Moscow never sleeps

Как это странно стать звездой после поимки Чумного доктора. Игоря бы не заметили, задержи он очередного воришку или даже маньяка. Народ это быстро забывает, да и не принято такое афишировать. Прям как в советское время – нет никаких маньяков, нечего народ пугать. Тихо провели расследование и всё. А тут Сергей Разумовский сам всё вынес в сеть. Игорь – не супергерой, но человек победивший суперзлодея. В общем, осуществил собственную детскую мечту победить какого-нибудь гада в крутом костюме. Не сказать, что это принесло удовлетворение или он почувствовал себя героем. Столько людей погибло и пострадало. Даже если это мудаки. Но среди мудаков был и ребёнок. Игорь потихоньку смирился с несправедливостью. Иногда, справедливость бывает страшнее несправедливости. Разумовский это отлично показал. Зато Игорь нашёл друга – Диму Дубина. И даже девушку! Выходные теперь проводит с ними. Сегодня, если быть точнее, с девушкой. В квартире Игоря, наконец-то, относительный порядок. Холодильник полон еды, преимущественно из доставок и ближайшего ларька с шаурмой. Есть нормальный чай и менее нормальный кофе. Диван, оказывается, раскладывается! Игорь об этом забыл. Надо будет детскую переделать в нормальную спальню. Просто Юле не очень нравится этот диван. Ну, она и не постоянно тут живёт. Как-то у них не сходятся немного бытовые взгляды. Поэтому, пока гостят друг у друга. Они вообще разные, даже очень. Иногда невозможно найти компромисс. Игорь пытается. Честно. Гром выплясывает у боксерской груши и ждёт, когда его любимая девушка закончит работать. Юля сидит за столом, лупит пальцами по клавиатуре, бормочет себе под нос, иногда чем-то делится с Игорем. Игорю, если честно, не особо интересно. Он даже рад, что она пока отстала от него с постоянными статьями и съёмками. За другую тему зацепилась. Это, конечно, всё круто, но становиться звездой ему не хотелось. Да и не нравится, что их совместное времяпровождение чаще всего сводится к созданию контента. — Игорь, — зовёт его Пчёлкина. — Ты же знал Петра Хазина, верно? Гром аж вздрагивает и ловит руками грушу, останавливая её покачивания. В прошлый раз сбил с крепления, потом ещё и дырку в потолке пришлось заделывать. — Ну да. Работали над одним делом, — эту фамилию он не слышал два года. Два года. Столько времени уже прошло. Даже не верится. После этого он даже ездил в Москву с Юлей. Там рассказал ей немного о деле, а потом забыли. Петя Хазин исчез из его жизни совершенно. — Представляешь, его нашли в канализации. А всё это время преступник выдавал себя за него! Общаясь через сообщения, — тараторит заинтересованная Пчёлкина. — Хочу по этому делу снять ролик. Пока не видела разборов, надо успеть. Расскажешь про него? Игорь ощущает как мурашки ползут по спине, как немеет затылок и становится тяжело в висках. Юля ещё что-то щебечет над ноутбуком. Игорь идёт к антресоли, подставляет табуретку и еле залезает на неё. — Игорь, ты меня слышишь? — зовёт Юля, но ему не до неё. Ищет старую спортивную сумку, там находит забытый давно телефон и зарядку от него. — У тебя всё это время был айфон? Спускается, быстро липнет к зарядке. Хазин. Хазин. И перед глазами так свежо видение с улыбкой, с сигаретой в зубах. Свежа память о поцелуе на камеру. В висках больно пульсирует. Гром лихорадочно жмёт кнопку, зажимает всеми силами, отпускает. Загорается яблоко на треснутом экране. Грузится ужасно долго. А как прогружается, то телефон аж греется в руках от нахлынувших уведомлений. Игорь