Playing a bottle.

Чимин любил их с Юнги первые свидания, жаркие поцелуи и долгие, такие нежные объятия. Когда за ним трепетно ухаживали, оберегали и заботились, словно о принцессе. Юнги дарил роскошные букеты, которые иногда собирал сам, не обделял сладостями и ему не претило постоять на кухне лишний час, чтобы приготовить для Чимина вкусный ужин. Юнги был идеален. Во всём, Чимин в этом убедился. Но вот чего действительно не хватало, так это... — Ах, Юнги...ну пожалуйста...— Чимин жалобно канючит возле чужого плеча, разрушенно оседая на чужие бёдра. — Детка, ты такой очаровательный, когда умоляешь меня, но мне нужно немного поработать, — голос Юнги хрипит от возбуждения и сейчас ниже, чем обычно, потому что на его ширинку весьма откровенно и беззастенчиво давят. А Чимину хочется секса. Очень. Юнги возбуждал его своими глубокими, чувственными поцелуями и ласками так, что потом стояло неделю, только от воспоминаний об этом. Когда они проводили время с Намджуном или Хосоком, во время того, как все дружно подвыпившие сводили все разговоры к сексу, они также дружно говорили и улюлюкали, как Чимину с Юнги повезло. Потому что в одно время о похождениях Мин Юнги знали все, не только их маленький "семейный" круг. А Чимину и сказать было нечего. Он еще члена не видел воочию ни разу, не кричал от оргазма, блаженно выгибаясь в спине и вообще... Конечно он знал, что Юнги так показывает серьёзность своих намерений и безусловно, ждёт прямого согласия или приглашения от самого Чимина, который до жути того стесняется. Вот и получается: грёбаный, замкнутый, круг. Но пришла пора этому адскому воздержанию закончиться. Сегодня Чимин точно получит то, чего столь яростно желает, определённо! Только планы Юнги никого, очевидно, не волновали, а у него, между прочим, конец месяца, итоги всей бумажной волокиты, ведь кроме него все отчёты никто не проверит. — Юнги, хотя бы немного...больше не могу, — Чимин сладко скулит, уже вовсю потираясь пахом о чужое колено не зная, куда деться от этого мучительного напряжения. Чёртов Мин Юнги, раззадорил своими шаловливыми ручонками, облапал все что только можно, а после уселся работать. И как тут держаться? — Мм...крошка, "немного" нам не хватит. Давай договоримся? — уже откладывая бумаги в сторону, с наигранной задумчивостью мычит Юнги, тяжело втягивает носом воздух и с силой сжимает в руках изящную талию. И как тут работать? Как в семью деньги приносить и самообладание сохранять, когда тебе чуть ли не "на блюдечке" себя подают? — Ладно, хорошо...Что, что ты предлагаешь? — расслабившись ненадолго, он протяжно выдыхает в бледную шею и обращает внимание на тонкие губы Юнги. Когда Мин о чём-то медленно говорит, а Чимин ненадолго залипает. Какой же у него, все таки, красивый парень. Юнги намного крупнее и сильнее него, имеет мускулистое, подкаченное тело и руки, крепкие, словно стальные, ноги и выраженный пресс, худое аккуратное лицо и в меру длинные, тёмные волосы. Такие густые и гладкие, что когда Чимин их просто перебирает или причесывает, непроизвольно засматривается, если еще аромат парфюма с шампунем смешивается, одурманивает дико и сразу в сон утягивает. Чимин же на фоне Юнги совсем крошечный, мягкий и нежный, ему нравится все милое, он боится ужастиков, но все равно их смотрит, потому что интересно, но обязательно только тогда, когда Юнги рядом. Это уже стало нормой, своеобразной их домашней идиллией, которую они со временем создали сами. — Так что, компромисс найден? — тихо хрипит в красное ушко Юнги, сдержанно прикусывая чувствительную кожу чужой шеи. — Ах! Ч..что? Извини, я задумался и прослушал, что ты говориил, — Чимин жалобно хнычет, потому что Юнги снова намеренно ласкает его эрогенные зоны. Хотя прекрасно видит, как Чимину и без того нелегко. Юнги лишь тихо выдыхает, очевидно смирившись, что работу придется отложить и снимает очки, обращая полный серьёзности взгляд на пухлые губы. — Хорошо, детка. Иди ко мне, — лишь выдавливает несдержанно, когда перехватывает Чимина за талию удобнее и перемещает пышными ягодицами прямо на свой пах. Обводит прохладными ладонями плавные изгибы юного тела, задерживается на груди, отчего маленькие пальчики слегка подрагивают, сильнее цепляясь за край письменного стола. Чимин зажмуривается особенно сильно и роняет громкий стон, когда Юнги задирает его домашнюю рубашку наверх и медленно, с особым удовольствием принимается ласкать чувствительные соски языком. Прикусывает кожу рядом, длинно и мокро вылизывает, надавливая кончиком языка на твёрдую бусину, играясь. Для Чимина это...