Ctrl+Z: I Screwed Up

***

Иногда Сону всё же благодарит отвратительный характер Сонхуна за то, что он вообще существует в этом мире, ведь если бы старший тогда не решил встать в позу и резко отказаться от установки камер в комнатах, то все бы чувствовали себя зверьми в зоопарке, за которыми постоянно наблюдают ради забавы. Благодаря упёртости Пака, парни могли спокойно отдыхать в спальнях и не беспокоиться ни о чём во время съёмочного процесса, который, к слову, довольно успешно закончился буквально вчера, оставив киберспортсменов в покое. Честно говоря, все искренне радовались, когда съёмочная команда собрала манатки и, наконец, покинула базу, поскольку находиться под камерами по-настоящему утомительно, как и видеть человек двадцать рандомных людей каждый божий день, даже не запоминая, кто есть кто. Однако, каким бы молодцом не был Хун, он всё же умеет выбесить. При чём так виртуозно, что игнорировать это просто невозможно. Самая настоящая зараза — больше сказать нечего. — Шевели булками, Сону-я, а то твоего ненаглядного сейчас точно грохнут, — комментирует темноволосый, попивая, как ни в чём не бывало, недавно приготовленный фреш, который некоторое время назад вместе с небольшими снэками принёс Чонвон, напомнив всем остальным, что пора перекусить, а то слишком сильно заигрались. Поскольку Пака удачно завалили первым, он считает, что может засорять эфир собой, чтобы другим не становилось скучно без него. Да, парень слишком сильно любит находиться в центре внимания, особенно, когда подкалывает блондина, который всегда даёт обратную реакцию. Энергетический вампир. — Говорит тот, кого слили первым, — фыркает Ким, пока дезактивирует оружие противников в зоне возлюбленного, позволяя ему избавиться сразу от двоих. — У тебя нет права разговаривать вообще, хён. — Посмотрите, какой грозный, — старший усмехается, продолжая дразнить со-командника, и наблюдает за тем, как тот буквально закипает. — Сейчас пар из ушей пойдёт, а подходящей вытяжки тут нет, если что. — Идиот. — Так, оба замолкли, — Чонсон всё же вклиниваеся в чужой разговор и звучит не особо-то довольным, даже не скрывая данного факта. — Мимик, где облако? — Секундочку. Сегодня Джеюн играет на позиции Хисына, поэтому, получив “приказ” капитана, почти моментально приближается к нему и выпускает облако токсина, которое заметно снижает ХП соперников, давая преимущество. Фэлкон действует без промедлений и убивает последних двух, закрепляя победу в очередном раунде за Краш Флоу. Несмотря на то, что иногда гибрид подтупливал, будучи контроллером, капитан всё равно одобрительно кивает ему, чтобы не позволять падать духом. Конечно, есть, над чем работать, и Хисын обязательно займётся этим в ближайшем будущем, поэтому переживать не о чем. В конце концов, невозможно, чтобы человек был одинаково хорош на пяти позициях сразу — так или иначе, что-то будет западать. Всё в порядке. Джеюн справится. — Ещё несколько раундов и хватит на сегодня, — объявляет Пак старший и сосредоточенно смотрит в экран, готовясь играть дальше. — Хи, возвращайся, а наш гибрид может идти отдыхать. — Но, хён… — Джеюн, отдыхай. Шим ещё некоторое время пристально смотрит на старшего, который зачем-то моментально начинает следующий раунд, и решает выйти из комнаты, чтобы действительно проветриться. Он и правда недоволен тем, как отыграл на позиции контроллера, и до последнего хотел доказать остальным, что сможет исправиться, но так и не смог. Чонсон не позволил, и Джеюн действительно не понимает почему. Неужели настолько разочаровался, что даже не посмотрел ему в глаза напоследок? Младший не может ответить на этот вопрос, но на душе почему-то становится по-настоящему паршиво. Именно поэтому Юн поднимается в собственную комнату, решив не отвлекать друга от работы, и закрывает за собой дверь, собираясь побыть наедине. Нужно проанализировать все жизненные выборы, прежде чем вновь выйти из зоны комфорта и