Буревестник

До начала нового учебного года оставался час. Застеклённый холл школы залит золотым светом, у входа толпятся студенты. У колонны, с кружками тыквенного сока, стояли Гарри, Гермиона и Рон. – А вы вообще слышали, что сказал мой отец? - внезапно поднял голову Уизли. – Опять что-то секретное? – подняла бровь Гермиона Рон заговорщически зашептал: – Он сказал: «Впервые за десятилетия – кое-кто из-за границы». Даже Дамблдор волновался, представляешь? И Макгонагалл будто из архива выползла – в старой мантии, которую надевает только при «исторических событиях». – Из-за границы? – насторожился Поттер. – Ну да. Я спросил, типа, это кто? А он: «Не спрашивай, Рон, лучше сразу не приставай. Им и так будет непросто». – И добавил: «Если поезда не будет – не удивляйся». Гермиона всплеснула руками: – «Если поезда не будет»? Но как тогда… они попадут в Хогвартс? – Вот именно, - кивнул Рон. Гарри и Гермиона переглянулись. Мимо них неспешно прошёл Блейз Забини. Видимо, краем уха он всё же услышал их разговор, так как остановился и с показной небрежностью спросил: – Говорите про наших… гостей? Гарри вскинул голову: – Ты что-то знаешь, Забини? – Скажем так… – лениво произнёс слизеринец, – Хогвартс не принимал студентов по обмену с тех пор, как Мерлин носил короткие штаны. А тут вдруг – двое. Из северной школы и очень… особенные. – Почему особенные? – удивился Уизли. – Потому что у них, по слухам, не было формальной заявки. Они, так сказать… убедили. Лично. – То есть они просто… пришли? – нахмурилась Гермиона. Гарри улыбнулся – всё, что делалось не по правилам, Грейнджер раздражало. Забини пожал плечами: – Не совсем. Они прилетят. Буквально. А если точнее – приземлятся. И, как мне сказали… с эффектами. – Ты говоришь, будто это новогодний фейерверк, - фыркнул Гарри. – Хогвартс сейчас – коробка, - ухмыльнулся Забини. – И кто-то начинает её встряхивать. Я это… уважаю. Блейз Забини облокотился на колонну, с видом человека, который что-то знает, и не против, чтобы все это чувствовали. Он лениво смотрел, как приближается раздраженный Малфой. Тот хмурился, что приходится стоять на улице и ждать непонятно чего. – Ты опять собираешь сплетни? – раздраженно бросил Драко. – Не сплетни, Драко. Новости, - таинственно протянул Блейз. - Сегодня вечером – прибытие двух... интересных студентов. И, между прочим, один из них твоя старая знакомая. – Знакомая? – Карла. С Дурмстранга. Только теперь она – обменник. Драко поморщился, как от зубной боли: – Она всегда была странной. И смотрела как будто… сквозь. Мне это не нравится. Блейз довольно расхохотался: – Тебе не нравится, когда кто-то тебя не боится. Над башнями Хогвартса, в золоте закатного неба, воздух внезапно задрожал — как водная гладь, по которой кто-то пустил камень. Искривление, миг — и из пустоты выныривают две фигуры на мётлах, будто прорезавшие тонкую ткань реальности. Первая — худая девушка: пальто развевается за спиной, волосы торчат в стороны, как чёрные перья. Её мётла — старая, с намотанной на древко медной проволокой и едва заметным светом зачарованных стяжек. Вторая — коренастый парень, молчаливый, с вечно сползающими очками и усталым взглядом. Его мётла носит следы многочисленных переделок, а к древку прикреплён странный металлический цилиндр, на котором покачивается маленький компас. Перед самой землёй вспыхивает наложенное кем-то из них маскировочное заклинание — тонкая пелена иллюзии оседает на мётлы, скрывая их резкое торможение. Всё происходит за секунду до того, как они оказываются перед толпой учеников, столпившихся у входа в замок. Сверху раздаётся голос девушки — звонкий, чуть насмешливый: — Ну, как я и говорила. Проклятая штука работает, если не трогать артефакт руками, Николас! Парень – очевидно, Николас – не теряя хладнокровия, отвечает снизу, ровно, будто продолжая разговор, начатый ещё в небе: — Ты первая, кто сунул в него палочку. Проблема — не в штуке. Они опускаются на землю. Мётлы чуть пружинят, и наступает тишина — густая, напряжённая, как после взрыва, которого никто не ожидал. На мгновение кажется, что весь Хогвартс задержал дыхание. А потом — взрыв голосов, десятки вопросов, возгласов, шепотов. Из толпы выходит Блейз Забини — в мантии, как с обложки журнала, с тем же ленивым обаянием, с каким люди роняют карточные комбинации в полумраке казино. — Карла, дорогая. Ты как всегда – умеешь появляться эффектно, — произносит он громко, театрально, с лёгкой насмешкой. Карла останавливается, глядя на него сквозь ресницы. В голосе — прохлада, в улыбке — колючий лёд: — А ты всё так же красиво говоришь, чтобы ничего не сказать. Она хлопает его по плечу — не жест приветствия, а проверка: ещё жив, не рассыпался ли под глянцем. И проходит