решил, ведь, как ни в чём не бывало, делает ещё несколько глотков кофе, игнорируя вопросительные взгляды со стороны со-командников и один ошарашенный — от Джеюна. Никто не может найти должного объяснения такой инициативности со стороны капитана, поскольку Пак будто бы становится таким только в присутствии новенького, что уже удивительно. Нет, русоволосый, конечно, всегда помогает в решении проблем, даёт советы и прочее, но никогда не решает чужие проблемы так, будто по-другому и быть не может. Будто бы слова его не оспариваются вовсе. Джеюн на некоторое время перестаёт дышать, смотря лишь в тёмные глаза Фэлкона, чтобы понять, что вообще происходит. Старший нашёл выход из ситуации настолько быстро, что парень моргнуть не успел, будучи действительно шокированным. Хочется что-нибудь возразить в силу своего характера, однако все слова одновременно покидают голову, когда формируется один единственный вывод — Чонсон правильно сделал. Поскольку в последнее время Юн, как на иголках, включается режим гиперболизации всего подряд, из-за чего любая проблема кажется громадной, хотя таковой совсем не является. Благодаря оперативной работе мозга капитана, Джеюн теперь может очнуться и проанализировать ситуацию со стороны, осознав, что ничего такого в происходящем нет и не было — обычные житейские проблемы. Причём, очень даже решаемые. Мимик машинально кусает нижнюю губу и задумчиво присаживается на прежнее место, практически ни на кого не смотря. От такого потока мыслей голова болит ещё больше, отчего Шим потирает сначала переносицу, прикрыв глаза, а затем и виски, будто бы это поможет. Парень моментально дёргается, когда чья-то ладонь ложится на плечо, и поворачивает голову, замечая рядом лучшего друга, который ранее находился на кухне, но всё равно прекрасно слышал разговор. — Что-то ты совсем раскис, дружище, — на лице молодого шефа появляется мягкая улыбка. — Сейчас все вместе поедим, а потом я отправлю тебя домой отдыхать и собирать вещи, которые здесь тебе потенциально могут пригодиться. Завтра вместе съездим за мебелью во время «окна» между обедом и ужином и выберем, что нужно. Понял-принял? — Я тебя обожаю, Чонвон-а, — Джеюн смотрит своими щенячьими глазами на лучшего друга, будто на спасителя, и даже облегчённо выдыхает, поскольку план действий намного чётче выстраивается в его голове, уже не представляя собой абстрактное нечто. Неудивительно, что два самых ответственных человека в этом доме настолько быстро решили поставленную задачу. Можно сказать, молниеносно. — Вы лучшие, реально. — Боже, что за внезапный поток сентиментов? — Сонхун показательно закатывает глаза, качая головой из стороны в сторону. — Мне плохо становится. — Так и не тебе сказано, хён, — Нишимура, всё это время молча наблюдавший за происходящем, усмехается. — Зависть — не очень хорошее чувство, кстати. — Чему завидовать-то? — Как минимум, тому, что тебе так никто из здесь сидящих никогда не говорит, — подхватывает блондин, довольно ухмыляясь. — Не порть момент, океюшки? — А я смотрю, вы с Нишимурой вообще почти срослись, да? — Хун с лёгкостью переключается на другой объект своих комментариев, неоднозначно хмыкая. — Когда в одну комнату переедете, чтобы я снёс перегородку и сделал свою намного больше? — Скорее, стоит спросить, когда ты перекочуешь к Чонвону, потому что это, судя по всему, у тебя стоит в планах на ближайшее будущее, — внезапно выплёвывает Ким, а затем резко останавливается, сразу же смотря на повара, который поджимает губы, тяжело вздыхая. Они договорились более не поднимать данный вопрос, но геймер не сдержался, поддавшись эмоциям, отчего чувствует себя виноватым перед ним. Не перед Паком. — Прости, Вон-а, само вырвалось. — Угу, — Ян становится чересчур задумчивым и, развернувшись, собирается вернуться на кухню. — Сейчас накрою на стол. — Я помогу. И Джеюн уходит вслед за другом, чувствуя, что должен быть рядом, пока остальные сидят за столом и благодарят судьбу за то, что менеджер ушёл сразу после того, как капитан выдвинул решение чужой проблемы. Не для его ушей была данная стычка — все с этим согласны. *** Закончив незапланированный стрим, блондин ещё некоторое время остаётся в практически пустой комнате, продолжая рисовать в блокноте. Где-то на другом конце стола сидит Хисын, который в очередной раз устраивает матчи с фанатами, предварительно опубликовав пост об этом в соцсетях, пока младший выводит аккуратные линии на бумаге, не переставая думать о своём. Точнее, о