Ctrl+Z: I Screwed Up

***

Войдя утром на кухню, Вон не ожидает увидеть там никого, кроме Кемури, который обычно громко грызёт свой корм, однако в этот раз первым на глаза всё же попадается сонный старший, ожидающий, пока закипит чайник. Хун слишком часто шмыгает носом, поэтому сразу и не слышит только подошедшего шефа, который внимательно оглядывает его впервые за последнее время. Парень выглядит очевидно паршиво, а лицо так совсем побледнело, будучи не особо смуглым ранее, поэтому не сложно понять, что дело дрянь — Пак всё же умудрился заболеть. Лежащее рядом с кружкой лекарство для снятия симптомов говорит само за себя. Весёлого мало. Именно поэтому Чонвон слегка хмурится, размышляя об увиденном, и полноценно входит в кухонную зону, давая понять, что тоже находится здесь. Чужой взгляд моментально ощущается на всём теле, однако младший старается придерживаться образа, направленного на некое перевоспитание одного засранца, пускай в данную секунду это оказывается не так уж и просто. Сложно игнорировать человека, который, словно полуживой, стоит совсем рядом и гоняет туда-сюда сопли, мешающие нормально функционировать. Сложно быть эмпатом с будто бы непоколебимыми принципами. Очень сложно. Когда чайник клацает, оповещая об окончании работы, Хун вроде бы собирается налить кипятка в кружку, однако в последний момент резко останавливается, чихая несколько раз подряд. Выглядит действительно жалко, поэтому Ян толком не успевает сообразить, как по привычке произносит: — Будь здоров. Кажется, даже особенно голодный утром Кемури перестаёт жевать корм, удивившись произошедшему, что уж говорить о самом Сонхуне, который вообще думает, что у него глюки от температуры, ведь младший с ним не разговаривает вовсе. Однако молодой шеф шумно вздыхает, тем самым давая понять, что сдаётся, после чего сам размешивает порошок в горячей воде и вручает спутнику кружку, чтобы тот перестал стоять, как истукан, по-дебильному пялясь на темноволосого. Чонвон моментально возвращается к работе и начинает промывать рис перед тем, как отправить его в мультиварку. По всей видимости, один вариант завтрака уже полностью продуман. — Чонвон… — Пей лекарство и иди к себе в комнату, — повар пока что не готов что-либо обсуждать с геймером, потому и договорить не позволяет, не отрываясь от готовки. — До завтрака ещё есть время, поэтому советую поспать, пока выдаётся такая возможность. — Прогоняешь? Пак будто бы жаждет услышать от младшего «нет», поэтому продолжает стоять поблизости, забив на одно из условий Вона, про которое тот, видимо, и сам позабыл, однако парень поджимает губы и предпочитает не говорить ничего, перебирая посуду так, будто до сих пор не может определиться, что собирается готовить для остальных. Шоколадные глаза так и смотрят на чужую широкую спину, понимая, что ответа не последует, поэтому вскоре геймер как-то грустно усмехается и начинает плестись в сторону лестницы, чтобы не напрягать. В любой другой ситуации он вряд ли бы так сделал, предпочтя остаться поблизости, однако сейчас нет никаких сил даже держать кружку в руке, а про остальное вообще можно умолчать. Видимо, и правда не стоило находиться под дождём так долго. — Я понял. Когда старший не спеша поднимается по лестнице, лениво волоча ногами, Вон всё же смотрит некоторое время вслед, тяжело вздыхая. Их взаимоотношения и правда лёгкими не назвать, и мысль об этом ни капли не помогает ситуации. Хочется, чтобы всё, наконец, устаканилось и начало идти своим чередом, однако, пока в воздухе витает недосказанность, ничего подобного даже не стоит ожидать. Бесполезно, ведь Чонвон до сих пор не понимает, что творится в голове у Пака, пока тот тоже не может разобраться с собственной жизнью, пытаясь сделать вид, что всё в порядке, пускай и получается паршиво. Заметно, как весь этот бойкот высасывает энергию из обоих, однако Ян всё же хочет услышать извинения за произошедшее с самого знакомства, которые старший никак не может выдавить из себя в силу тяжёлого характера, что несколько усложняет ситуацию. Тем не менее, судя по попытке сгладить углы