предстать перед остальными в привычном для всех амплуа. По-другому не канает. Особенно, когда все мысли заняты русоволосым капитаном команды, который в последнее время вообще ведёт себя неоднозначно. То подаёт признаки заботы, то вдруг тушуется и меняет пластинку, становясь до одури серьёзным и задумчивым. Джеюн считал его во всех аспектах привлекательным ещё до личного знакомства, а с каждым проведённым вместе моментом только сильнее убеждался в том, что старший — точно его типаж, потому такие резкие смены в поведении слишком сильно и отражаются на самом Шиме. Чонсон будто режет без ножа, и это действительно задевает. Настолько, что Юн невольно начинает думать, что что-то сделал не так. Будто бы проблема именно в нём. Джейк искренне надеялся, что Фэлкон передумает и позволит ему побыть до конца, потому и пытался поймать чужой взгляд, думая, что так получится переубедить, однако ничего не вышло. Решение обжалованию не подлежит, поэтому стоит смириться и, скорее всего, действительно отдохнуть, пока есть такая возможность. Хотя, признаться честно, расслабиться особо и не получается, поскольку в голове слишком шумно, чтобы взять и проигнорировать. Нужно попробовать, ведь иначе можно окончательно сойти с ума. Без сомнений. Уснуть на несколько часов кажется прекрасным вариантом. *** Поскольку соревнования всё ближе и ближе, тренер на пару с менеджером решают обговорить начальный состав с самым ответственным игроком, который знает всех даже лучше, чем кто-либо. Конечно, старшие тоже имеют представление о способностях каждого, однако если же есть какие-то переживания, то об этом уже история умалчивает. Именно поэтому присутствие Чонсона при принятии подобных решений просто необходимо. Пока остальные занимаются своими делами, они садятся в гостиной, удобнее располагаясь на до безумия мягких предметах мебели, и выглядят уж слишком серьёзно — словно бы вопрос жизни и смерти. Со стороны смотрится именно так, однако на деле переживать не о чем. Всё-таки у Краш Флоу нет слабых звеньев. — Что думаешь, Чонсон? — интересуется тренер, смотря на младшего, который откидывается на спинку дивана, а затем скрещивает руки на груди, размышляя. — Заявить привычный состав или сразу же опробовать Мимика в деле? — А это не рискованно? — вклинивается менеджер Сон, привлекая к себе оба взгляда. — Не подумайте, что я сомневаюсь в способностях нашего гибрида, но он же ещё правда новенький. Никогда не участвовал в подобных соревнованиях, да и не светился особо нигде. Что если Мимик запаникует прямо перед игрой, и всё пойдёт коту под хвост? В целом, переживания мужчины полностью оправданы. Джеюн действительно не принимал участие ни в каких соревнованиях, играя лишь дома, да и на тренировках заметно злится, если что-то не получается именно так, как он планировал. Парень чрезмерно самокритичен, коря себя за каждый промах, расстраивается, когда проигрывает, и по-любому думает, что если проигрыш случается в его смену, то и, собственно, сама вина лежит тоже именно на нём. Пак не слепой и всё прекрасно замечает, поэтому не может проигнорировать данные факты, слепо говоря, что всё будет хорошо. Реакцию младшего реально сложно предугадать заранее, однако русоволосый всё равно верит в него. Верит, что если нужно, Шим соберётся и не подведёт команду, потому что обратное совсем не в его стиле. Парень ненавидит быть обузой. — Риск всегда есть, менеджер Сон, — спустя некоторое время молчания произносит капитан, смотря старшим прямо в глаза. — Однако если Мимик никогда на выйдет из зоны комфорта, то так и продолжит оставаться в запасных, никак не проявляясь. Исходя из последних наблюдений, меньше всего ошибок у него было на позиции дуэлиста и инициатора, поэтому можно попробовать так. Конечно, без Рики и Сонхуна такие вопросы не решаются, так что пока не будем загадывать. Понаблюдаем ещё недельку, а потом уже все вместе сядем и решим, что делать с