мимо, не оборачиваясь. У подножия мраморных ступеней, ведущих ко входу в замок, уже выстроились трое преподавателей. Макгонагалл стояла с привычно прямой спиной, но на лице её отражалась лёгкая растерянность, будто правила, по которым жила школа, внезапно дали сбой. Рядом — профессор Флитвик, вытянувший шею и блестящими глазами разглядывающий парящие над землёй мётлы. И, как тень среди сумерек, профессор Снейп — неподвижный, с сомкнутыми губами, будто ждал повода поставить десятку по разочарованию. Мётлы опустились почти беззвучно. Карла и Николас спрыгнули на камни, как ни в чём не бывало — будто их прибытие через колеблющийся воздух не стало для замка новым витком странности. — Мисс Нильсдоттир. Мистер Кюри, — Макгонагалл заговорила строго, но в её голосе звучала интонация, в которой строгий порядок проигрывал интересу. — Почему вы не воспользовались экспрессом? Карла выпрямилась и невозмутимо поправила шарф. — Мы решили провести полевое тестирование. Маггловско-магическое. Безопасное. Относительно. Флитвик вскинул брови, уже скорее с восхищением, чем с упрёком: — Маскировка? Серьёзно? Николас спокойно кивнул, поднимая металлический цилиндр, закреплённый к мётле: — Чары подавления сигнатур. Наложены на антимагический катализатор. Мы назвали это "Покров-47". Шутка, конечно. Снейп скрестил руки на груди. — Очевидно. Макгонагалл выдохнула, как будто на мгновение сдалась: — Пожалуй, вы побьёте рекорд по необычному прибытию. Даже Луна Лавгуд прибыла более… стандартно. Карла усмехнулась — не с насмешкой, а с теплом, едва заметным, но искренним: — Ну, Луна — она же натура творческая. Я же – только учусь. Флитвик коротко хихикнул. Макгонагалл прищурилась — и хотя уголки её губ дрогнули, она так и не позволила улыбке прорваться наружу. Снейп же развернулся и, не проронив ни слова, заскользил вглубь замка, как тень, недовольная тем, что её вытянули на свет. *** Сутками ранее Кабинет был погружён в тёплый полумрак, в котором таилось напряжение, как в воздухе перед грозой. За высокими окнами завывал ветер, отзываясь в створках старыми скрипами. Фоукс спал, склонив голову под крыло, и казалось, даже пламя в камине горело тише, чтобы не разбудить птицу. Песочные часы на полке мерцали янтарным светом — не отсчитывая время, а как будто хранили его внутри себя. Профессор Макгонагалл стояла у стола. В её руках был свиток, тонкий, как засушенный лист, и от него исходило слабое свечение, в котором чувствовалось не столько волшебство, сколько древность. Бумага пахла золой и старым воском. Её нельзя было не заметить. Дамблдор сидел в кресле у камина. Его лицо было неподвижным, взгляд скрывался за отблесками очков. Пламя плясало в их стекле, как будто сам огонь пытался угадать, о чём он думает. — Альбус, скажите, вы уверены? — голос Макгонагалл прозвучал сдержанно, но в нём был металл. Не возражение — предупреждение. Дамблдор не сразу ответил. Его голос, когда он заговорил, был тёплым, но усталым. — Я редко бываю уверен, Минерва. Но сомнения, как ты знаешь, не повод отступать от долга. Макгонагалл сжала губы. Взгляд её скользнул к камину, словно в поисках поддержки в жаре. — Она была исключена из Дурмстранга. Ушла из Кастеллобруше. И теперь добровольно — подчёркиваю, добровольно — настаивает на Хогвартсе. Это уже не ученик. Это… это вызов. — Мы с тобой оба были молоды, — напомнил он, чуть наклонив голову. — Иногда… самая неудобная молодость — самая нужная. — И при чём тут второй? Кюри. С таким… происхождением? Дамблдор улыбнулся едва заметно — одним уголком рта, как будто кто-то сказал что-то трогательное, хотя и наивное. — Слишком многое из будущего растёт из неправдоподобного прошлого. Он поднялся и подошёл к старому шкафу у стены. Его пальцы легко скользнули по переплётам — как если бы он знал, где именно лежит нужное. Он достал ещё один свиток, потускневший от времени, но с тем же сиянием. Протянул его Макгонагалл. — Последний раз мы пользовались этим контрактом во времена Директора Финнеаса Найджелуса Блэка. Международный магический обмен, по Старому Порядку. Тогда это принесло Хогвартсу… встряску. И ясность. Макгонагалл долго смотрела на свиток в его руке. Казалось, она вот-вот оттолкнёт его, как яд, но вместо этого только прошептала: — Мы впускаем бурю в стены школы. — Или даём школе шанс вспомнить, что воздух должен двигаться, — мягко сказал он. — Даже в Хогвартсе. Он помолчал, потом добавил с усмешкой: — Пусть Шляпа приготовится. Её ждёт нетривиальное утро. Ветер усилился, как по команде, завывая с новой силой. Где-то в темноте за окнами два силуэта уже двигались по небу — быстро, дерзко, вне графика и вне ожиданий. Пока никто не знал, с чем они придут — но Дамблдор, судя по всему, уже сделал ставку.