купленной книгой, подвижки в чужой голове всё же действительно есть, и такое развитие событий действительно радует. К тому же, Чонвон давно уже понял, что соврал не только геймеру, но и самому себе о том, что ничего не хочет даже знать о нём, поскольку, на самом деле, всё совсем не так. Вон хочет, просто покрывается защитными иголками каждый раз, когда общение выходит из-под контроля, и тоже начинает нападать в ответ. Этим они и похожи, но ещё не успели осознать в полной мере, потому что чрезмерная гордость и принципиальность застилают глаза. Пытаясь как-то отвлечься от мыслей, заполняющих голову, Чонвон на этот раз вставляет в ухо всего один наушник, чтобы отчётливо слышать, когда кто-нибудь спустится, и переключается на любимую музыку, разбираясь с завтраками для всех остальных. На этот раз никто никаких предпочтений не высказывал, поэтому парень полностью полагается на свой профессионализм и наблюдательность, намереваясь приготовить что-нибудь вкусненькое, чтобы угодить каждому. Всё же Ян выбрал правильную профессию, ведь нет ничего лучше, чем видеть довольные лица тех, кто с удовольствием уминает результат его трудов да ещё и озвучивает восхищения вслух. Неимоверно ценно. От такого вряд ли можно отказаться. Как, собственно, и от пушистого компаньона, стабильно наблюдающего где-то поблизости с искренним интересом, поскольку Кемури по-другому не может. Этот кот слишком любопытен, миловиден и пушист, отчего Вон не в силах прогонять его, позволяя сидеть на допустимом расстоянии от горячей посуды, ножей и всего прочего, чтобы ничего непредвиденного не произошло. Пушистый приятель, на удивление, всё прекрасно понимает, поэтому даже не пытается нарушать чужие правила, зная, кто на кухне главный, и спокойно пользуется любыми поводами понаблюдать за поваром, словно сам скоро встанет за плиту и сварганит эдакое. Залюбленный хитрюга — ничего и не скажешь. Пока остальные блюда требуют около пяти-десяти минут на завершение, молочная рисовая каша с коричневым сахаром и яблоками сверху уже вовсю пахнет, так и завлекая своим до безумия приятным запахом, после чего повар решает сам отнести её старшему. Чонвон вспоминает себя во время температуры, понимая, что вряд ли бы ещё раз спустился вниз в таком состоянии, поэтому ставит на поднос сначала кружку с заранее налитым чаем с лимоном и мёдом, а затем и не особо большую плошку с завтраком, который должен придать хоть немного энергии. Да, парень не может до конца объяснить, почему вдруг откликается на внезапный прилив заботы по отношению к Сонхуну, и вообще предпочитает пока что на этом не зацикливаться, еле слышно ступая по лестнице, поскольку остальные, видимо, до сих пор спят. Пускай уже и время завтрака, будить дополнительным шумом всё равно как-то не хочется. Однако постучать в чужую дверь, чтобы оповестить о своём приходе, необходимо, поэтому Вон сначала так и делает, а затем заходит в спальню, находящуюся в полумраке, и тут же видит спящего на кровати Пака. Подходит поближе, оставляя всё на тумбочке, однако почему-то не спешит уходить, наблюдая за тем, как подрагивают длинные ресницы во сне и как приоткрываются пухлые губы, позволяя услышать сопение. Кажется, Сонхун и правда воспользовался советом, отрубившись, что действительно радует, поскольку организму нужен адекватный отдых в уюте и заботе. Конечно, Чонвон не обязан обеспечивать данные факторы, однако всё равно способствует этому, как может, несмотря на происходящее. Он же не бессердечный, правда ведь? — Надо ж было умудриться так раскиснуть, — всё, что шепчет Ян напоследок, после чего посильнее укрывает старшего одеялом и спешит покинуть комнату, чтобы не тревожить. По сути, он только что в открытую нарушил личное пространство, пока парень спит, однако с абсолютно благими намерениями. Вряд ли ему вообще кто-то приносил, можно сказать, завтрак в постель. Тем более, такой вкусный. В коридоре, закрывая за собой дверь в спальню Пака, Чонвон замечает выходящих из одной комнаты Сону и Рики, которые сначала совсем не замечают младшего, позволяя оставаться в тени. Они о чём-то