Буревестник

В зале было холодно, как всегда ночью. Камень глотал звук шагов, воздух пах пылью и медью – будто сама магия устала и спряталась в трещинах стен. Карла стояла в центре, раскинув руки, будто балансируя. Напротив – Ник с видом человека, которого уговаривали на это три дня подряд. – Если ты сейчас блеванёшь от ментального раздвоения, я не буду убирать. – Тогда я постараюсь попасть тебе на ботинки, – Карла закусила губу. – Будет уроком. Она закрыла глаза. Поделила разум на три комнаты – каждой комнатке давая отдельное задание. Сосредоточилась, пряча от комнат назначение друг друга. Мир покачнулся. Это всегда было похоже на щелчок – внутри. Будто сознание трескалось, расходилось в стороны, и каждый кусок её «я» начинал думать сам. Один – ждал команды, готовый произнести одно заклинание. Второй – уже держал в голове другое, натянув его, как струну. Третий – следил, чтобы они не начали мешать друг другу. Николас напрягся. Он видел, как она делает это десятки раз, и каждый раз его сердце вжималось в грудную клетку. – Карла. На этот раз ты делишься на три. – Да, и именно поэтому я прошу тебя стоять, держать зеркало и смотреть, не скатится ли у меня лицо в сторону «я сейчас умру». Она сделала вдох, открыла глаза. Прошептала: – Начинаем. Ник сжал кулаки. Он видел, как у Карлы подёргивается уголок рта, как дрожат пальцы. Она держалась – но это был канат над пропастью. В коридоре, в полумраке за колонной, Рон замер, не веря в то, что видит и слышит. – Авада Кедавра! Из палочки вылетела голубая вспышка, и щит Николаса дрогнул, когда его вырвало из рук заклинанием обезоруживания. «Экспеллиармус». Не зелёная молния – только яркий толчок, отбросивший его палочку к стене. Карла рухнула на колени, схватившись за голову. – Три – это слишком… Слишком… Я… щас… – Я предупреждал. Твоё «слишком» наступает всегда на один шаг позже, чем у нормальных людей. Она рассмеялась, уткнувшись в его плечо. Смеялась от усталости, головной боли и тошноты. А Рон отшатнулся за колонной. Он всё видел. Слышал. И теперь не понимал, кого он только что увидел. Гениальную? Опасную? Но точно – сумасшедшую. В воздухе висело напряжение — сухое, трескучее, как перед грозой. Дуэльный клуб собрался в полном составе: любопытство, предвкушение, азарт и скрытая жажда зрелища. Карла стояла на одной стороне подиума, на вид спокойная, почти равнодушная, как будто всё происходящее её занимало лишь наполовину. На другой — Драко Малфой, напряжённый, сконцентрированный, сдержанный, но с глазами, в которых плескался лед. Флитвик, как всегда, немного взволнован, вышел вперёд: — Помните: это учебный поединок. Защита, самоконтроль и техника — приоритет. — Поклон, — добавил он. Они склонились с минимальной вежливостью. — Начали! Драко действовал первым — быстро, хлёстко, с привычной уверенностью: — Серпенсортиа! Из кончика его палочки вырвалась змея. Карла даже не изменилась в лице. Одно резкое движение запястьем: — Инкарцеро! Верёвки сжались вокруг змеи, и та исчезла, не успев даже шипеть. Она подняла бровь, как будто скучала. — Ты это серьёзно? — буркнула она, не глядя. — Мобиликорпус! — парировал Малфой, стараясь лишить её равновесия. Она, не двинувшись с места, парировала: — Протего! — Риктусемпра! — Флипендо! Заклинания летали, как кометы, воздух звенел, как натянутая струна. Но Драко чувствовал, как с каждой секундой теряет темп. Карла не просто блокировала. Она играла. А потом произошло нечто странное. Рон, наблюдая со стороны, прищурился — он знал, что Карла иногда делает вещи… странно. Но сейчас её глаза будто расфокусировались. Не физически — магически. Она подняла палочку и будто сосредоточилась на двух точках одновременно. — Она что, шепчет два заклинания? — прошептала Гермиона, морщась. — Это... это невозможно, — пробормотал Гарри. — Да? Но уже было поздно. Голос Карлы прозвучал громко и отчётливо, без тени колебаний: — Авада Кедавра. Тишина. Воздух, как замороженный. Флитвик в ужасе подался вперёд. Рон почувствовал, как желудок провалился вниз. Кто-то вскрикнул. Гермиона побледнела. Гарри инстинктивно шагнул вперёд. А потом — вспышка голубого света… который, вместо того чтобы убить Драко, просто ударил в него. Палочка Малфоя взмыла в воздух и с глухим стуком ударилась о стену. Он стоял, окаменев, широко распахнув глаза. Жив. Просто разоружён. Флитвик взвизгнул: — Мисс Нильсдоттир! Это… это… — Имитация, профессор, — невозмутимо произнесла Карла, спускаясь с подиума. — Теория. Никто не пострадал. Эксперимент. Всё под контролем. Профессор растерянно открыл рот, но слов не нашёл. На краю зала Снейп, стоящий в