Джеюном. Согласны? — Неплохая идея, — подтверждает тренер, согласно кивая. — Время ещё есть, поэтому не будем торопиться с данным вопросом. — Отлично, тогда я могу идти? — Конечно, Чонсон, не смеем задерживать. Пак не спеша встаёт с дивана и направляется прямиком на второй этаж, хотя в комнату ему, по сути, и не надо. Русоволосый собирается найти гибрида, чтобы убедиться, что всё в порядке, ведь не заметить расстроенное лицо после совета отдохнуть было действительно сложно. Чонсон не мог смотреть в глаза младшего в тот момент, так как понимал, что точно бы сдался, поэтому предпочёл поскорее начать следующий раунд, лишь бы не отвлекаться. Капитан почему-то уверен, что Джеюна это задело, и он всё время, что не появлялся на глаза, занимался самокопанием, ища проблему именно в себе. Совсем малыш, который принимает каждое слово или же действие близко к сердцу. Чонсон хочет, чтобы между ними не было никаких недопониманий, поэтому, постучавшись, аккуратно заглядывает в спальню и тут же замечает свернувшийся комочек, лежащий на кровати. Тихо-тихо подходит поближе и, остановившись у края, еле заметно улыбается, когда видит укутавшегося по самую шею младшего. Как бы мило Джеюн не выглядел, лицо его обеспокоено даже во сне, отчего он периодически хмурится и что-то неразборчиво бубнит, заставляя притаиться. Будить парня совсем не хочется, однако Пак не может удержаться от того, чтобы присесть рядом и дотронуться до растрёпанных пепельных волос, поглаживая. Кажется, Юн даже расслабляется, пока рука капитана находится у него на голове, и уже не выглядит таким встревоженным, как раньше, о чём говорит размеренное сопение, вырывающееся из пухлых губ. Чонсон понимает, что у него нет права так себя вести, ведь они всего лишь со-командники, но сердце, подсказывающее, как правильно, обмануть невозможно. Он, судя по всему, влип по уши…или же просто влюбился, хотя будто бы в не особо подходящее время. Есть ли вообще это «подходящее время»? — Хён? Задумавшись, Чонсон не сразу замечает, как спутник просыпается и теперь удивлённо смотрит на него, не понимая, кажется ли всё это, или же нет. Капитан не хотя убирает ладонь, будучи не до конца уверенным, может ли продолжать, однако не перестаёт смотреть в ореховые глаза, которые поблёскивают даже в полумраке, безумно притягивая. Русоволосый чувствует себя лучше, даже когда просто смотрит на младшего, поэтому первое время сохраняет молчание, не зная, что и сказать. Джеюн медленно присаживается, складывая ноги в позу лотоса, и продолжает обнимать одеяло, пока также молчит и рассматривает внезапного гостя с неподдельным интересом. Трёт кулаком сонные глаза, подавляя зевок, и пытается понять, что же Пак на самом деле забыл в его комнате. Юн думал, что совсем недавно капитан был в нём разочарован, отправив отдыхать, пока остальные продолжали тренироваться, однако сейчас всё выглядит совсем по-другому. Тёмные глаза говорят о многом, но никак ни о том, что Чонсон действительно им недоволен. Джейк ошибся. — Извини, что разбудил, — голос Пака звучит негромко и, в целом, спокойно, поэтому спутник прислушивается, не перебивая. — Я просто хотел убедиться, что всё в порядке и ты не ковыряешь себя изнутри после сегодняшнего. У меня не было цели задеть тебя, Джеюн, поэтому не надумывай всякого, ладно? — То есть я не разочаровал тебя сегодня? — парню хочется убедиться, что старший правда так не думает, поэтому даже подаётся вперёд, чтобы чётче видеть пристальный взгляд напротив. — С чего ты решил, что должен был? — Почувствовал, будто что-то не так… — Прости, что своим неоднозначным поведением заставил тебя думать об этом, — Чонсон кусает нижнюю губу, отводя взгляд в сторону, и шумно вздыхает, словно бы переживая о чём-то. — Хисын позанимается с тобой, чтобы показать кое-какие фишки, но никто не считает, что ты плохо играешь, Джеюн, потому что вряд ли нам под силу заменить друг друга так, как это получается у тебя. Мимик — важная часть нашей команды, а не просто запасной игрок. Понимаешь? Мне глупо разочаровываться лишь из-за того, что ты протупил в некоторых моментах с непривычки, потому что всегда можно набить руку, я знаю, что у тебя всё получится. Не сразу, конечно, но всё же. Не понятно почему и зачем, но Джеюн внезапно подаётся вперёд, привстав, и заключает собеседника в крепкие объятия, чем заставляет того шокировано замереть и практически не дышать первые несколько секунд, пока идёт обработка информации. Руки сами обвивают тело младшего, смыкаясь где-то в районе поясницы, а сердце разрушает рёбра, с каждой секундой всё сильнее ускоряя темп. Они ещё никогда не были так близко друг к другу, и это по-настоящему сводит с ума, потому что иметь возможность чувствовать Шима в своих руках — что-то за гранью реальности, свидетелем которой предоставилось стать именно Чонсону, потому что гибрид самостоятельно скакнул на несколько шагов вперёд. Пак не имеет никакого желания жаловаться, поскольку сам толком не решался начать действовать, ведь обнять Юна хочется уже очень давно. Вот тебе и подарок судьбы. — Хорошо, что ты пришёл, хён, — шепчет Шим, утыкаясь носом в чужую шею и вдыхая давно понравившийся аромат парфюма старшего, а затем несильно сжимает ткань футболки тонкими пальцами, словно боится, что тот исчезнет, однако Чонсон никуда не уходит. Даже не двигается толком, ведь тоже наслаждается подобной близостью, и до сих пор не может поверить в то, что обнимает Мимика и кожей чувствует его размеренное дыхание на себе, особо ничего не сделав. Джейк начал первым. — Ты знаешь, что я был твоим фанатом? — Был? — Чонсон усмехается. — Сейчас уже нет? В жизни не такой классный, м? — Прости, но ты дурак? — Юн самостоятельно прерывает объятия, чтобы посмотреть в глаза собеседника, а затем улыбается. — В жизни ещё лучше, чем на экране. Настолько, что я постоянно задаюсь вопросом, возможно ли это вообще. — Прекрати, Джеюн-а. Ничего особенного во мне нет. — Брехня. — Я серьёзно. — Ничего ты не понимаешь, хён… — Джеюн не хотя выпутывается из объятий старшего и поднимается на ноги, протягивая руку. — Мне сейчас слишком лень спорить с тобой, поэтому пошли ужинать, а то я уже отсюда слышу афигенный запах стряпни Чонвона. — Правильно, со старшими нельзя спорить, — Пак смеётся, вставая рядом со спутником, и смотрит в ореховые глаза, склонив голову на бок, потому что видит, что Юну есть что сказать. Парень хмыкает, качая головой от неверия. — Боже, ты звучишь, как Сонхун, что меня аж передёрнуло. Больше так не делай. *** Сидя в кресле, Хун в который раз перечитывает ненавистный договор, бегая глазами именно по строчкам, говорящим о штрафе за преждевременное расторжение. Тридцать миллионов вон на дороге не валяются, однако если такова цена, которую нужно заплатить, чтобы прекратить саморазрушаться и испытывать отвращение к самому себе, то парню всё же придётся слегка разорить собственные накопления. Он никогда бы не подумал, что за расставание с кем-то придётся отвечать материально, но жизнь по-настоящему коварна и постоянно подкидывает что-то, чуть ли не втаптывая геймера в землю. Устал. Сонхун просто-напросто устал, что всё идёт через одно место. Заколебался разгребать семейные проблемы, до сих пор выслушивая, как неправильно живёт, а также играть на камеру, обманывая всех вокруг. Пак хочет вести себя так, как вздумается; встречаться с тем, к кому испытывает искренние чувства, и, наконец, дышать полной грудью, перестав задыхаться от того, что приходится разгребать на постоянной основе. Даже если он и не станет особо хорошим человеком, судя по общественным меркам, то хотя бы останется самим собой, и это самое главное. Потерять собственное «я» поистине страшно — парень, к сожалению, уже, и не знает, что делать дальше. Неужели просит слишком многого? Ненавистные бумаги летят на пол, скользя по поверхности от сквозняка из приоткрытой балконной двери, и