трёт затылок, лезет, кликает на первое и опять перебрасывает на аккаунт Пети. У того так себе изменения: везде весёлый, богатый, с лыбой до ушей и сначала с разными женщинами, а потом везде мелькает одна блондинка. Нина. Та самая. И всё хорошо. Типично для Пети Хазина, у которого жизнь бьёт ключом. Пушистые волосы. Улыбка. Бежевое пальто. Дрожащие пальцы проверяют сообщения. Пусто. Потом лезет в почту. Папка «спам». Сколько писем. Хазин. Хазин. Хазин. А последнее отправлено совсем недавно. Гром замирает. Юля возникает у него за плечом. — Игорь? — пальцы касаются его плеча. — Уйди! — огрызается. Пчёлкина пятится, но далеко не уходит. Игорь читает письма, иногда пропуская слова. Все два года. Два года Петя ему писал без остановки. Многие письма содержат почти тот же текст, что и первый. А некоторые. Некоторые заставляют Игоря выпасть из реальности. Он опять потерял кого-то важного. Потерял человека, которому, наверное, можно было бы помочь. > «Молчишь, Гром? Некультурно, вообще-то. Хоть бы послал для приличия, что ли. Если не читаешь, то и хер с тобой. Буду тебе почту засирать. Мама говорит, что в письмах легче мысли свои излагать. Сообщения – это быстро. А письма долго и вдумчиво. В общем, я начал думать, Гром. Ты – никто, ничтожество, мент с болот. А я тебя почему-то помню. У меня напарники меняются чаще, чем носки. Никого не помню. А тебя помню. Мы круто время провели. Мне понравилось. Если бы ты только сам не полез, мудило. Всё бы сложилось иначе. В общем, мне отчасти стыдно. С другой стороны, ты тоже хорош. Ну и, наверное, я хотел сказать, что не забыл тебя, Игорь» > «Ты бывал на Мальдивах? Мы вот летали с моей дамой. Скучно пиздец. Серьёзно. Она была в восторге, а я не знаю. Острова вообще скучное место. Но, если хочешь умотаться куда-то, где тебя не достанут, где надо валяться, обжираться и купаться – самое место. Тебе бы не помешало. Слетай как-нибудь. ;)» > «Не знаю, что мне делать, Игорь. Я узнал, что у тебя батя погиб на задание. Ты его любил? Ты жалел о нём? Мой отец полный мудак. Я его ненавижу просто до трясучки. Мне плохо, даже, когда мы просто собираемся поужинать. Он мне с детства говорит о каких-то блядь хищниках. Прикинь, как чел в современном мире людей делит??? Я в ахуе. Только нихуя не могу. Чтобы я не говорил, чтобы не делал. Наверное, ты меня осудишь, но момент подвернулся. И я его крупно подставил. Прикол, да? Он меня на свои тусовки со шлюхами таскал, а я заснял и кинул одному фэсеру. В общем, батя растил хищника и воспитал! Ненавижу себя. Блядь, надеюсь, ты ничего из этого не читаешь. Мне пиздец, как стыдно. Стыдно за то, что мне весело. Отец меня ненавидит. Я не помню, когда последний раз был у них. Мать пытается нас помирить, но у неё не очень получается. Она у меня вообще пришибленная. У тебя была мама? Ну, в смысле, ты её помнишь? Или это слишком личное? Извини. Вот перед тобой мне реально до сих пор стыдно. Я бы не сделал того, что сделал. Думаю, мне надо подумать. Это текст для следующего письма» > «Подумал. Прости. Правда, прости. Когда ты возник на горизонте, когда серьёзно взялся за дело, то я сначала не поверил. Думал, что ты нашу грядку окучиваешь. А потом понял, что тебе это реально важно. И мне казалось, что если прибьюсь к тебе, возьмусь за ум, то впервые сделаю всё по совести. Мне хотелось понять, как это работать честно. Мне хотелось помочь людям. Хотелось разобраться. Я тогда нашёл ребят, которые стояли за этим всем. И, бляха, я их всех убил. Не своими