той ситуации с Чонвоном, когда не специально сказал лишнего. Хоть шеф и заверил, что всё в порядке, Сону до сих пор чувствует себя паршиво. Настроение стремительно падает, и именно поэтому он начинает рисовать, хоть немного отвлекаясь. Обычно помогает, но сейчас что-то не особо. К тому же, слова Сонхуна, сказанные про их с Рики взаимоотношения, постоянно всплывают в памяти парня, чем только больше сводят с ума. Они никогда не говорили о чувствах друг к другу, однако японец даже не стал отрицать, когда Шэдоу спросил, нравится ли ему Сону, и это уже говорит о многом. Является неким откровением, которое почему-то успешно проигнорировалось в тот момент, поскольку никто так и не решился начать разговор. Страшно сломать дружбу, но будто бы ещё страшнее упустить что-то слишком важное, не рискнув. Палка о двух концах, и блондин не знает, что конкретно должен сделать — неизвестность и правда пугает. С Рики до безумия комфортно. Рядом с ним заметно легче дышится, можно ни о чём не переживать и поделиться любыми мыслями и переживаниями. Он никогда не осуждает, терпеливо выслушивает и потом, когда выдаётся возможность, высказывает собственное мнение. Их взаимоотношения на вес золота, и Сону понимает, что никогда не хотел бы и терять эту особенную связь, поскольку её нужно только укреплять. Нишимура, кажется, тоже такого же мнения, раз они уже несколько лет настолько близки. Ближе нет никого. С этими мыслями блондин захлопывает блокнот, так и не завершив рисунок, и выходит из компьютерной комнаты, потому что больше не может отсиживаться. Находиться один на один с собственными мыслями — самоубийство, поэтому Ким стремительно направляется прямиком на второй этаж, удивляя сидящих в гостиной капитана и повара, один из которых смотрит что-то на телевизоре, а второй параллельно убирается на кухне. Однако Сону некогда радоваться тому, что они так поладили, ведь в мыслях сейчас только один человек — Нишимура Рики. Дверь в комнату японца оказывается приоткрытой, как всегда, ведь Кемури нравится бродить по дому без лишних препятствий, именно поэтому Ким, постучавшись несколько раз лишь для привлечения внимания, спокойно входит внутрь, тут же ловя на себе внимательный взгляд со-командника. Рики отдыхает на кровати, играя в приставку, пока пушистый компаньон лежит на своём законном месте и дремлет. Кот лениво приоткрывает глаза, чувствуя присутствие блондина, и тот подходит поближе, чтобы погладить и послушать довольное мурчание в ответ. У них явно особое обожание друг к другу, и это заметно невооружённым глазом. — Уже закончил со стримом? — интересуется парень, продолжая проходить задание в игре, и не может не бросать мимолётные взгляды в сторону «гостя», который до сих пор стоит возле шерстяного хитреца, явно наслаждающегося ласками. Сону молча кивает. — Что-то случилось, Сону-я? — Просто грустно как-то, и я решил прийти к тебе… — Так подходи поближе. Чего стоишь там, как не родной? И Сону подходит. Забирается на свободную часть кровати и подвигается ближе к спутнику, кладя голову на его плечо. Взгляд направлен в экран, чтобы понаблюдать за процессом, а сердце пробивает дыру меж рёбер, поскольку теперь такое положение дел вызывает настоящие волнение и трепет в груди. Раньше тоже вызывало, но в несколько другом ключе, поскольку до этого блондин не задумывался всерьёз о собственных и чужих чувствах. А стоило бы. Пока тонкие пальцы умело владеют джойстиком, Ким решает устроиться поудобнее, поэтому скользит ладонью по чужому животу, ощущая небольшой рельеф, и затем приобнимает спутника, который от неожиданности успел напрячься. Рики несколько раз жмёт не на ту кнопку, чуть ли не принося своего персонажа в жертву, после чего старается взять себя в руки и не подавать виду, что находится в замешательстве. Японец не против такой тактильности, просто действительно не ожидал подобного от Сону — обычно именно Нишимура становится инициатором телесного контакта. Не наоборот. — После окончания стрима я ещё некоторое время сидел там с Хи-хёном и рисовал у компа, — уже тише начинает блондин, влипнув в собеседника. — Думал, поможет отвлечься, но как-то не особо, поэтому я решил, что нужно действовать, чтобы не терзать себя догадками. — Ты сейчас о чём? — Рики реагирует моментально, пускай и пытается скрыть любопытство за игрой в приставку, однако Сону прекрасно видит, как замедляются его действия, когда японец прислушивается. — О нас. — О нас? Самое время поставить игру на паузу, потому