щебечут с сонными улыбками на губах, и Вон сам невольно засматривается, ведь эта парочка действительно умиляет. Парню нравятся их взаимоотношения и тот факт, что оба находятся на одной волне, потому шеф даже в некотором роде завидует им белой завистью, искренне радуясь за чужое счастье. Чонвону никогда не было сложно делать что-то подобное, поскольку его слишком хорошо воспитали — огромное спасибо родителям. — Рики-я, ну прекрати так липнуть, — усмехаясь, произносит Ким, пока японец обнимает сзади, останавливая, и оставляет несколько поцелуев на его шее. — А если кто-то выйдет сейчас, м? Будет неловко же. — Какая разница? — на пухлых губах тоже расплывается улыбка, пока Рики нехотя отстраняется от возлюбленного, не переставая обнимать. — Думаю, благодаря комментариям Сонхуна, все уже всё поняли. — Ну, мы же сами ещё не объявляли официально, поэтому… — Всё, прекрати слишком много думать, лисичка — тебе это противопоказано, — оба смеются и, продолжив двигаться вперёд, всё же замечают до сих пор стоящего у чужой двери Вона, синхронно удивлённо вскидывая брови. — Ну нифига себе новости. — Вы что, уже успели помириться, Чонвон-а? — с искренним любопытством интересуется Сону, склоняя голову на бок, будто бы считывая реакцию, однако младший просто тяжело вздыхает. — Не сказал бы, но я с ним случайно заговорил утром, потому что не смог игнорировать тот факт, что у него высокая температура, — полушепотом объясняет Ян, чтобы никого не потревожить. — Жалко было опять будить, поэтому я отнёс кашу и чай ему в комнату. Тем более, пусть меньше бацилл по дому раскидывает, а то…чёрт, точно, надо же окна на некоторое время пооткрывать, чтобы проветривалось помещение, пока все тут не слегли. Я сейчас! Вон вновь молниеносно скрывается в комнате Хуна и, аккуратно открыв окно на проветривание, возвращается обратно, отчего тут же встречается с шокированными взглядами. Парочка действительно не понимает, почему их шеф с самого утра вдруг такой подозрительно странный и особо заботливый по отношению к тому, с кем постоянно цапается, поэтому геймеры и переглядываются друг с другом, ведя немой диалог. Ян нервно чешет тыльную сторону ладони и не находит ничего лучше, как направиться в сторону лестницы, объявив напоследок, что завтрак готов. Лишних вопросов явно не хочется. Особенно, когда сам не можешь ответить ни на один. Чонвон точно сходит с ума. *** — Шэдоу, не теряйся, — командует капитан, убирая одного из соперников со своего пути и скрываясь в дыму, созданном Хисыном, и следует дальше. — Держись рядом с Кавером. — Угу… Сонхун не может перестать шмыгать носом, обложившись салфетками, и пытается сосредоточиться на тренировке, чтобы совсем не растечься на месте и не превратиться в лужу от не особо опустившейся температуры. Он довольно быстро находит контроллера, двигаясь прямо к нему, однако не успевает заранее заметить притаившегося врага, который действительно поджидал кого-то из них. Тот появляется из ниоткуда и довольно быстро выбирает себе жертву в виде Пака, который в самый последний момент успевает скрыться в дымовой сфере и всё же встречается с со-командником, окончательно расслабляясь, когда врага более не оказывается поблизости. Хэнди появляется напротив, давая понять, что путь чист, и хиллит старшего, чтобы его никто не успел добить по пути. — Сколько осталось? — интересуется Хун, кашляя остальным, можно сказать, прямо в уши. — Сорян, ребят. — Один где-то бегает, — моментально отвечает Нимбл, соколинным взглядом выискивая оставшегося игрока команды противника. — Увидел. Ну, хана тебе, бедолага. Твои последние слова? — Он же не слышит тебя, дурак, — усмехается Ким и, повернувшись к возлюбленному, замечает довольную улыбку на хитром лице. — Ладно, тогда придётся представить мольбы о пощаде в голове. — Боже… Нишимура охотится за врагом, словно настоящий хищник — преследует, изматывает —, а затем загоняет его в угол и без всяких сомнений убивает, как жалкую мошку. Японец действительно превращается в другого человека, когда погружается в игру, чем даже иногда пугает остальных, однако, как