Хун покидает спальню, даже не посмотрев на время. Очевидно, уже слишком поздно, чтобы кто-то находился внизу, поскольку каждый любит личное пространство, однако парень спускается туда, чтобы отвлечься. Четыре стены собственной комнаты давят, а мысли душат, поэтому необходимо срочно переключиться на что бы то ни было, лишь бы не убиться головой о ближайшую перегородку. Очень хочется, но не можется, стоит заметить. — Значит, ещё не спишь… Встретить Чонвона на кухне в такой час не кажется чем-то необычным. Пак замечает в его руках тот самый пудинг, который младший ел в прошлый раз, и невольно вспоминает, как пьяным завалился в чужую комнату, не собираясь никуда уходить. Спать в обнимку с Воном по-настоящему комфортно, что даже мысли улетучиваются, переставая капать на мозги. Геймер всё прекрасно помнит, несмотря на то, что находился в нетрезвом состоянии. Такое вряд ли можно забыть. Как, собственно, и поцелуй недельной давности, тема о котором вовсе не поднималась всё это время, поскольку не было подходящего момента. Да и, если честно, оба не знают, как правильно сформулировать мысли, чтобы безошибочно донести свою позицию до оппонента. Чонвон много чего говорил ранее, Сонхун — особо ничего, потому что считал, что младшего вообще не интересует знать, что у киберспортсмена в голове. Будто бы иногда действительно проще быть мудаком, чем признать, что нуждаешься в помощи. Легче казаться плохим, чем обнажить кровоточащую душу, надеясь, что её сошьют воедино. — Выглядишь слишком разбитым, — вновь говорит Ян и, кажется, не собирается уходить, раз опирается бёдрами на столешницу, смотря чётко на собеседника. Он не слепой, поэтому не заметить состояние старшего просто не мог. — Чай будешь? — А ты? — Я тоже собирался. Чонвон ставит чайник, затрачивая на это считанные секунды, и присаживается по диагонали от спутника, всё ещё сканируя его поведение. Шеф чувствует, как собственное тело сжимается, ведь он вновь волнуется, что что-то произошло. Вспоминается разговор Хуна с отцом, с которым, судя по всему, геймер не желает общаться, и Ян понимает, что для него такое дикость. Его родители никогда не давали повода усомниться в своей любви, когда Сонхун, являясь единственным ребёнком, не получает ровно ничего, кроме постоянных упрёков и нравоучений. Конечно, шеф многого не знает, однако частично догадывается, что там творится настоящий бардак, разбирать который никто не собирается. Кошмар наяву, и этим всё сказано. В последнее время Вон много думал, находясь в одиночестве. Пришлось нелегко, но парень упорно старался расставить всё по полочкам, чтобы перестать метаться в неизвестности и понять, что делать дальше. Не ясно, что будет дальше, если оба захотят принять чувства друг друга, да и наличие отношений с Аран вымораживает до чёртиков, несмотря на то, что это всё фейк, поэтому Чонвон готов признать, что боится. Он действительно слишком молод, чтобы объективно оценить и рассчитать примерные исходы будущего, однако прекрасно осознаёт, что вряд ли способен отказаться от чувств. Ян уже влюбился, и будто бы поздно давать заднюю. — Почему я нравлюсь тебе, Чонвон? — вопрос застаёт врасплох и заставляет по-настоящему удивиться, поскольку парень ожидал от старшего чего угодно в данный момент, но не этого. Тёмные глаза смотрят прямо в душу, практически крича о существующей боли внутри, и шеф прикусывает губу, думая, что может ответить. В голове настоящий сквозняк, ведь все мысли в момент улетучились, кинув темноволосого на произвол судьбы — как всегда. — Честно, понятия не имею, — Вон шумно вздыхает, а затем поднимается с места, когда чайник закипает. Достаёт две кружки и заваривает обоим успокаивающий травяной чай, чтобы не находиться в постоянном напряжении. — Я просто знаю, что волнуюсь, когда случайно слышу о твоих проблемах, что меня жутко напрягает нахождение Аран рядом, а также все ваши поцелуи и всё остальное. И самое главное, что мне