что важность разговора за секунду разогналась от «выше среднего» до максимальной. Рики медленно поворачивает голову в сторону «гостя» и тут же ловит чужой взгляд, направленный прямо на него. Сону приходится немного отстраниться и опереться на локоть, чтобы было удобнее держать зрительный контакт, пока в воздухе повисает молчание, нарушаемое только дыханием обоих. Хочется спросить многое, уточнить все детали, но в данный момент будто бы это совсем не нужно. Словно бы сейчас следует только чувствовать. Нишимура откладывает джойстик на тумбочку и сам чуть больше поворачивается к Сону, побуждая его лечь на спину и нависнув сверху. Блондин затаивает дыхание, неотрывно смотря в тёмные глаза, пока их обладатель касается сначала щеки, а затем соскальзывает на шею, там и останавливаясь. Мурашки на нежной коже появляются мелкой россыпью и стремительно украшают каждый сантиметр, сигнализируя о полыхающих внутри чувствах отчётливее, чем что-либо — соревноваться с этим могут только поблёскивающие в полумраке карамельные омуты, которые глядят лишь на спутника. Кажется, весь мир затихает только для того, чтобы сохранить интимность данного момента. Чтобы парни, наконец, полноценно осознали, что чувствуют. — И давно ты это понял? — Рики не говорит в полный голос, потому что хочет, чтобы сокровенные слова оставались между ними. Шепчет, разглядывая лицо объекта обожания, потому что боится спугнуть. Он так же, как Сону, очень не хочет всё испортить. Ким неосознанно прикусывает губу, а затем сам касается лба парня, запуская пальцы в двухцветные волосы и отодвигая относительно длинную чёлку назад. Они заново изучают друг друга, что совсем не удивительно, ведь чувства, как и обстоятельства теперь совсем другие. — Думаю, реально придал значение только сейчас, — Сону признаётся честно, потому что скрывать нечего, а Рики всё прекрасно понимает, еле заметно кивая. Как и всегда. — А ты? — Года полтора. — Полтора?! — Чему ты так удивлён, Сону-я? — Нишимура усмехается, поглаживая мягкую кожу большим пальцем, наконец, придавая такому, казалось бы, незатейливому действию иной смысл. Так он спутника ещё не касался. — Тому, что я такой слепой тебе ещё не разонравился за столько времени. Сону искренне хохочет, пока Рики хитро ухмыляется, смотря на него. Очевидно, и вечности будет мало, чтобы налюбоваться на спутника вдоволь, потому что японец постоянно находит что-то новое. — Думаю, я просто больной. Нишимура наклоняется ближе и, видя в глазах напротив одобрение, наконец, сокращает между ними какое-либо расстояние, отсекая любые пути назад. Теперь отвертеться уж точно не получится, что Рики и даёт понять, когда по очереди сминает пухлые уста и затем проникает глубже, не встречая на пути никаких препятствий. Сону тоже активно участвует, подаваясь навстречу и пересчитывая рёбра спутника под одеждой, пока тот усиливает напор, поскольку заметно возбуждается. Если так и дальше пойдёт, то остановиться будет практически невозможно. Тем не менее, Ким не позволяет остановиться, отвечая на каждое действие равносильно, если не с ещё большим рвением, что японец довольно ухмыляется сквозь поцелуй, пока сам свободной рукой изучает подтянутое тело возлюбленного, запоминая каждый изгиб. Они настолько увлекаются друг другом, что вовремя не слышат ни чужие шаги, которые не спеша приближаются к двери, ни стука в дверь, потому и пугаются внезапно раздавшегося голоса, не придумав ничего лучше, чем отлететь друг от друга: — Твою мать, простите, пожалуйста, я и понятия не имел, что прерву что-то настолько важное, — шокировано тараторит Чонвон, застыв в дверном проёме. — Мне очень неловко, ребят, просто дверь была приоткрыта… — Всё нормально, Чонвон, что стряслось? — Рики широко улыбается, пока поправляет собственные волосы вместе с одеждой, мимолётно поглядывая на блондина. — Просто хотел предложить посмотреть вместе фильм с закусками, приготовленными на скорую руку, но если у вас другие планы, то ничего страшного. Хёны уже в сборе. — Что, даже Сонхун? — усмехнувшись, интересуется Ким, на что получает согласный кивок. — Удивительно прям, да? — Он вообще странный, поэтому я не комментирую, хён, — Чонвон отмахивается и закатывает глаза, после чего тоже улыбается. — Когда-нибудь мы все узнаем, что с ним не так, но явно не сегодня. — Очевидно. — Мы сейчас спустимся, Вон-а, — заявляет Рики расслабленно, когда не видит во взгляде возлюбленного никакого простеста. — Пять минут. — Буду ждать. Простите ещё раз.