руками, но факт остаётся фактом. Нельзя это так всё писать. За мной следят. Я думал, что самый умный. Я идиот))) Пиздец. Я будто с мертвецом разговариваю. Ответь мне, пожалуйста. Игорьььььььььььььььь» Следующее письмо аж через полгода. Слишком большой разрыв. > «Я был в аду. Был в подвале. Я тебя понимаю, Игорь. Тоже набил бы себе ебало. Прости, пожалуйста». Потом шли письма понтовые. Девочки. Клубы. Зазывания приехать в Москву и потусить. Они как-то внезапно подружились. Оказывается, Хазину нужен был молчаливый слушатель по другую сторону экрана, на которого можно было сваливать и радости жизни, и всю срань. Петя был в подвале. Петя прошёл через тот же пиздец? Теперь не спросить. Поздно. Не ответят. > «Про отца я напиздел. Ну, я не сам сдал. Меня прижали, представляешь? Поймали обдолбанного за рулём. Либо я, либо мой батя. Пришлось сдать батю. Даже здесь зассал, Гром. Прикинь? Я видел, что ты там крутого чела задержал. Зви-и-изда прям). Завидую тебе. Столько пиздец вокруг, столько жести, а ты почему-то остаёшься собой. Не продался. Можешь риторически спросить: откуда ты знаешь, Петь? Да у тебя куртке хрен знает сколько лет. Джинсам тоже. Кароче, понятно всё. Но ты чел нормальный. Честный. Круто, Игорь. Может встретимся?» Ещё пару пустых и странных сообщений. И вот, последнее, недавнее. Свежее. > «Мне бы хотелось, чтобы ты меня спас. Эгоистично, знаю. Я в тупике, Гром. Просто в жопе. Батя меня даже слушать не желает. Мы общаемся СМСками. Мать все мозги мне выныла. Мне жаль её. Наверное, я очень люблю маму, просто мне её всегда не хватало. Она никогда не была на моей стороне. На работе жопа. Застрял между двух огней. Тут вопрос жизни и смерти, буквально. Меня скоро сдадут или грохнут. Всё закончится хуево, в любом случае. На меня точат зуб, следят. Кажется, они даже в башке моей сидят и мысли мои себе в телефоны качают, на диски записывают. Я перестал спать, меня не выпускают из страны. Якобы по работе. Боюсь, что никогда больше не увижу острова. Нина меня ненавидит. Мы должны были бы пожениться, но я зассал пойти против воли родаков. Да хер там с женитьбой, мы же прогрессивная пара и бла-бла-бла. Она беременна, Игорь. От меня. Ну, вдруг ты сомневаешься. Не, реально носит нашего ребёнка под сердцем. Звучит пафосно, ощущается также. Ребёнок. Я – отец. Ты можешь себе это представить? Я могу. Но, проблема в том, что я не уверен, люблю ли Нину по-настоящему. Что такое любовь? Это же не только хорошо трахаться. Хотя мы близки, мы похожи. Только Нина была бы замечательной мамой, а я нет. Мы поругались, и она ушла с концами. Не знаю, что будет с ребёнком. Наверное, мне бы хотелось попробовать стать папой. Стать нормальным папой! Только, уже говорил, я в жопе. Эта жопа поглотит Нину, нашего ребёнка и меня, конечно. Я люблю маму. Люблю мудака–батю. Люблю Нину, наверное. Люблю нашего ребёнка. А ещё хотел бы завести собаку. Хочу увидеть острова, объехать весь мир. Хотел бы увидеть тебя, Игорь. Я удалил наше видео. Пожалуйста, Гром. Пожалуйста. Игорь. Будь счастлив :)» Последнее письмо, на которое Игорь не ответил. Письмо сильно отличается от других. Общие обороты похожи, но словно не Петя писал. Игорю хочется в это верить, когда в глаза, будто швырнули горсть песка. Гром блокирует телефон. Глаза мажут перед собой. Юля молча стоит за его плечом, обнимает себя руками и косится в сторону Игоря. — Игорь. — Не снимай ничего, пожалуйста. Только не про него, — голос дрожит. На улице холодно. Ледяная слякоть. Идёт снег.