реально хотелось, чтобы ты поцеловал меня, пускай и являешься тем ещё идиотом, который действует на нервы. — Да ты явно влип, язва, — Сонхун усмехается, но не так, как обычно. Задумчивость и безысходность во взгляде не укрываются от младшего, который как раз ставит обе кружки на стол и принимает прежнее положение. — Сочувствую. — Себе посочувствуй, Пак, — молодой шеф закатывает глаза и фыркает. — Не я тут выгляжу, как живой мертвец. Если не собираешься изливать душу, так хоть пей чай и не умничай. — Я расторгну контракт и расстанусь с Аран. Чонвон вовремя останавливается, не успевая сделать глоток чая, и на некоторое время совсем застывает, даже не моргая. Ему кажется, что он ослышался, однако собеседник вряд ли в настроении, чтобы шутить. Что-то всё вообще как-то невесело. — Разве это не идёт в плюс твоей популярности? — решает поинтересоваться Вон, вообще забыв, что хотел просто-напросто попить чай и съесть любимый пудинг, а затем вернуться в комнату, чтобы отдохнуть. Тут происходит кое-что намного более важное, и парень не может взять и уйти. Да и не хочет, честно говоря. — Мне плевать, потому что вся эта игра на камеру дошла до того, что я не знаю, кем на самом деле являюсь, — Сонхун делает глубокий вдох и затем прикусывает губу, задумавшись. — Нужно приготовиться к нотации от менеджера Сон, заплатить штраф и, желательно, избегать каких-либо журналистов, которые выворачивают каждую крупицу информации, как им вздумается. Главное, ты об этом не думай и всё. Поздно, ведь младший уже думает, что становится ясно по поджатым губам и задумчивому взгляду. Сонхун замолкает, без лишних звуков попивая горячий чай, пока Вон переваривает информацию, пытаясь прийти к выводу, что предпринять дальше. Как бы геймер не действовал на нервы, на его состояние невозможно смотреть спокойно, не волнуясь, поэтому шеф оказывается рядом и надеется, что хоть так сможет помочь. Хотя бы немножко. Ян разворачивает чужой стул, отмечая слегка удивлённое выражение лица Хуна, а затем приобнимает его, как может, прижимая голову к груди. Ощущается странно, ведь сейчас инициатива исходит именно от шефа, однако на душе почему-то становится заметно спокойнее, особенно, когда старший окольцовывает тело в ответ, подвигая ближе. Они точно умом тронулись, но отрицать тот факт, что нуждаются друг в друге, с каждым разом всё сложнее и бессмысленнее. Глупо. — Я знал, что ты не такой мудак, каким пытаешься казаться, — еле слышно проговаривает Вон, поглаживая собеседника по волосам. — Маска начала давать сильные трещины, не так ли? — С твоим появлением и начала. — Очевидно, ты влип раньше меня, Пак, — Чонвон усмехается, а затем охает от неожиданности, когда чужая ладонь с приглушённым шлепком проходится по ягодице. — Эй, что за домогательство? — Ты ничего не знаешь о воспитательных методах, мелкий, поэтому не возмущайся. — Да ты вообще афигел, я смотрю. Всё, не хочу тебя обнимать и забираю свои слова обратно. — Не так быстро. Когда шеф пытается отстраниться, Сонхун притягивает его обратно и буквально усаживает к себе на колени, отчего лица оказываются слишком близко друг к другу, заставляя затаить дыхание. Проворная ладонь быстро забирается под свободную футболку, касаясь нежной кожи и обвивая тонкую талию, пока оба пялятся друг на друга и будто бы первое время не решаются действовать дальше, привыкая. Чонвон покусывает нижнюю губу, заметно нервничая, однако не сдвигается с места, потому что не хочется. Потому что вновь находиться так близко к чужим губам ощущается, словно множество фейерверков, взрывающихся один за другим, а размеренное дыхание, согревающее уста, так вообще заставляет покрыться мурашками и едва заметно вздрогнуть. Вон ужасно чувствителен, когда дело касается Пака, и это действительно конечная. Можно даже не комментировать. — Вообще-то, я планировал дочитать книгу, — смотря прямо в тёмные глаза, выдаёт Ян, на что старший хитро улыбается, заставляя