настолько ново, что немного страшно. До этого он никогда не думал, что ему будет приятно от подобной прелюдии, но сейчас... Сейчас его тело даёт очень хорошую ответную реакцию: мягкие бедра крупно дрожат, полные розовые губы как и прежде, приоткрыты, раз за разом выпуская мелодичные стоны и жалобный скулеж, когда кусали особенно сильно. Когда по талии ниже спускаясь, живот нежно поглаживали и тазобедренные косточки большим пальцем обводили. Юнги так умело касался его, так правильно. Что от этого хотелось плакать. — Всё хорошо, крошка? — ненадолго отрываясь от собственного увлечения, Юнги заглядывает в голубые глаза напротив, сытно облизываясь. Щеки Чимина нещадно обжигает стыдливый румянец, когда он прикрывает ладошкой глаза, чтобы честно промурлыкать: — Да...да, мне...мне очень хорошо, Юнги. Пожалуйста...мф...продолжай...— пытаясь отдышаться, почти невнятно скулит Чимин, потому что одновременно с его ответом домашние шорты постепенно стягивают. — Настолько сильно, что уже совсем не можешь ждать, моя маленькая, такая жадная до ласк малышка? — Юнги хрипло ухмыляется прямо в пухлые губы, а после жадно облизывает нижнюю и утягивает Чимина в неторопливый поцелуй. Юнги любил, как ощущались именно чиминовы поцелуи. Как эти мягкие, такие красивые, словно кукольные они прижимались к его, как проминались под напором его слабых укусов и как приятно было их касаться. Ему нравилось, когда в своем удовольствии Чимин совсем не сдерживался и сладко постанывал, закрывая влажные глаза и полностью отдаваясь процессу. Когда Юнги мягко, с нежностью оглаживал обнаженные ягодицы, такие упругие, аппетитные и... Идеальные. Округлые половинки едва ли полностью умещались в его бледные ладони, когда бархатная кожа податливо отвечала теплом на любые прикосновения. Когда Юнги бережно и неспешно растягивал девственное нутро, глубокими поцелуями и юрким языком отвлекая от боли, маленькое тело Чимина содрагалось от того, насколько много он чувствовал. Как это было прекрасно. Чимин желал быстрее ощутить в себе Юнги, чтобы доставить ему удовольствие тоже. Юнги не тратит много времени, чтобы достать из ближнего ящика, а затем ловко открыть и раскатать по дрвольно крупному члену презерватив. Чтобы выдавить побольше смазки на разработанный анус и нежно надавить головкой на вход. Чимин легко принимает его в себя, уже полностью седлая крепкие бедра. Пробует двигаться, смаргивая с ресниц прозрачную влагу от того, насколько непривычно. Насколько распирает изнутри и дарит невыносимое чувство заполненности. Юнги придерживает пышные ягодицы, позволяеь наладить неторопливый, контролируемый темп. Помогает, когда Чимин пытается двигаться самостоятельно и найти для себя более удобное и приятное положение. Когда стонет развязно и умоляет Юнги ускориться, откидывая голову назад и полностью доверяет себя в его власть. Когда уже полностью выдыхается, жалобно поскуливает и сжимает пальчиками мускулистые плечи сильнее, на грани того, чтобы обильно кончить на минов живот и протяжно простонать от нахлынувшего оргазма. Юнги кончает следом, в ощущениях прикусывая нежную кожу на тонкой шее и слегка сжимая в зубах кадык, заставив Чимина слабо захныкать. Чимин, наконец, получил то, что хотел больше всего: Юнги. Спустя целый месяц их встреч, уже постоянных ночевок друг с другом и небольшими шалостями, когда только Юнги держал себя и всю ситуацию под контролем, а Чимину просто было хорошо. Юнги после их первого секса делал Чимину массаж целую неделю, ещё набирал ванны с разными ароматическими и расслабляющими маслами, но Чимин утягивал его с собою, чтобы сладко понежиться в тёплой водичке с пеной вдвоём. У Чмина действительно, самый очаровательный и прекрасный парень. Теперь он в этом окончательно убедился. В особенности после тех ночей, когда Юнги уже не пренебрегал желаниями Чимина быть грубее, настойчивее и просто невыносимо жарко, с силой и жадностью брал его в постели, на кухне, в ванной. Не растягивал удовольствие на прелюдии или долгие разговоры, лишь страстно целовал и сжимал в тесных объятиях, после которых устоять было уже невозможно.