только на экране высвечивается долгожданная после нескольких проигрышей победа, парень подлетает со своего места самым первым, как обычно, радуясь исходу. Остальные его поддерживают, но сидя, и отбивают друг другу пятюни, кивая. Такой результат каждому по душе. Сонхун же откидывается на спинку стула, прикрывая глаза, и с каждой секундой понимает, что чувствует себя всё хуже и хуже, ведь лицо уже практически белое, а на лбу выступает лихорадочная испарина. Хочется умереть на месте, лишь бы не ощущать влияние болезни, поэтому парень старается лишний раз не двигаться, чтобы не усложнять ситуацию. Собственно, она и так усложнилась, как только Пак решил заставить себя присутствовать на тренировке, хотя до этого кое-как съел завтрак, доставленный прямо в комнату, судя по парфюму, именно шефом. Какая честь, конечно. Удивительно. Если бы не паршивое состояние, Хун бы, как следует, удивился внезапному частичному прекращению бойкота и подобной заботе со стороны младшего, однако сейчас особо не до этого. Послезавтра начинаются съёмки небольшого шоу, повествующего о повседневной жизни и подготовке Краш Флоу к соревнованиям, а также нацеленного на более близкое знакомство с новым участником, поэтому инициатору следует привести себя в порядок хотя бы немного, чтобы не слечь окончательно. Пока что парень, конечно, делает всё наоборот, но кого это, собственно, удивляет? Сонхун был бы не Сонхуном, если бы не показывал своё упрямство в любых жизненных обстоятельствах. — Китайцы хотят ещё несколько дружеских матчей, — объявляет Фэлкон, читая личные сообщения в мессенджере. К счастью, он единственный, кто может понять, что тараторят противники, ведь так можно всегда спихнуть ответственность на самого старшего, у которого её и так навалом. Удобно устроились, конечно. — Шэдоу на сегодня всё. Мимик, встаёшь за инициатора. — Я бы возразил, но у меня даже на это нет сил, — произносит лениво Хун и всё же поднимает веки, ловя на себе пять пар слегка взволнованных глаз. — Чего пялитесь так? Ухожу я, ухожу. — Выпей ещё раз жаропонижающее, — добавляет вслед капитан, пока заместитель еле плетётся к двери. — Если будешь выпендриваться, то мы тебя скрутим и насильно его впихнём. — Как стану любителем оргий, так сразу вам сообщу, ага. — Я серьёзно, Сонхун. — Теперь пошутить нельзя? — Шуруй уже. Пак младший усмехается и, наконец, покидает комнату, не спеша направляясь в кухню. Поскольку все дороги ведут сначала в гостиную, геймер почти сразу же замечает сидящего в кресле повара, который сначала без особого энтузиазма листает ленту в соцсетях, пока в один момент не зависает на одном из постов, приближая. Хун незаметно подходит поближе, оказываясь за чужой спиной, и мимолётно заглядывает в экран мобильного, думая, что утолит любопытство и пойдёт дальше, однако застывает на месте, понимая, что видит там себя и Аран. Целующихся. Просто прекрасно. Вон листает все выложенные фотки, задерживаясь на каждой, и почему-то шумно вздыхает, словно бы всерьёз негодует. Возвращается к кадру с поцелуем, отчего Пака вновь мысленно передёргивает, потому что не с тем человеком. Далеко не с тем. — Я не хотел целовать её, — Сонхун первым нарушает тишину, заставляя спутника сначала испуганно дёрнуться, а затем обернуться, вопросительно смотря на старшего. Геймер всем своим видом демонстрирует, что говорит правду, и в следующую секунду всё-таки плетётся в изначальное место назначения, вновь включая чайник по пути. — Не понимаю, зачем ты на это смотришь. — Ничего я не смотрю, — фыркает Ян, блокируя мобильный и засовывая его в карман. — Само вылезло. — И тебе было так не интересно, что ты аж несколько раз рассматривал каждую фотографию. Охотно верю. — Отвали. Вон поднимается с кресла и тоже возвращается в кухонную зону, подходя к духовке. Поскольку здесь она находится под столешницей, парень, оперевшись ладонью, наклоняется, чтобы убедиться, что привлекательная золотистая корочка уже потихоньку появляется, а затем выпрямляется обратно, разворачиваясь, и вновь встречается с ленивым, но изучающим взглядом спутника, который, очевидно, всё