парня вопросительно вскинуть брови. — Что? Почему так смотришь? Однако Сонхун предпочитает не отвечать и просто-напросто подхватывает младшего на руки, после чего тот упорно пытается вырваться, тихо возмущаясь, чтобы не привлечь внимание остальных жителей базы, и вскоре понимает, что это бесполезно. Его не собираются отпускать в ближайшее время, поэтому стоит смириться и наблюдать за тем, как дверь в комнату становится всё ближе с каждой секундой. Пак реально сошёл с ума, раз вздумал ни с того ни с сего потаскать младшего на руках, словно бы тот ничего и не весит. Дурак. Совсем скоро геймер укладывает спутника на кровать и, вручив открытую книгу в руки, ложится рядом как ни в чём не бывало, что Вон уже не знает, стоит ли вообще удивляться. В любом случае, это конкретный беспредел — точка. — Дочитывай-дочитывай, чего глазеешь на меня? — Почему ты опять в моей кровати? — вопросом на вопрос звучит, как что-то привычное, потому Пак усмехается и впоследствии притягивает собеседника поближе, разворачивая к себе лицом, отчего книга падает прямо между ними, моментально закрываясь. Чонвон шумно вздыхает. — Пак Сонхун, я с тобой разговариваю, если что. — И я тебя прекрасно слышу, — Хун проговаривает каждое слово практически в губы младшего, едва ли их не касаясь. Внизу живота характерно потягивает, отчего Ян дышит через раз, концентрируясь на ощущениях. Честно говоря, это сексуальное давление уже по-настоящему сложно выдерживать. Правда. — Во-первых, не хочу возвращаться в свою комнату по ряду причин. Во-вторых, мне нравится слушать твоё прерывистое дыхание, когда мы оказываемся действительно близко друг к другу. В-третьих, я знаю, что ты и сам-то не особо против, как бы не делал вид, что возмущаешься. — Настолько любишь умничать, что бесишь… Кажется, Чонвон впервые становится инициатором и самостоятельно уничтожает мизерную дистанцию между лицами, впиваясь в едва влажные губы напротив. Конечно, у парня не так много опыта, как у Пака, однако он делает так, как чувствует, что старший безусловно ощущает и ничего не говорит, лишь направляя. Сонхун сразу заметил, что Вон не особый спец в данном деле, но ему это и не очень-то и важно, ведь всегда можно натренироваться, например, как сейчас. Особенно, когда шеф только усиливает напор, входя во вкус, и ластится всё ближе и ближе, чтобы не оставлять лишней дистанции. Сонхун вновь скользит по изгибам парня под футболкой и не может перестать довольно ухмыляться, с удовольствием отвечая. Языки быстро находят друг друга, сплетаясь в одно целое, пока чувствительность обоих зашкаливает, пробивая максимальную отметку. В какой-то момент Вон даже приподнимается, заставляя старшего улечься на спину, и практически седлает его, отчего Пак заметно возбуждается, предвкушая, что же будет дальше, и позволяет шефу делать всё, что вздумается из чистого любопытства. Однако тот оказывается коварнее и внезапно не особо сильно кусает нижнюю губу спутника, впоследствии укладываясь на собственную половину кровати и поворачиваясь спиной к геймеру, находящемуся в неком замешательстве. Дразнится, значит…всё ясно. — Спокойной ночи, Пак Сонхун. Уже поздно. Старший настолько не верит своим глазам, наблюдая подобное ребячество со стороны Яна, что заливается смехом, прикрывая глаза ладонями и продолжая лежать на спине. Спутник рядом усердно пытается не реагировать, пускай с той стороны и слышится неоднозначное фырканье, и укрывается посильнее, не переставая ёрзать. Хун не собирается так просто упускать свою возможность, поэтому самостоятельно подвигается к младшему и подгребает под себя, шепча на ухо: — Какие мы коварные, Чонвон-и, не так ли? — парень буквально касается губами ушной раковины, запуская табун мурашек по телу, отчего шеф кусает нижнюю губу, но до сих пор не поворачивается. Нужно держать себя в руках. — Помни, я же тоже умею дразниться, поэтому советую больше так не делать. Сладких снов, язва.