тени, слегка приподнял бровь. И, возможно, если бы кто-то смотрел достаточно внимательно, заметил бы тень восхищения в его взгляде. Он ничего не сказал. Только кивнул Флитвику и вышел, скрыв ухмылку. Блейз тихо выдохнул: — У этой девчонки напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Или тормоза. Или и то, и другое. — Это… она что, правда... — Рон смотрел на девушку, как на восставшее привидение. — Разделение фокусировки. Умение расщеплять магическое намерение. Это… — Гермиона была бледна, но восхищена. — Это крайне сложно. Опасно. Нестабильно. И совершенно невероятно. — Она что, решила Авадой напугать? — пробормотал Гарри. — Или всех свести с ума? — Думаю, и то, и другое, — отозвался Рон, не сводя глаз с Карлы. Она, впрочем, уже уселась на скамейку, закрутив прядь тёмных волос за ухо и уставившись на потолок, будто только что закончила контрольную, а не едва не свела с ума весь клуб. В кабинете Дамблдора царил мягкий, почти убаюкивающий полумрак. Пламя в камине потрескивало размеренно, будто отстукивая мерный ритм времени, — ленивое, золотое, уютное. Где-то наверху, на своей высокой жердочке, сонно вздохнул Фоукс, переложив крыло. В воздухе медленно кружил чайник, аккуратно наполняя чашку тонкими струями ароматного настоя. На серебряном блюде, как маленькие солнечные осколки, мерцали лимонные дольки в сахаре. Карла сидела на краю кресла, будто боялась занять в пространстве больше места, чем необходимо. Спина прямая, плечи напряжены, руки глубоко в карманах мантии. Глаза — неподвижны, темны. Осторожны. Дамблдор, откинувшись в кресле, смотрел на неё поверх очков-половинок луны. В этом взгляде не было осуждения — только внимание. Спокойное, проникающее, немного печальное. — Сахарная долька? — предложил он, легко, будто речь шла о чём-то обыденном, вроде прогноза погоды. Карла чуть качнула головой. — Спасибо. Но нет. — Вы первая, кто отказался, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Даже Северус тайком съедает пару, когда думает, что я не замечаю. Она ничего не ответила. В комнате повисла тишина, в которой слышно было, как звякнул флакон в стеклянном шкафу, как чайник мягко приземлился на подставку. Дамблдор сделал глоток, не отрывая взгляда от гостьи. Карла всё ещё молчала. Но потом, внезапно: — Вы хотите спросить, зачем я это сделала. — Вовсе нет, — спокойно отозвался он. — Я хотел спросить, как вы себя чувствуете. Карла моргнула — почти удивлённо. — …Немного тошнит. Это нормально после разделения сознания на несколько частей. Директор поставил чашку на блюдце и чуть подался вперёд. — Вы знаете, Карла, люди редко осознают, какую цену платят за собственные изобретения. Особенно когда они молоды. И особенно — когда изобретения столь искусны. Она сузила глаза, голос её стал холодным, сдержанным: — Это была демонстрация контроля. Не агрессии. — Я это понял, — сказал он мягко. — Не каждый бы заметил, что заклинание не было тем, что вы произнесли. Но профессор Снейп смотрел за вами очень внимательно. А ещё — за мальчиком, что стоял рядом с вами, держа палочку. На случай… если бы вы потеряли контроль. Николас, верно? — Он просто подстраховывал. Это не запрещено. — Нет, — подтвердил Дамблдор. — И я не собираюсь вас отчитывать. Я не считаю, что молодость — повод не экспериментировать. Но и не думаю, что она даёт иммунитет от последствий. Он сделал паузу, и огонь в камине отразился в линзах его очков, будто золотой отсвет прошлого. — Я видел, как люди используют магию как оружие. Вы же используете её как вызов. Как вопрос. Как доказательство. Карла отвела взгляд. — А что в этом плохого? — Ничего, — ответил он просто. — Пока вы помните, что это не делает вас выше закона. Или — выше других. Фоукс вновь шевельнулся. Тишина снова сгустилась, обволакивая комнату, как старый плед. Где-то на стене отмерило время старинное устройство. — В вас есть нечто, что пугает, — тихо добавил Дамблдор. — Не потому что оно тёмное. А потому что оно — чуждое. Люди боятся того, чего не могут понять. Даже я. Он слегка улыбнулся, грустно и мягко. — Но мне бы не хотелось, чтобы вас боялись. Или — чтобы вы сами начали в это верить. Карла молчала долго. Потом медленно — почти с опаской — потянулась к блюду, взяла одну из лимонных долек, посмотрела на неё, будто на незнакомый артефакт… и осторожно попробовала. — А ведь они действительно вкусные, — сказала она с легкой, почти застенчивой иронией. — Я никогда не предлагаю плохого, — ответил Дамблдор, откинувшись в кресле и скрестив пальцы. А в камине продолжал потрескивать огонь, не торопясь, как будто знал: у каждого — свой ритм постижения.