это время разглядывал его. Не упускает шансов, засранец. — Не пялься, — как обычно, фыркает Ян, а затем подходит к холодильнику, доставая для себя лёгкий перекус, которым наесться, судя по виду, вообще невозможно. — Ты хоть ел сегодня? — Сонхун удачно пропускает прошлую фразу мимо ушей и кивает в сторону снэка у младшего в руке. — Даже не собираюсь отвечать, потому что это не твоё дело. — Значит, не ел, — быстро заключает геймер, пока засыпает очередной пакетик с жаропонижающим в кружку. — Мне самолично усадить тебя, как ребёнка, на колени и обманными путями заставлять поесть? — Кто тут ещё ребёнок?! — возмущается Чонвон, а собеседник усмехается. — То есть, остальное тебя ни капли не смутило? — Идиот, — Вон цокает и, развернувшись, идёт в гостиную, вскоре оказываясь на диване. Шеф достаёт из кармана телефон, чтобы поставить таймер на пятнадцать минут и не забыть про обед, а затем включает телевизор, где как раз идёт какое-то кулинарное шоу. Ян знает о нём, поэтому устраивается поудобнее, стараясь отвлечься и не обращать внимание на постоянно кашляющего сзади старшего. Однако, когда Вон думает, что тот собирается вернуться в собственную комнату, диван продавливается под чужим весом, оповещая об обратном. Видимо, Сонхун из тех, кто, увидев жёлтый на светофоре, прёт со всех сил и даже не думает останавливаться. Очевидно, ведь то, что он делает, уже ни в какие рамки не лезет. Геймер кладёт подушку на бёдра парня и впоследствии располагает голову сверху, оказываясь лицом вверх. Смотрит бесстыжими глазами прямо в Чонвоновы, замечая в них замешательство в совокупности с возмущением, а затем усмехается, опуская веки. Судя по всему, ему безумно комфортно, зато вот молодой шеф не понимает, куда себя деть. Ну, почему Сонхун постоянно выкидывает что-то подобное, а Чонвону потому долго думать об этом? — Совсем страх потерял на фоне болезни что ли? — всё же интересуется Вон, сведя брови на переносице. — Думаешь, раз я начал с тобой разговаривать, то всё можно? Считаешь, что у меня амнезия, из-за которой получилось забыть обо всех твоих словах? — Не ворчи, язва, а то башка пиздец как раскалывается. Я и так понял, что проебался, поэтому не колупай мозги, пожалуйста. Чонвон хочет что-то возразить, однако вовремя поджимает губы, сдерживаясь. В голове без устали работают шестерёнки, подкидывая всё новые и новые мысли, а взгляд в этот момент бегает по побледневшему лицу, цепляясь за выразительные черты и небольшую россыпь родинок, которые ранее видеть настолько близко не удавалось. Ладонь сама тянется ко лбу, аккуратно располагаясь на нём, и парень каждой клеточкой ощущает жар, с которым уже половину дня борется старший. Вообще не понятно, как он в таком состоянии ещё спустился на тренировку. Совсем спятил. — Температуру мерил? — не особо громко спрашивает Вон, убирая руку в сторону, и не отводит внимательного взгляда от собеседника, который, приоткрыв губы, дышит через рот, поскольку нос, очевидно, заложен напрочь. В ответ следует лаконичное «угу», которое ни о чём конкретном и не говорит. — Сколько? — Тридцать девять и два. — И что ты тогда здесь делаешь? Шёл бы в кровать отлёживаться, а не насиловал бы свой организм. — Когда вот так лежу, — начинает Пак, чувствуя на себе чужой взгляд, и приоткрывает один глаз, чтобы лицезреть это воочию. — Сразу будто бы легче становится. — Это вряд ли, — Вон усмехается. — Через десять минут мне нужно будет встать, чтобы разложить обед по тарелкам, поэтому даже не смей засыпать так, ясно? — Обязательно… И это может значит лишь одно — Сонхун всё же уснёт через несколько минут после ответа, а обед разложит удачно вышедший попить Джеюн, который, увидев данную картину, вообще забыл, что хотел. Вон даже не знает, что и сказать, поскольку вновь не решается потревожить сон старшего, который слишком размеренно сопит, отчего ловит себя на мысли, что, должно быть, где-нибудь приложился головой. Да, у него точно не все дома. Без сомнений. Тем более, что он, кажется, действительно что-то чувствует к этому наглецу, раз тот до сих пор не на полу…приплыли.